Ночной кофе (СИ) - Тарасов Ник
— Маршрут к реке, на безлюдный мост, в два часа ночи, в полном одиночестве и в таком состоянии… И мы оба сейчас прекрасно понимаем, для какой именно цели.
Я мог потребовать ехать по адресу, напомнить ему, что заказывал машину. И он лишь водитель. Раньше умел сказать так, чтобы от меня отстали, и сейчас эти слова были готовы. Только рот не открывался. Я посмотрел на дверь, потом обратно на водителя. Он ждал, не заставляя отвечать.
Отвернувшись, я попробовал кофе. Он обжёг язык. Я подождал и сделал второй глоток, хотя пить такое дома не стал бы. Настя называла меня придирой: в гостях я всегда выбирал чай, если хозяева доставали банку растворимого. Дочь считала это невежливым. Я объяснял, что никого не обижаю, просто люблю другой. Она закатывала глаза, очень похоже на мать.
Я зажмурился. В машине гудела печка. Водитель позволил мне помолчать ещё, и от этого стало хуже: я уже не мог злиться на него за разговоры. Он сидел со мной среди ночи у киоска. Я даже не представился.
— У меня дочь, — сказал я, глядя на крышку стакана.
Надо было объяснить ему, почему я до сих пор не вернулся домой.
— Ей двенадцать лет. Она вообще ничего не знает. Ни про арбитражный суд, ни про арестованные счета, ни про долги перед поставщиками. Ребёнок думает, что у её папы всё замечательно, что мы просто временно экономим.
Я говорил и уже понимал, что вру. Настя предлагала отказаться от Казани, когда я ещё собирался искать деньги. Потом села возле меня со своими сбережениями, стала объяснять, что на заводе нужнее. Конверт лежал у меня на колене. Я держал деньги, которые мы сами давали ей на дни рождения, и не знал, куда деть глаза.
Ей пришлось спросить про Казань первой. Я долго выбирал слова, а она уже всё поняла. Убрала конверт, когда я попросил. Я смотрел ей в спину и радовался, что справился с разговором. Теперь хотелось вернуться в ту комнату и хотя бы спросить, как она себя чувствует.
— Вот и не лишайте её единственного отца, — сказал водитель. — Если вы сегодня сделаете шаг с парапета, она потом всю свою жизнь себе этого не простит. Слышите? Винить она будет не вас, а себя.
Я резко поднял голову. За что ей себя винить? Дима ко мне каждый день заходил, я ему верил. Настя в это время училась и каталась. Она вообще никому ничего не должна.
Хотел возразить, но он смотрел прямо на меня, и я не успел подобрать слова.
— Она будет изводить себя мыслями, что не уберегла. Что оказалась слепой. Что не заметила вашего отчаяния. Представьте эту картину: ребёнок утром завтракает, собирает рюкзак, уходит в школу, а вечером возвращается в пустую квартиру и узнаёт, что её мир навсегда закончился. И закончился он по вашей трусости.
У Насти каникулы. Она никуда утром не уйдёт. Захотелось поправить его немедленно: откуда он знает нашу жизнь? Настя будет дома. Ольга позовёт её завтракать, дочь выйдет на кухню и спросит, где я.
Я представил, как жена ответит, и отвёл глаза.
Она ведь тоже пока ничего не знает. Думает, мы с Игорем не договорились, я выпил и сижу где-нибудь, не хочу показываться ей. Может, сердится, может, уже собралась ехать за мной. Я сам написал, что ещё в гостинице. Можно позвонить, она поднимет трубку. Скажет: «Ну наконец-то». Я почти услышал, как у неё изменится голос, когда убедится, что это я.
А утром этот звонок придётся сделать кому-то другому.
В кармане мешал телефон. Там была Настина улыбка под моим сообщением: «Получилось. Дома ещё покажешь». Дочь вернулась, долго возилась с коньками. Мне надо было подняться с кухни и пройти несколько шагов.
Она сохранит запись. Возможно, станет вспоминать, звала ли меня в тот вечер, достаточно ли громко. Я не хотел, чтобы она вообще думала об этом. После тренировки Настя успевала спросить, дошёл ли я до завода. Я ответил, что давно работаю, а сам грел ноги у батареи, злился на тонкие ботинки. Даже не подумал, что она за меня волнуется.
У меня свело живот, я согнулся над стаканом. Вдох получался коротким, следующий застревал где-то в груди. Я пытался остановить это, выпрямить спину, но плечи дёргались сами. Перед лицом были мои брюки. Утром Ольга гладила их, пока я сидел в ванной и ждал, когда перестанет мутить.
Я закрыл лицо свободной ладонью. Звука почти не было. Это пугало ещё сильнее: я не мог вдохнуть нормально, выговорить хоть что-нибудь. Стакан шуршал у меня в пальцах, когда меня снова сводило.
Водитель не трогал меня, руки лежали у него на коленях. Я ждал, когда ему надоест. Мне самому бывало неловко рядом с плачущим человеком, хотелось поскорее его успокоить, что-нибудь посоветовать. Здесь я мог сидеть и не поднимать голову.
Про Ольгу я думал весь день. Как рассказать ей про деньги, что отвечать насчёт Димы. Ни разу не вспомнил, как она устала. Перед уходом я её обнял, она задержалась возле меня, хотя торопилась на кухню. Просила позвонить.
Теперь мне хотелось сесть рядом с ней. Можно было ничего не объяснять первые несколько секунд, просто коснуться её руки. Потом всё равно придётся рассказать. Она будет спрашивать, я буду отвечать. Если начнёт сердиться, пусть. Я знал, что она умеет сердиться, мы столько лет вместе. Почему-то именно сейчас это перестало казаться невыносимым.
Минут пять я просидел, не поднимая лица. Потом упёрся ногами в пол, попытался разогнуться. Ещё несколько раз дёрнуло, и наконец удалось вдохнуть глубже.
Провёл ладонью по щекам. Кольцо задело скулу. Я посмотрел на руку, на красные пятна от кофе. Теперь чувствовал, как кожу жжёт под манжетой. Захотелось поскорее оказаться в квартире, подставить пальцы под кран. Ольга сразу спросит, где обварился. Сказать ей про кофе будет проще, с этого можно начать.
Водитель ждал. Я не знал, верит ли он, что всё теперь обойдётся. Сам я не верил. Игорь никуда не денется, завтра придётся идти в суд. Только домой я ещё мог вернуться. Жену не требовалось для этого убеждать или уговаривать, у меня были ключи. И она меня ждала.
— Домой, — сказал я. — Везите меня домой, пожалуйста.
Назвал улицу и номер дома. Он кивнул, потянулся к рычагу. Машина тронулась, я положил затылок на подголовник. На повороте придержал стакан второй рукой за край, чтобы больше не пролить.
До дома мы ехали молча. Я узнавал повороты и каждый раз проверял, туда ли свернули. Хотелось, чтобы водитель поторопился. Несколько минут назад я позволил ему ехать любым путём, теперь следил за каждым светофором. На жёлтом он снизил скорость, посмотрел по сторонам. Я стиснул зубы и дождался, пока снова тронется.
Я хотел достать телефон, но тогда пришлось бы услышать Ольгу раньше, чем увижу. Снова пообещать скорое возвращение. Лучше войду и разбужу. Пусть увидит, что я уже дома.
Рубашка прилипла к пояснице, мне стало холодно. Я допил оставшийся кофе. Водитель не спрашивал, как я теперь себя чувствую, и я был ему за это благодарен. Всё равно не сумел бы ответить.
Когда въехали во двор, я сразу увидел наш подъезд. Посмотрел на третий этаж: в кухне света не было. Ольга могла лечь, не дождавшись. Или сидела в темноте, чтобы не разбудить дочь. Я наклонился вперёд, пытаясь разглядеть окно, хотя машину уже остановили.
Дверь открылась туго. Я поставил ногу на снег, выбрался наружу и задержался, опираясь на дверцу. Воздух был холодный, я наконец почувствовал, что мне очень холодно. Водитель повернулся ко мне.
— Сколько с меня?
Рука потянулась во внутренний карман, нащупала кошелёк, но он ответил:
— Нисколько. Считайте, что это комплимент от нашей службы такси. Эксклюзивная промо-акция «Ночной кофе».
Я стоял и смотрел на его лицо. Нос чуть кривой, слегка уставший, серо-голубые глаза, которые он щурил — создалось впечатление, что у него очень болит голова и ему тяжело смотреть. Он мог бы отвезти по адресу и взять деньги. Я ничего другого у него не просил. Теперь надо было что-то сказать, и я растерялся.
Он не улыбался. Я старался рассмотреть его получше. Голос помнил: с хрипотцой, особенно когда говорил про дочь. Хотелось убедиться, что узнаю его, если ещё раз встречу.
Похожие книги на "Ночной кофе (СИ)", Тарасов Ник
Тарасов Ник читать все книги автора по порядку
Тарасов Ник - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.