Виктория - Пряхин Василий Васильевич

– Да я знаю. Ругаешься с ним, что надо отдыхать. Бесполезно. Упертый, как баран. Хочет заработать все деньги мира. Обещал придти в двенадцать дня. А где у нас папа?

– У меня такой же упертый баран. Только хуже! – Они звонко захохотали. – Ну, ты же знаешь нашего рыбака?! – Мария кивнула. – Ни дня без своей рыбалки. Уехал в четыре утра. Практически ночью. Сказал, что в одиннадцать будет. – Молчание. – Так, давайте мойте руки и быстренько на кухню стряпать пельмешки, хватит о мужиках. Фарш и тесто я уже приготовила.

На кухонном столе лежали вряд миниатюрные уже слепленные пирожки, присыпанные мукой. Тут же располагались ножи, скалки, пустой поднос, тарелка с фаршем и кастрюля с тестом. В сторонку были убраны солонки для соли и перца, сахарница, кувшин с водой, заварочный чайник и ежик Чарли, на спине которого росли не иголки, а зубочистки.

Бабушка хлопотала подле газовой плиты – жарила пирожки. Горячее масло на сковородке трещало, как разогретый попкорн, и брызгало во все стороны, оставляя жирные точки и на карамельном гарнитуре, и на белоснежной поверхности плиты, и на халате бабули. По правую сторону от нее на столешнице стояла тарелка с золотистыми пирожками, от которых исходил жар и приятный запах. Увидев эту картину, Мария запахивающая халат, поинтересовалась:

– Ты во сколько встала?

– Как всегда рано. Это вы сони можете спать до полудня. И ничего. А мы старики просыпаемся в пять утра и уже не может сомкнуть глаз. Так почему я еще не вижу в ваших руках по пирожку?! – Мария и Виктория взяли по горячему пирожку.

Откусив пирожок, Виктория почувствовала, как из него извергается горячее дыхание, обжигая нёбо, а на чувствительный язык падает воздушное дрожжевое тесто с кусочками филейного мяса рыбы.

Надев фартуки, Мария и Виктория сели за стол. Бабушка на секунду оторвалась от жарки пирожков; одной рукой вытащила из кастрюли кусок теста и положила его на стол.

– Теперь дело за вами, девочки! Ножи, скалки, подносы на столе. Справитесь? – Она улыбнулась и легко, словно ночной мотылек, порхнула к газовой плите и перевернула пирожки, чтобы они не подгорели.

– Справимся! – весело ответила Виктория.

Виктория отрезала кусочек от большущего кусища теста, похлопала его ладошкой, чтобы примять, окунула в муку, схватила скалку и с лихим мастерством равномерно его раскатала. Потом взяла чайную ложку, зачерпнула в нее сырого мяса и положила в центр раскатанного кружка. После, с такой же завидной быстротой, тонко защипала края, соединила два конца полумесяца и положила на поднос первый аккуратный пельмешек.

– Первый есть! – сказала Вика, улыбаясь маме и бабушке.

– И где же ты так научилась хорошо готовить?

– Это мама меня научила.

Мария и Виктория не заметили, как пролетело время. Как закончилось тесто с фаршем.

– Кто-то обещал придти в одиннадцать, – пробубнила бабушка и положила два подноса с пельменями в холодильник. – Уже двенадцать! Ох уж эти мужчины!

– Мамочка, а можно я погуляю пока деда с папой не пришли? – спросила Вика.

– Можно.

Виктория выбежала на улицу и к своему счастью и радости увидела знакомую девочку, с которой она пару раз гуляла, когда оставалась ночевать у бабушки с дедушкой.

– Привет, Настя! – поздоровалась Вика с девочкой, которая чертила мелом классики на асфальте. Та посмотрела на нее.

– Ой, привет, Вика. Давно тебя что-то не было видно. Куда пропала?

– Да мы переезжали…

– Ааа, понятно. Ну и как в новом доме?

– Нормально. Поначалу было непривычно.

– Так всегда бывает, – предположила Настя. – С кем-нибудь познакомилась?

– Да. С одним очень хорошим мальчиком.

– Правда? Мне казалось, что нет ни одного хорошего мальчика в этом мире. Только одни вредины и вредители, которые бьют девочек и дергают их за длинные косички.

– Нет, он совсем не такой. Он – другой, – ответила Вика.

– А ты чего там стоишь, присоединяйся ко мне, если хочешь?

– Я что-то не хочу сейчас прыгать в классики. Может, полазаем по деревьям?

– По деревьям?! Я не умею…

– Я могу тебя научить, если хочешь! – предложила Вика.

– А если нас с тобой увидят? Я не хочу получить ремешком по попе. Знаешь, как это больно.

– Если честно, не знаю…

– Тебя ни разу не били ремешком?

– Нет. Ни разу. Мои родители обычно со мной разговаривают, чтобы я все поняла и больше так не делала.

– Вот это да! Везет же некоторым!

– Ну что ты решила? – нетерпеливо спросила Вика.

– Пускай мальчики лазят по деревьям, а девочки будут играть в классики, – гордо сказала она и отвернулась от Вики.

– Как хочешь!

Вика прибежала к разноцветной клумбе, по краям которой росли синие васильки, за ними – ярко-красные тюльпаны вперемешку с желтыми нарциссами. Вика, нюхая цветы, закрыла глаза от феерии сладких запахов. Открыв глаза, она увидела, как на цветок приземлилась желтокрылая бабочка – лимонница – и заворожено стала наблюдать за ней.

Отдохнув несколько мгновений, бабочка снова взлетела вверх, грациозно порхая крылышками, просвечивающиеся на солнце, и улетала прочь куда-то далеко, в неизвестные дали.

Вика долго наблюдала за бабочкой, любуясь и мечтая о том, как в следующей жизни она непременно станет бабочкой. Но когда мимо нее пролетел жужжащий шмель и сел на желтый нарцисс, она потеряла из виду бабочку и отпрянула прочь от клумбы и побежала к яблоне, на ветках которой красовались маленькие красные яблочки. Убедившись, что мама не увидит ее из окна, она ловко забралась на первую же ветку, села, облокотившись об толстый ствол и начала смачно грызть кислые яблочки.

После того как она съела полдюжины крохотных яблочек, она слезла с дерева и побежала к турникам, в надежде поговорить с двумя девочками, которые сидели в высокой траве и что-то весело рассказывали друг другу.

Спустившись с дерева, Вика уже приготовилась бежать, как вдруг она увидела рядом собой силуэт Домового, который смотрел на нее и улыбался.

– Домовой, это ты! – вскрикнула Виктория.

– Кто же еще!

– Просто ты какой-то другой. Бледнее что ли!

– Не исключено. – Он сел в траву. – Я сбежал из дому против воли отца, потому что больше не мог оставаться в одиночестве и пришел сюда на твой дивный голос. Хорошо хоть твоя бабушка недалеко живет. А то я так перепугался!

– Чего ты перепугался?

– Когда я летел сюда, я видел множество страшных лиц, которые хотели меня поймать; и как мне показалось убить. Возможно, про последнее я нафантазировал, но папа был прав на счет того, что мне еще рано путешествовать по земному миру.

– Я не поняла, ты спросил разрешения у отца?

– Да. После твоих слов я решился.

– И что он?

– Он запретил мне. – Домовой посмотрел в небо. – Но как ты уже поняла, я его ослушался и чуть не поплатиться за это. В общем, ты меня спасла. Точнее: твой голос, который звал меня в густом тумане, скрывающим в себе страшных монстров.

– Ты весь дрожишь! А сейчас, когда ты видишь меня, ты видишь привычные земные очертания: деревья, траву, дома, голубое небо, солнце?

– Когда я приближался к тебе – к твоему энергетическому полю, как было написано в одной книге – туман рассеивается, а монстры исчезают. Сейчас я вижу все то, что видишь ты. – Он замолчал, но явно хотел сказать еще о чем-то.

– Ну, говори! Я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать.

– Вика ты – хранительница.

– Кто я? Хранительница?

– Я толком не знаю, что это такое. Я еще не проходил эту тему. Но я слышал, как он говорил, что хорошо иметь хранительницу, так как она всегда указывает верный путь. Вот я и подумал, что ты хранительница.

– Понятно. А как ты будешь возвращаться обратно?

– ТЫ поможешь?

– Что нужно делать?

– Нужно, чтобы ты держала меня за руку, когда мы пойдем домой. Хорошо?

– О чем речь, я все для тебя сделаю, друг.

– Виктория! – кричал родной голос издалека.