Сайрен улыбается. Эта сказку будто написали они сами ― долгими зимними вечерами. Он больше не ищет способов «обезвредить» дядину магию. Он нашел кое-что получше — принять ее, как данность, и наслаждаться рядом с теми, кого он по праву считает своей семьей.
Он подходит ближе. Илай замечает его и с радостным возгласом «Папа!» бросается к нему. Сайрен легко подхватывает мальчика на руки — он уже не боится сломать хрупкие эльфийские косточки, научившись чувствовать границы своей силы.
― Он у тебя с рук не слазит, когда ты рядом ― избалуешь, — с легким упреком говорит Мирина, откладывая книгу. Но в ее глазах — та самая нежность, что некогда растопила его сердце.
— Пусть, — фыркает Сайрен, поудобнее усаживая Илая на руках. — У настоящего эльфа должен быть самый испорченный характер, ― шутит он. ― Или ты хочешь, чтобы он вырос таким же скучным драконом-травником, как я?
— Ты не скучный, — возражает Илай, обнимая его за шею. — Ты ― лучший!
Мирина встает и подходит к ним, поправляя смятую рубашку Сайрена. Ее руки уже не дрожат, прикасаясь к нему, а ее живот, округлившийся под складками домашнего платья, говорит громче любых признаний в любви.
― Сегодня утром я получила для тебя письмо, пока ты работал в лаборатории, ― говорит она. ― Новый заказ от королевской лечебницы. Они хотят именно твое снадобье от лихорадки и в большом количестве: весь двор ушел на карантин.
Сайрен закатывает глаза. Это означает, что в ближайшие дни он будет завален работой. Он так и не стал «настоящим» драконом-воином, который доказывает свою силу на арене, работает при дворе стражником или в королевской гвардии. Но он стал Сайреном Адрастином, лучшим травником королевства, настоящим ― не фиктивным ― мужем эльфийки Мирины и отцом для маленького Илая. И это оказалось куда важнее всего того, без чего раньше, казалось, он не может прожить.
Призрак дяди Нортиса больше не является ему. В тот день, когда Сайрен нашел в себе силы простить его, ему показалось, будто с души свалился огромный камень. Кажется, он напрасно носил его все это время, ведь в этом не было никакого смысла.
— Знаешь, — говорит Сайрен, глядя на огонь в камне, — этот старый идиот все-таки был прав. Истинная сила — не в огне и когтях.
— А в чем? — шепчет Мирина, прижимаясь к нему.
Он смотрит на Илая, который почти заснул, склонив голову ему на плечо, и на руку жены, лежащую у него на груди.
— Чтобы перестать бороться и просто позволить себе быть счастливым? ― предполагает Сайрен.
Ровно год назад он мчался по грязной дороге, яростно сжимая поводья и проклиная всех и вся от мысли, как несправедлив этот мир. Сейчас же ему хочется наслаждаться каждым днем, проведенным с семьей. Он, наконец, перестал искать свою драконью суть, потому что нашел нечто большее — свое человеческое сердце, бьющееся в унисон с двумя другими. И эти звуки ― самая настоящая победа в его жизни.
Конец
