Орден Скорпионов - Эшер Айви

– Мне нужно было избавиться от тебя, но я не могла этого сделать, пока твоя хранительница жива. Я знала, что у меня будет лишь одна попытка – иначе Айджиины все поймут и заберут мою голову, – рычит она, переводя взгляд с меня на Нейт и обратно. – Работорговец должен был получить выкуп за эту маленькую дрянь у твоего отца, он бы никогда не понял разницы. Я даже сказала Дорсину, где он может найти доказательства того, что у короля есть наследница. Но что-то пошло не так. Он не потребовал денег, которые нам были нужны. Он не перерезал ей горло на глазах у твоего отца, как должен был. Это означало, что я должна была сохранить тебе жизнь.

Кусочки пазла складываются в моей голове так быстро, что я не успеваю сосредоточиться на том, что каждый из них собой представляет – только на картине, которую они создают, вставая рядом друг с другом.

Дорсин должен был убить меня, но не раньше, чем он выжмет из короля Корвена деньги. Фалин собиралась убить Нейт, как только расправится со мной, но что-то им помешало. Может, она и не знает, что испортило ее план, но я-то знаю.

Я смотрю на «скорпионов» и вижу, как в их глазах появляются зачатки понимания.

Они были тем, что помешало Фалин и Дорсину.

Я думала, это судьба просто издевается над нами, но все было взаимосвязано. Все это было частью одной паутины, но мы не могли видеть шелковые нити за пауками, сидевшими на них.

Орден Скорпионов наняли для охоты на Дорсина, потому что он украл документы у зельевара. Фалин говорила, что подсказала ему, где найти доказательство того, что у короля Корвена есть тайный наследник. Дорсин украл это доказательство у зельевара и, возможно, взял с собой ее ученика, чтобы замести следы. «Скорпионы» перерезали ему горло за это, а затем вернули доказательство и подозреваемого законному владельцу.

Я бы посмеялась над тем, как нас всех связали нити судьбы, но чувствую себя слишком опустошенной. «Скорпионы» бросили меня на произвол судьбы в ту ночь, но, как ни странно, они же меня и спасли.

Я смотрю на Нейт: она выглядит так, словно готова разрушить все королевства до основания. Я не знаю, чего я хочу больше – помочь ей или убраться с ее пути.

– Что ты собираешься с ней делать? – спрашивает Нейт, в ее голосе звучит безудержная ярость и такая сила, что волоски у меня на шее встают дыбом.

Я перевожу взгляд с нее на Первый Полумесяц Айджиинов. Фалин снова беззвучно кричит на нас, но я не желаю слышать больше ни единого поганого слова из ее уст.

Я узнала все, что хотела. И если у Фалин и остались какие-то секреты, то они могут умереть вместе с ней. Я впитываю алчность и злобу, пропитавшие ее взгляд и капающие с каждого беззвучно выкрикнутого слова, и позволяю им разбудить чудовище, живущее внутри меня.

Я оглядываюсь на Нейт.

– Я заставлю ее страдать за все, что она сделала, – отвечаю я.

Во мне и моих словах нет больше ничего – только яд и жестокость.

Рот Фалин внезапно закрывается – то ли по ее воле, то ли по воле Нейт. В ее взгляде – яд и издевка, но я жестко улыбаюсь и подхожу к ней ближе.

– Тиллео не любил, чтобы у его рабов клинка были шрамы. Ты знала об этом? – спрашиваю я Фалин, хотя понимаю, что она не может ответить. – Ему нравилась наша кожа, гладкая и без шрамов, ему нравилось, что так мы выглядим неопытными, что так нас легче недооценить. Лекари у него были искусными, – объясняю я, достаю кинжал и начинаю резать ее мантию. – Я была бы вся в шрамах, если бы не тура лекарей, что зашивала и исцеляла меня снова, и снова, и снова. Иногда им приходилось исцелять меня по три-четыре раза на дню, только для того, чтобы меня избили снова, потому что у учителей я была главной «любимицей».

Роскошная мантия Фалин падает на землю, открывая взору не менее царственное платье. Я принимаюсь за него, и треск рвущейся ткани странно меня радует – как и то, что дорогая ткань превращается в лоскуты.

– Конечно, сейчас ты не можешь увидеть доказательств этому, но я все помню.

Я подхожу к Фалин ближе, так, что мы оказываемся почти нос к носу.

– Я помню каждую плеть, каждый удар, каждый пинок, каждое оружие, которое когда-либо пронзало мою кожу. Я точно знаю, где должны быть все эти следы, где меня били, как вырывали ногти, как меня продавали. Меня использовали, потому что могли. Ты не увидишь ничего из этого здесь, – говорю я ей и провожу ладонью по гладкой коже. – Но все это вырезано тут, – я прижимаю ладонь к груди, прямо над сердцем.

Ее властный взгляд сужается, и я провожу кончиком кинжала по ее челюсти. Она вздрагивает от боли, а я смеюсь над ее слабостью и медленно, страдая от собственной боли, наклоняюсь. Хочу обыскать ее одежду – я знаю, где-то там был спрятан железный кинжал.

Наконец, я нахожу его, и Скорпиус помогает мне встать.

Я улыбаюсь Первому Полумесяцу, лидеру Айджиинов, суке, которой было все равно, что со мной случится. И я показываю ей монстра, которого она помогла создать.

– Я собираюсь написать свою историю на твоей гребаной шкуре, – рычу я. – Посмотрим, сможешь ли ты пережить то, что пережила я. Готова?

Ее глаза округляются от страха. Я прижимаю железное лезвие к ее спине, она вскрикивает, но звук теряется в мощной туре Нейт.

– Отлично, – злобно хвалю я ее. – Я тоже кричала так, что в конце концов из моей глотки не вылетало ни звука. Начнем с того, как я очнулась в клетке и узнала, что железо жжется.

– Не думаю, что у меня есть тура огня, – разочарованно вздыхаю я, вновь пытаясь следовать четким инструкциям Тарека и добыть пламя прямо из пальцев.

Его грудь прижимается к моей спине, он обнимает меня и ведет по знакомой схеме – я пыталась довести все движения до совершенства, пока Курио и Риалл складывали большой костер. А я все еще не могу зажечь даже маленькую искорку.

– Мы можем продолжать работать над этим, – подбадривает он и гладит меня по шее.

Я фыркаю, но поддаюсь его ласке.

– Мне не сложно признать свое поражение. Как бы мне ни хотелось уметь поджигать разные вещи по щелчку пальцев, думаю, во мне этого нет.

– Возможно, это и к лучшему; ты и так достаточно опасна, – поддразнивает Курио, беря тело из кучи, которую мы перенесли сюда, и водружает его на платформу из сложенных в кучу бревен и хвороста.

Я бросаю свою неудачную попытку зажечь огонь и принимаюсь помогать укладывать трупы в костер. Последний из виновных Айджиинов, которых «скорпионы» допрашивали, истек кровью сегодня утром. Так что пришло время убраться отсюда – и как можно дальше.

Нейт заявила, что мы можем остаться или навещать ее, когда захотим, но я уверена, что оставшиеся в живых Айджиины будут рады увидеть наши спины и будут надеяться, что никогда больше не увидят наших лиц вновь.

И я чувствую то же самое.

Нейт постаралась познакомить меня с несколькими хорошими семьями Айджиинов – это фейри, которые не были причастны к тому, что со мной случилось. Они хотели порадовать свою Луну и показать другую сторону народа, из которого я происхожу.

Я старалась абстрагироваться от того, через что мне пришлось пройти, и просто общаться с фейри, которые выглядят так же, как и я, и узнать побольше об истории, сформировавшей их общину. Но никакой связи с ними я не почувствовала. Может, она существовала до того, как меня похитили, но та фейри, которой я являюсь сейчас, была выкована в тренировочных ямах Тиллео в Приюте. И ни один из этих фейри, как бы добр и приветлив он ни был со мной, не сможет понять, кем я стала там.

Даже Нейт, испытавшая часть той боли, что испытала я, когда была в Приюте рабыней клинка, не понимает меня, но я этого и не ожидала. Айджиины помогли ей заглушить боль, дали возможность не чувствовать отголосков того, что со мной делали. И она могла сохранить нежные уголки своей души, потому что тот кошмар никогда не был ее – он был моим. Только мне пришлось научиться выживать.

Курио хватает тело мужчины за ноги, я – за руки, мы вместе несем его труп и взваливаем на все растущую кучу.