— Вот поэтому извращенец!
— Изюм вкуснее винограда, тебе не понять!
И пока Катя популярно объясняла по пунктам, почему Максиму стоит собой стыдиться и почему он фрик, друг посмотрел на меня. Я посмотрел на него. Задавались молчаливые вопросы и давались молчаливые ответы.
Все мы всё понимаем… всё тут ясно… Так что мы просто щуримся друг на друга в стиле «Ну-ну… храни свои секреты», и надеемся на лучшее.
На этом мы решили пойти дальше под гундёж Екатерины.
Следующей остановкой должен был стать Лёша, который живёт, напомню, в замке чуть дальше, но я додумался написать богатею в общей беседе, отчего маршрут пришлось изменить. Что, впрочем, хорошо — двух зайцев соберём.
Подъехав к детдому, я крайне им впечатлился! Да он выглядит как какой-то отель на четыре звезды минимум! От прошлой серости и печали ничего не осталось, и здание стояло совершенно новое! Что не удивительно — оно же стало первым в программе реновации от нового мера Анастасии Смоленцевой.
Здесь были наши почти тёзки: Лёня и Лёша. Их и забираем.
С моим слухом я сразу услышал их голоса, и уже напрягся, ведь галдели они… под окнами на заднем дворе. Готовясь к худшему, я медленно иду туда и…
Лёша стоял на колене перед открытым окном и протягивал букет выглядывающей сестре Лёни.
— Любовь моя к тебе чиста, и может быть, чуть-чуть наивна. Не разлюбить тебя мне никогда, люблю я трепетно и сильно! — читал он стихи.
Морозов с перекошенным лицом смотрел на… это. На то, как рыжий дебил в классическом костюме, — на улице плюс тридцать, — стоит на колене и читает стихи его младшей сестрёнке.
Ох, зря я сюда полез…
— Какой позор… — у Лёни даже очки вспотели.
— А мне нравится! — улыбалась его сестричка, выглядывающая из окна, — А ещё знаешь?
— Любовь к тебе — мой амулет, что бережет меня от бед. Люблю тебя, души не чаю, ведь ты — душа моя родная! — чувственно жестикулировал Никифоров.
— О-о-о! — захлопала брюнетка.
Коситься начал уже и я.
И ведь это не в первый раз… и ведь это не закончится… ох.
Думаю, стоит разъяснить временной промежуток между моими пропажами в Академии. Жизнь ведь не заканчивалась! Она ведь шла! Там у них свои истории были, свои события!
Лёша оказался невероятно стабильным в своей симпатии. Когда ему там сестра Лёни понравилась? Года два назад? Ну и вот все эти два года он стабильно капает на мозги обоим Морозовым. Чуть ли не по расписанию! Он в натуре стабильно каждое воскресенье вытворяет вот это вот!
А вот Морозовы свою фамилию оправдывают — ледяное сердце. Годы детдома всё-таки покрыли их сердечки морозной коркой. Нооооооо… кому, если не мне, верить в силу любви?
Никифоров ведь не просто водой капал, а кипятком! Кап. Кап. Кап. Попытка. Вторая. Настырно. Систематично. Два года. Два года грёбанных еженедельных попыток! Если поначалу его никто не воспринимал всерьёз, то спустя аж ДВА сраных года стабильности — ты банально устаёшь сопротивляться.
Два года, и Морозовы растаяли. Лёша тупо их перестоял.
И вот, теперь стоит как принц под окном принцессы, а та смотрит тёплыми глазами и с улыбкой слушает стихи! И лишь злой очкастый дракон недоволен, но уже ничего, увы, он сделать не способен. Эх…
Красивая история. Как Апостол одной грудастой дурочки — одобряю.
«Эх, ну вижу же ниточки, вижу…», — не могу сдержать ухмылку, — «Хе-хе, так прикольно знать, чего ещё полностью не знают остальны…»
И краем глаза замечаю, какими впечатлёнными глазами Катя смотрит на сцену. На цветы и стихи под окном. Прям так… мечтательно, что ли! Как девочка на мультик по любимой сказке!
— Так, ладно, хернёй не страдаем, — я моментально машу руками, — Лёша, ехать пора! Отдай букет, и встань с колена — дорогой костюм же пачкаешь!
— Я вернусь, моя принцесса! — крикнул он, аккуратно кидая букет в окно, — Всегда вернусь!
— Подожду! Пока-пока! — радостно и невинно замахала девочка рукой, ловя дорогущий букет.
Смотрю на Катю.
Та мечтательно вздохнула.
«Да сцука! Никифоров, падла!», — цыкнул я, — «Спанч-боб-романтик сраный!»
Он, кстати, больше не Спанч — брекеты поставил, когда колоться начал. Скоро даже нормальным человеком станет!
Ну а Лёня от уколов просто вытянулся. Изменений минимум. Хоть где-то стабильность.
На этом мы собрали последних покемонов нашего города, и все дружно поехали на лимузине, — догадайтесь чьём, — сразу к телепортационной стеле. Сначала в Москву, а оттуда все дружно в Академию!
Можно задаться вопросом, а где же Суви и Святослав? Где наши главные русские люди? Где эти представители славянской общины? Но если вспомнить, что нас запрягли ПАХАТЬ — понимаем, что как раз сейчас их смена, и едем мы ровно к ним.
Все мы были в обычной повседневной одежде. Ну, кроме Лёши, но он особый мальчик, ему можно. И даже так — на улице просто адское пекло нахрен! И если мне с адаптацией после Бездны жарко, то судя по красному лицу Морозова, и мокрому Смоленцева — все медленно запекались.
— А тебе чё не жарко⁈ — почему-то начал возмущаться Максим от вида довольного Лёши, когда мы уже шагали по парку Академии.
— Артефакторика, друг! — хлопает себя по пиджаку, — С автоматическим охлаждением!
— Капец… теперь тоже хочу туда записаться…
— Не советую, тебе мозгов не хватит, — усмехнулась Катя.
— Может ты и права…
— А ты представь, что артефакты тебе помогут грудастых призраков с собой таскать, — добавила она.
— Уо-о-о-о, да я переверну науку! — загорелся Максим.
Да уж… не такая Катя теперь и гадская личность. Добра в ней стало куда больше.
Но вот мы и подходим к месту встречи. Они должны быть где-то прямо вот туууу…
— Миииша! — услышал я знакомый голосок, и объект, двигающийся со скоростью шестидесяти километров в час, прыгает мне на шею!
Бах! Что-то худое, стройное и мягонькое влетает прямо в меня!
Мои позвонки с трудом выдерживают атаку, а сам я едва не улетел башкой в дерево! Но устоял. Чудом. Ну как… Суви просто меня сильно прижала и не дала улететь.
То самое спасительное чудо — это Суви. Вот так.
— Привет, — улыбаюсь я, обнимая в ответ, — Давно не виде… е-е-е-е? Фо, вотафа?
Я отпрянул, сделал шаг назад и… охерел. «Испугались? Нет, обосрался» — это про меня. Следом охерели и друзья. Мы просто застыли, не понимая, кто это, что это, и зачем это.
Суви… маленькая булочка… мой милый миниатюрный пирожочек…
Была выше всех ростом.
И лишь я один с ней равнялся. Но остальные… остальные задирали голову.
— Кааакого х… — протянула Катя, — Ты чё⁈
Те же чёрные волосы, то же миленькое лицо с ямочками и тёмные глазки, отражающие комфорт и невинность. Это Суви! Миленькая Суви! Наш славянский слоник! Лицо, конечно, чуть взрослее, но это явно она! Возраст её почти не изменил!
Но боже… КАКИИИИЕ у неё длиннющие ноги!
У меня слов культурных нет, чтобы это описать! Раньше Суви упиралась мне лбом в грудь, сейчас я боюсь, что если она каблуки наденет, то уже МНЕ на носочки вставать придётся! Это уже я буду маленькой принцессой!
Я не шучу. Перед нами ОЧЕНЬ длинноногая красавица. Суви — высоченная!
— Я выросла! — невинно моргает Суви на наши открытые рты.
— Да мы видим! Ты офигела⁈ Это что⁈ — Катя судорожно тычет в её длинные, будто спроектированные для подиума ноги.
— А это?.., — Суви опускает взгляд на Катину грудь.
Они обе нахмурились. Рост не значит комплекция, как и наоборот. Все ждали, что лидером по размеру будет Катя, как в росте, так и… в остальных местах.
Но нет. Генетика внесла свои коррективы — фавориток не будет!
«Мдаааа, ёпта… жизнь полна сюрпризов», — почесал я голову, оценивая выбор Суви надеть именно шортики, — «Мда-а-а… что-то нехорошее со мной происходит».
Я тут в памяти копаться начал, справочки наводить… Мама-то у неё тоже длинноногая. Сумин Квон ведь модель, причём действующая. Ну и видать, отцовские гены там вообще решили не работать, когда дочь проектировали.
