Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

Просвет люка потемнел, в трюм спустился аютанец в островерхом кожаном шлеме с бронзовыми вставками, стальном нагруднике со скимитаром. Бросив короткий взгляд на наурийца, согнувшегося на полу, он сразу подошел к арленсийке, убрал меч в ножны и произнес:

– Позвольте, госпожа, развяжу. Вы в безопасности.

– Надо же! Храни тебя Валлахат, мой спаситель! – Эриса повернулась, помогая ему добраться до узлов, и когда почувствовала, что руки ее свободны, попросила: – Не будете вы так любезны, помочь темнокожему воину, что лежит в проходе. Он тяжело ранен. Если не помочь, скоро истечет кровью.

– Сейчас придут люди, перевяжут его. А вас очень ждут на палубе. Прошу, – он подал ей руку, помогая встать.

В люк еще кто‑то заглянул. Какой‑то аютанец тоже в шлеме, и увидев арленсийку, поднял голову и громко известил:

– Она здесь! Все в порядке!

– Здесь! Хвала Валлахату! – крикнул еще кто‑то и эту весть подхватили другие голоса.

«Оказывается, я такая важная персона!» – удивилась госпожа Диорич, поднимаясь из трюма. В мыслях мелькнуло: – «Только бы это внимание, не было связано с побегом с Фении! Все‑таки далеко не все аютанцы дружественны к госпоже Аленсии».

Когда Эриса выбралась на палубу, мужчины, стоявшие полукругом у люка, мигом стихли. И вдруг один из них бросился к ней. Глаза арленсийки еще не привыкли к солнечному свету, и она не сразу узнала Лурация. Лишь когда совсем близко увидела его лицо, пронзительно вскрикнула и прижалась к нему со всей страстью. От радости сердце едва не пробило грудь. Стануэсса целовала его губы, его лицо и плакала, не в силах сдержать чувства. Лишь потом появились слова, наверное в этот божественный момент совершенно лишние, глупые:

– Как же, Лураций?! Как же ты здесь?! Как меня нашел?!

– Ментальный компас!.. – пояснил он, когда они вдвоем немного успокоились. – Я почти всегда был с тобой! Чувствовал, когда тебе было хорошо и когда стало плохо! Об этом потом! Все потом! Пойдем на «Аленсию»!

– Куда? – стануэсса на миг оторвалась от него, подумав, будто что‑то не расслышала.

– Наш с тобой корабль, – господин Гюи повернулся, протянув руку к коггу, подпиравшему борт поверженной «Бананы», – названия ему «Аленсия». Правда неплохо звучит? И там у нас очень уютная каюта с большой кроватью. И еще много чего!

– Мои боги! Лураций! У меня не помещается сразу все в голове! – госпожа Диорич рассмеялась, прижимаясь к возлюбленному и поглядывая на тускло‑блестящий бронзой борт корабля, возвышавшегося над багалой. – Но здесь у меня есть очень важное дело… – вспомнила она, вдруг сразу погрустнев. – Я должна это сделать, я поклялась. Прости, мой мальчик, но нам придется задержаться и пережить неприятные минуты.

Эриса отошла на несколько шагов от господина Гюи, оглядывая вооруженных аютанцев и выискивая взглядом капитана «Бананы». Снова повернувшись к Лурацию, спросила:

– Я могу попросить этих воинов о некоторых услугах?

– Они наняты в школе меча в Эстерате и полностью в твоем распоряжении, – ответил хозяин «Аленсии».

– Приведите сюда капитана этого судна. Его имя – Хенлиф! – распорядилась стануэсса и добавила. – Всю команду «Бананы» попрошу сюда!

Хенлифа подвели двое наемников, один из которых держал его за волосы. Вскоре вся команда баггалы в составе десяти человек выстроилась перед арленсийкой.

– Начнем с того, где мои баллоки? – мрачно спросила она, отступая к мачте, давая проход матросам "Аленсии", несшим на обрывке парусины Рамгуа – рану его наконец‑то перевязали. – В вашей каюте, госпожа, – отозвался боцман после долгого молчания остальных.

– Вот как? А я уже думала, будто Эрфина Морей вовсе не госпожа, и меня переселили в трюм, – усмехнулась стануэсса и резко добавила, обращаясь к боцману: – Принеси их немедленно сюда! Сейчас прольется немного крови! Ее будет больше, если кто‑то посмеет противиться мне!

Когда боцман «Бананы» удалился в сопровождении одного из наемников‑аютанцев, Эриса повернулась к Лурацию и сказала:

– Мой любимый мальчик, здесь есть кое‑какой ценный и тяжелый груз, нужно бы перенести его на "Аленсию". Лучше сразу в нашу каюту. Распорядись, пожалуйста, чтобы перенесли сундук и книги из той каюты, – она указала на дверь слева от капитанской, – а оттуда следует вынести все ценное, – Эриса изогнула пальчик к соседней двери. – Особое внимание на очень тяжелый сундук. Там золото. Нам же нужно золото, правда? Им, оно уже не потребуется! – стануэсса бросила гневный взгляд на Хенлифа, затем спросила, обращаюсь к матросам багалы: – Кто знает, в этих водах много опасных акул?

– Да, госпожа! – отозвался один из ярсомцев. – Прямо напасть в этих водах вокруг Черных островов. Были случаи, говорят, даже шлюпку переворачивали.

– Надо же, как все хорошо складывается! Прекрасно! – Эриса взяла баллоки у проворно подбежавшего боцмана. – А теперь, кто стрелял в Корманду шаг вперед! – наступило замешательство, команда «Бананы» молчала. – Я сейчас начну перерезать горло каждому без разбора! Клянусь перед Волгартом, мой друг капитан Корманду будет отомщен, даже если мне придется пролить много невинной крови! – вскричала арленсийка, сжимая рукояти стейландских клинков.

– Гуко стрелял и Мариху, – отозвался один из матросов.

Двое ярсомцев все‑таки отделились от команды, сделав неуверенное движение вперед.

– И вы, капитан Хенлиф, тоже к ним, – глаза стануэссы стали серыми как сталь.

Эриса медленно приблизилась к ним. Все замерли, даже аютанцы с «Аленсии» прекратили разговоры. Лураций, весь в напряжении последовал за возлюбленной.

– Что ты задумала, госпожа, – негромко произнес он.

– Все трое подняли правые руки ладонями ко мне! – распорядилась Эриса.

Едва ярсомцы исполнили ее требование, как стануэсса в один миг подскочила к ним. Лезвия баллоков сверкнули на солнце, рисуя стремительные дуги и рассекая запястья поднятых рук. Все случилось столь быстро, что даже возглас изумления наемников‑аютанцев, раздался с некоторым опозданием.

– А теперь сбросьте их в море! Всех троих! – приказала госпожа Диорич, стаявшим в готовности воинам с «Аленсии». – Их кровь привлечет акул!

Хенлиф было метнулся к стануэссе, но она отскочила и нанесла ему болезненный тычок баллоком в плечо. Тут же капитана «Бананы» перехватили чьи‑то сильные руки и поволокли к противоположному борту судна.

– Госпожа! Помилуй! Сжалься, госпожа! – взывал один из приговоренных ярсомцев, упираясь, старясь схватиться за оборванный такелаж, но не помогло – лишь на миг позже он последовал за Хенлифом и своим другом. Его крик проглотило море, тут же окрасившееся кровью.

– Прости, что тебе пришлось пережить это, – сказала госпожа Диорич, вернувшись к Лурацию и обняв его. – Очень жаль, что нашу встречу омрачила расправа над мерзавцами, но я поклялась сделать это. Они убили моего друга, очень дорого мне человека. Потом все расскажу. Слишком много всего! Кстати, у меня еще одно имя: я – пиратка, Эрвина Морей.

– И оно тебе тоже идет. Очень! – господин Гюи прижал ее к себе и с жаром поцеловал.

– Эй, помогите! Нам это не дотянуть! – раздался голос невысокого мужчины в чалме, тянувшего сундук с другим аютанцем с команды когга.

– Постойте, минутку, – стануэсса, взяв за руку Лурация, подвела к сундуку и попросила аютанцев: – Откройте, пожалуйста.

Замок давно сбили люди Хелифа, как только сундук оказался на багале, поэтому поднять, окованную бронзовыми пластинами, крышку оказалось несложно. Гораздо труднее было глазам всех собравшихся от золотого блеска, тут же вспыхнувшего на ярком солнце точно волшебный огонь.

– О, Валлахат! – воскликнул стоявший рядом с Лурацием аютанец.

– Господин Гюи, как же я завидую вам! – после тяжкого вздоха произнес Сарем Шаурим, позволивший себе покинуть «Аленсию»: – За один день вы обрели сразу два бесценных сокровища: свою возлюбленную и этот неподъемный сундук!

– Ах, капитан! Для меня это полнейшая неожиданность! Я едва не схватился за сердце! – рассмеялся Лураций, наблюдая, как Эриса перебирает украшения, лежавшие поверх серебряных и золотых монет.