Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

– Пока располагайтесь, осматривайтесь, но за работу приметесь только когда я вернусь. Надо сначала посмотреть на ваши умения, и как докажете, что можете класть кирпич, будете возводить стены башни. Идёт? А пока, вон, керамику надо молоть, – указал на производственную линию отвердителя. – Справитесь?

– Конечно! – обрадовались те, и понятно почему. Молоть керамику, конечно, тоже не курорт, но если сравнивать с рытьём траншеи под руководством Хорга, это примерно как сравнивать лёгкий дождик с наводнением.

Ладно, узкое место не в людях, не в извести и не в щебне, а в отвердителе, это теперь очевидно. Именно он тормозит всю цепочку, и тормозит давно. Опалубки набралось достаточно, можно лить хоть четыре столба одновременно, но раствора на это просто не хватает, хотя по производству извести мы уже вышли на серьезные объемы, причем даже без печей.

А вот с отвердителем жалкое зрелище, если честно. Бьют, трут, потеют, и мало того, что объемы смешные, так еще и на выходе не мука, а крошка, и половина этой крошки слишком крупная для нормального раствора.

Значит, нужно или больше людей, или что‑то менять в самом процессе. Людей взять негде, свободных рук в деревне не осталось, а женщин сажать за эту каторгу можно разве что в самом крайнем случае, который пока не наступил.

Но есть вариант проще и разумнее: обеспечить людей нормальным инструментом. Они же там подручными средствами мучаются, а если поставить жернова, пусть даже ручные, производительность вырастет в разы, и ещё высвободятся руки для другой работы.

Пошёл в сторону своего участка и окончательно погрузился в размышления. По‑хорошему надо бы построить мельницу с водяным приводом, и проблема решится раз и навсегда. Но для мельницы нужно водяное колесо, а это к Ольду, затем передать усилие из горизонтальной плоскости в вертикальную, чтобы крутить жернова, и хотя всё это предельно просто в теории, на практике потребует времени, которого у нас нет. Так что мельница подождёт, а пока обойдёмся ручными жерновами. Проще, грубее, зато можно сделать за день и запустить завтра.

Пока шёл, решил заглянуть к Больду. Ну ладно, не совсем по пути, но к нему есть просьба, мимо которой пройти нельзя.

Свернул на окраину и ещё издали увидел знакомую картину. Здоровяк сидел на улице перед собственным домом, попивал что‑то из глиняного горшочка и выглядел совершенно довольным жизнью. Увидев меня, обрадовался так, будто я принёс ему бочку мёда.

– Как там дела на стройке? – воскликнул он.

– А ты чего на улице торчишь? – удивился я, хотя уже догадывался.

– Так там это… дети, – улыбнулся Больд. – Я пока на улицу переехал, чтоб не раздавить кого ненароком.

Он пожал плечами, будто переселение из собственного дома во двор было событием не более значительным, чем перестановка лавки.

– Но это же твой дом… Я думал, вы пока просто под одной крышей поживёте.

– Вот будет плохая погода, тогда и поютимся, – Больд махнул рукой, и меня едва не сдуло порывом ветра от этого жеста. – А пока на улице посплю, мне так даже больше нравится. Звёзды там, луна, красиво.

Даже как‑то неловко стало. Взяли и выселили мужика из его же дома. Хотя, зная Больда, он сам себя выселил и его это ни капли не напрягает.

– А это… – я указал на молодое деревце, торчавшее посреди прохода к дому явно против собственной воли.

– Это цветы, чтоб Дагне приятно, – Больд развёл руками. – Не знаю просто, как это всё делается, вот и принёс целиком, чтоб точно не ошибиться.

– Ага… – почесал затылок и окончательно запутался. – А сама Дагна где?

– Так я думал, с тобой, – пожал плечами здоровяк. – Сказала, мол, работать надо, нечего тут сидеть, и ушла. Уточнила только, не против ли я, чтобы дети сами дома посидели. Говорит, старший у неё уже совсем взрослый, сам всё умеет и может следить за младшим, если что. Вот я и сижу.

– А сам поработать не хочешь? Я не настаиваю, просто спрашиваю…

– Ха! – он подскочил на ноги так, что горшочек чудом удержался на бревне. – Конечно! Что‑то поднять, да? Или построить?

– Железного дерева нарубить, – развёл я руками. – Без обид, но ломать у тебя выходит правда лучше.

– Пф! Это я могу, это я умею! – он было рванулся на выход, но тут же остановился. – Только… Мой топорик‑то дома лежит. А я боюсь заходить…

– Давай я зайду. Скажешь, где он там лежит?

– Да в стене, – отмахнулся он. – Зайдёшь и сразу увидишь.

Ну ладно… Зашёл, и правда, пропустить невозможно. Длинная железная рукоять, здоровенное лезвие, и вогнан в бревно стены сантиметров на тридцать, если не больше. Взялся за рукоять, упёрся ногами, и… Нет, намертво, даже не шевельнулся.

– Больд, давай как‑нибудь сам, а? А я за детьми посмотрю минуту, чтобы к тебе не подходили.

– Эх… Но смотри внимательно!

Больд по стеночке прокрался в собственный дом, убедился, что я и оба мальчишки стоим в дальнем углу. Десятилетний с любопытством таращился на здоровяка, а младший вцепился брату в руку и не отпускал. Больд протянул руку, одним лёгким движением выдернул топор из стены и тут же вышел наружу, осторожно переставляя ноги.

Вышел следом за ним, и мы некоторое время постояли молча.

– Больд, ну ты не бойся уж так. Зачем из своего же дома себя прогонять?

– Вот и Дагна так же говорит, – вздохнул он. – Даже уйти хотела, но я её отговорил пока. Обещал, что попробую, но мне пока так проще. Вы не беспокойтесь, я же не обижаюсь, а наоборот, только рад. Помочь хочу, да вот обычно не получается совсем, только хуже делаю. И боюсь, как бы в этот раз совсем плохо не сделать.

Мы двинулись к выходу с участка, но дальше нам в разные стороны.

– Ну так что? Сколько нарубить?

– Да хоть все, – я махнул рукой. – Кроме центрального. Из него сначала надо топор Хорга достать.

– Хы! Забавно с ним вышло, – усмехнулся Больд. – А перетаскать надо?

– Если перетаскаешь, я тебе памятник слеплю. Из глины и в полный рост.

– И чтоб стоял вот так! – Больд попытался изобразить горделивую позу, но получилось откровенно так себе. Руки задрал как‑то набок, грудь выпятил, а подбородок задрал настолько, что явно потерял из виду собственные ноги.

– Так, всё, иди, пока не передумал.

Он загрохотал смехом и потопал в сторону рощи, а я свернул к участку. Ещё одна проблема решена, и теперь на сегодня остался отвердитель.

Вернулся, а на участке вовсю хозяйничает Дагна, и даже Сурик рядом с ней не так отсвечивает. Точнее, Дагна взялась за обжиг, носилась от ямы к яме и раздавала команды таким голосом, что мужики просто молча выполняли что велено. Голос поставлен, а огонь чувствует прекрасно, это сразу видно.

– А это что у тебя? Гм… – указал на какие‑то палочки рядом с крайней ямой.

– Больше жара, я вам говорю! – крикнула Дагна в сторону мужиков и тут же спокойно повернулась ко мне. – Это для контроля. – Указала на миниатюрный кирпичик недалеко от отверстия в обжиговой яме. – Смотрю, как обжиг идёт, и по нему оцениваю. В кузне проще, там по цвету металла можно оценивать жар, а тут вот так приходится…

– Сама придумала? – удивился я.

– Нет, конечно, отец научил, – отмахнулась Дагна. – Ну? Больше волшебного угля! – рыкнула она, и мужики забегали ещё быстрее, хотя казалось бы, куда уж, и так носились как угорелые.

Заглянул в другие ямы, а там тоже пробные миниатюрные кирпичики лежат на видном месте. Нет, разумно, тут ничего не скажешь. В саму яму не заглянешь толком, а она разобрала один подсохший кирпич на кучу пробников и за счёт этого контролирует температуру. Слышал о подобном, просто никогда не подходил настолько серьёзно к процессу. Первые разы обжигал под контролем системы, она подсказывает не хуже пробника, вот и расслабился.

Оставил Дагну у огня, это явно её стихия, и приставать только хуже. Пусть работает, своё место нашла, а с кузней разберёмся потом. Зачем я так вожусь с ней? Ну, скажем честно, не особо вожусь, просто пристроил к Больду, и всё. Кузню потом построю для неё на своём участке, хотя по факту для себя. Просто ковать там буду не я.