Волны любви: Крепость в полумраке (СИ) - Фадер Роберт

Луис остановился там и положил ладонь на камень.

Стена была тёплой.

Не как нагретый солнцем камень, а иначе. Внутри неё будто проходило тихое дыхание. Очень медленное, почти незаметное, но живое. Луис прикрыл глаза и вдруг почувствовал странную мысль: крепость нужно не только охранять. Её нужно поддерживать.

Как растение, которому нужна вода.

Только водой для неё была музыка.

Он сел на выступ у стены, достал небольшой переносной синтезатор, который кто-то из жителей нашёл и принёс ему утром, и осторожно коснулся клавиш. Мелодия родилась сама собой — простая, короткая, почти утренняя. В ней не было ни тревоги, ни торжества. Только мягкое внимание, забота, желание помочь.

И стена ответила.

Сначала едва заметно. По камню пробежала тонкая бирюзовая линия. Потом рядом вспыхнули несколько розовых искр. Луис сыграл ещё несколько нот, и сияние стало ровнее, глубже. Казалось, крепость действительно слушала. Не как человек. Не ушами. Своей душой.

Луис улыбнулся.

— Значит, тебе тоже нужна музыка, — тихо сказал он.

Сторож, проходивший неподалёку, остановился.

— Всё в порядке?

— Да, — ответил Луис. — Кажется, она просто немного устала.

— Кто?

Луис посмотрел на стену.

— Крепость.

Сторож сначала хотел переспросить, но потом тоже приложил руку к камню. Его лицо изменилось.

— Она… будто дышит.

— Да, — сказал Луис. — Именно так.

И он снова начал играть.

Мелодия растекалась вдоль стены мягкими волнами. Бирюзовый свет наполнял трещинки между камнями, розовые искры поднимались вверх и растворялись в утреннем воздухе. Луис чувствовал себя хорошо. Не просто спокойным — нужным. Так чувствует себя человек, который неожиданно находит своё место не потому, что его назначили, а потому, что его внутренний дар вдруг оказался кому-то необходим.

В это время Наталья вместе с лисом разговаривала с жителями на небольшой площади у внутренней башни.

После ночного избрания многие всё ещё приходили к ней просто посмотреть, убедиться, что она настоящая, что корона не исчезла, что вчерашние слова были не сном. Наталья не сидела на возвышении и не ждала поклонов. Она ходила среди людей, слушала, задавала вопросы, смеялась с детьми, благодарила стражу и старалась понять, что городу нужно в первую очередь.

Лис шёл рядом с ней, иногда слишком важно поднимая морду.

— Ты ведёшь себя так, будто сам стал королевским советником, — заметила Наталья.

— Я не веду себя, — ответил он. — Я им являюсь.

— Кто тебя назначил?

— Разум. А он, как известно, редко ошибается.

Наталья рассмеялась, но тут к ней подошла женщина средних лет. Она держала в руках небольшую корзину с хлебом и яблоками. Лицо её было усталым, но светлым.

— Наталья… простите, королева…

Наталья мягко подняла руку, останавливая её не строго, а скорее с лёгкой просьбой.

— Пожалуйста, не называйте меня королевой.

Женщина растерянно моргнула.

— А как же вас тогда называть?

Наталья на мгновение задумалась. Ей не хотелось, чтобы между ней и людьми вставала холодная торжественность титула. Слово «королева» звучало слишком высоко, слишком далеко, будто она должна была смотреть на жителей Вердеграда сверху. А она хотела быть рядом с ними.

— Называйте меня… Солнцем, — сказала она наконец.

Люди вокруг удивлённо переглянулись.

— Солнцем? — переспросила женщина.

Наталья немного смутилась, но кивнула.

— Да. Просто Солнце. Так теплее.

Женщина робко улыбнулась.

— Тогда… Солнце, я хотела поблагодарить вас. Вчера я думала, что мы все погибнем. Дети плакали, муж пытался забаррикадировать дверь, а я не знала, что делать. А потом поднялась крепость. И потом вы говорили… так спокойно. Так по-человечески. Мне стало легче.

Наталья взяла её за руку.

— Это не только моя заслуга. Весь город справился.

— Нет, — женщина покачала головой. — Город услышал вас.

Наталья не знала, что ответить. Её смущали такие слова, но вместе с тем она понимала: теперь ей нельзя просто отмахиваться. Люди нуждались не в её скромности, а в уверенности. В присутствии. В том, чтобы она не испугалась той роли, которую сама судьба положила ей на плечи.

И вдруг среди толпы появился человек, от которого её сердце остановилось на мгновение.

Высокий мужчина с добрым, немного усталым лицом шёл к ней медленно, словно сам не верил тому, что видит. В его взгляде были тревога, гордость и такая глубокая нежность, какую Наталья узнала бы среди тысячи лиц.

— Папа… — прошептала она.

А потом уже не сдержалась.

— Папа!

Она бросилась к нему и обняла так крепко, будто снова стала маленькой девочкой, которая наконец дождалась того, кого очень любила. Мужчина обнял её в ответ, прижал к себе и несколько секунд не говорил ничего.

— Наташа моя… — тихо сказал он. Он уже давно называл её Натальей только в серьёзные моменты. — Какая же ты стала…

— Папа, как я рада тебя видеть! — сказала она, почти смеясь и почти плача. — Как же хорошо, что ты здесь. Как же приятно тебя видеть! Я так счастлива!

Он отстранился, посмотрел на неё внимательнее, потом перевёл взгляд на корону и улыбнулся.

— Вижу, теперь ты у нас Солнце.

Наталья покраснела.

— Папа…

Виктор вдруг сделал шаг назад, приложил руку к груди и с доброй торжественностью поклонился.

— Солнце мое, — сказал он.

Люди вокруг заулыбались.

Наталья вспыхнула ещё сильнее.

— Папа, ты меня совсем засмущал!

Лис, наблюдавший за этой сценой, одобрительно кивнул.

— Хороший человек. Умеет вовремя поддержать правильный титул.

Отец Натальи заметил его и прищурился.

— Так вот ты какой.

Лис насторожился.

— В каком смысле?

— Наталья столько рассказывала мне о своём магическом друге, что я ожидал увидеть кого-то… крупнее.

— Это оскорбление или признание моего изящества? — сухо спросил лис.

Отец Натальи рассмеялся.

— Думаю, второе.

— Тогда принимается.

Наталья взяла отца под руку.

— Папа, ты должен познакомиться с Луисом.

— С тем самым Луисом?

Она покраснела, но улыбнулась.

— Да. С тем самым.

— И где же этот волшебный музыкант, о котором ты мне столько рассказывала?

Наталья повернулась в сторону стены, откуда доносилась тихая мелодия.

— Там. Слышишь?

Отец прислушался.

Мелодия Луиса плыла по площади едва заметно, но её невозможно было не почувствовать. В ней было утро, спокойствие, забота и что-то странно знакомое, будто память о старом доме, которого человек никогда не видел, но почему-то всегда искал.

Виктор усмехнулся.

— Удивительно… Какая любопытная мелодия. Она мне напоминает…

Он не успел договорить.

К Наталье почти бегом подошла пожилая женщина. Волосы её выбились из-под платка, руки дрожали, лицо было бледным от тревоги.

— Солнце! — воскликнула она. — Наталья, помогите! Я в отчаянии!

Наталья сразу повернулась к ней.

— Что случилось?

— Мой сын исчез. Я ищу его уже несколько часов. Сначала думала, что он помогает у ворот, потом — что ушёл к соседям, потом обошла весь квартал… Его нигде нет. Я не знаю, что с ним произошло. Прошу вас, помогите.

На площади стало тише.

Наталья почувствовала, как радость встречи с отцом мгновенно отступила, уступая место тревоге. Она взяла женщину за руки.

— Не волнуйтесь. Мы найдём его.

— Правда?

— Да, — твёрдо сказала Наталья. — Мы начнём поиски немедленно.

Но едва она произнесла это, к ней подошёл пожилой мужчина. Он снял шапку и смотрел на неё с такой усталой надеждой, что Наталье стало больно.

— Наталья, — сказал он. — Защитите нас от этих злых сил. Не оставляйте нас одних. Мы простые люди. Мы не знаем, что делать, когда небо падает на землю, а по улицам ходят мёртвые армии.

Наталья замерла.

Она вдруг почувствовала странную тяжесть роли, которую ещё ночью приняла почти случайно, среди радостных криков и сияния. Там, на площади, всё казалось красивым. Люди звали её королевой, Луис улыбался, лис хитрил, девочка протягивала корону. Но теперь перед ней стояли живые люди со страхом, с пропавшими близкими, с надеждой, которая могла легко превратиться в отчаяние.