Генерал темной властелины 2 (СИ) - Курзанцев Александр Олегович "Горный мастер"

— Это по-вашему веселье? — возмутился тот, но быстро взял себя в руки и, насупившись, произнёс. — Вот вы всё шутите. А между прочим, вопрос совсем не шуточный! Вот отпущу вас раньше положенного, а вы там где-нибудь опять рухнете без сознания. И кто отвечать будет? Конечно же, медицина в моём лице. И спросит с меня не абы кто, а её императорское высочество. А мне, знаете ли, этакая нервотрёпка, в моём-то возрасте, совсем ни к чему.

Доля правды в словах мужчины была. Есть определённый порядок, который он, как врач, должен соблюдать. Плюс большой профессиональный стаж. В моём случае он, конечно, не работает, но об этом ему знать не стоит.

Тоже одарённый, не великий целитель, естественно, в силу ограниченности дара, но прекрасный диагност. И тоже благодаря способности к тонким манипуляциям с даром. За счёт чего и выбился в главврачи Иркутской больницы. Мною занимался лично он и об ответственности за мою ценную тушку был тоже сразу проинформирован.

— Да не упаду я, Христофор Варварыч, — вздохнул я для проформы. — Вы же и сами прекрасно видите, что всё со мной нормально.

— Видеть-то вижу, — сварливо проворчал тот. — Да только положено три дня постельного режима. Значит, будьте добры отлежать.

— Ну, куда уж я денусь, — вздохнул я снова. — Отлежу.

— Хорошо, что вы это понимаете, тем более осталось немного, завтра уже выпишу — смягчился врач, затем вновь озабоченно оглядел палату и произнёс. — Так, я, собственно, что пришёл. К вам сейчас посетители. — Он показал глазами наверх, — самого высшего ранга. Поэтому большая просьба, прилягте, чтобы меня не подставлять. Так надо.

— Хорошо, — не стал спорить я, подошёл к кровати и, откинув одеяло, плюхнулся на заскрипевшую сеткой кровать.

Врач кивнул, быстро выглянул в коридор, и почти сразу я услышал его максимально угодливый голос:

— Ваше императорское высочество, проходите. Да, не спит, чувствует себя хорошо, да. Без ограничений по времени. Прошу, прошу.

Когда на пороге возникла великая княжна, я тут же подскочил на ноги, приветствуя непосредственно начальницу. Повёл рукой с вежливым кивком:

— Прошу в мою скромную обитель, госпожа.

Та усмехнулась, оглядев почти пустую палату с одной кроватью и маленькой тумбочкой, хмыкнула:

— Ну да, очень скромную.

Вслед за ней зашли ещё несколько сопровождавших официр, среди которых я тут же узнал бессменную великокняжую адъютанту и начальницу гарнизона, после чего Ольга с лёгкой улыбкой, оглядев мой больничный наряд, состоящий из серых хлопковых штанов и такой же серой свободного кроя рубахи, дождалась, пока уляжется некоторая суета, и торжественно произнесла:

— Княжич Деев!

— Я! — немедленно гаркнул в ответ, вытягиваясь по стойке смирно.

И плевать, что на мне больничные тряпки, а не форма. Клинок остаётся клинком, даже если вместо ножен замотан в ветошь. Как и наоборот. Говно в какие ножны не пихай, клинком оно не станет. Грубоватое сравнение, но зато честное.

— За проявленные героизм и женственность — продолжила Ольга, — вам присваивается воинское звание гвардии подпоручика с вручением наградного оружия с девизом на нём: «Небываемое бывает»!

Она покосилась на адъютану, и та, приняв у кого-то из-за спины ящичек из лакированного дерева, торжественно откинула крышку и шагнула вперёд. Я подался навстречу и с поклоном принял выуженный оттуда её высочеством револьвер.

Пальцы великой княжны на долю мгновения задержались, касаясь моих, а на лице особы императорской крови мелькнула лёгкая тень предвкушения. Впрочем, оружие владело всем моим вниманием, и я мог ошибиться.

Револьвер был хорош, явно современная модель, за эти три дня спешно, но аккуратно доделанная на заказ. Позолоченный, с рукоятью из слоновой кости, инкрустированной драгоценными камнями. Уже немалая ценность, но больше всего веса награде добавлял девиз, выбитый на стволе.

— Холодное оружие мужчинам не вручают, но владение огнестрельным ты доказал, — торжественно произнесла Ольга. — Носи с честью. — Оглянулась на начальницу гарнизона и повелела. — С этого момента приказываю: револьвер считать частью мужской официрской формы. Носить наравне с прочим уставным оружием.

Полковница кивнула, а княжна повернувшись ко мне, и как-то уже по-свойски спросила:

— Ну что, доволен наградой, Слава!

— Служу Империи! Ваше императорское высочество! — гаркнул я. А затем, уже тоже менее официально добавил, — Очень доволен. На наградное оружие не смел и надеяться.

— А звание, значит, ожидал?

В голосе Ольги не было гнева или раздражения, скорее, чуточку озорного любопытства.

— Ожидал, — не стал отрицать я, — В кратчайшие сроки добился от рекрутов хорошего владения оружием, слаженности и дисциплины. Управляя вверенным подразделением, лишил противника преимущества, заставив воевать в невыгодных для себя условиях. Тактически грамотно организовал и реализовал огневой мешок, обеспечивший решительное поражение противника в кратчайшие сроки, чем минимизировал собственные потери гарнизона.

— Учитесь, дамы, — обернулась к официрам княжна, — вот как надо докладывать. Чётко и по существу.

А на следующий день меня поймала сестра.

— Да что ты будешь делать⁈ — про себя чертыхнулся я, опять не сумев спокойно дойти до казармы.

Как только выписали, сразу решил проведать своих парней, заодно обрадовать их тем, что они уже больше не рекруты, а полноценные корнéты. Но просто взять и дойти мне не дали, каждая встречная считала непременно своим долгом меня поздравить с подарком её высочества и восхититься свершённым подвигом. И когда я уже считал, что почти добрался до места, на входе в казарму меня подловила Вика.

— Ну, здравствуй, брат, — произнесла она, внимательно разглядывая.

— Что? — спросил я, уловив её интерес. — Ищешь форму? Так не пошили ещё? Вот пока в пажеской гуляю. Кстати говоря, пажом я быть тоже не перестал. Это у женщин табель о рангах: ты или на военной службе, или на государственной. А я как был пажом, так и остался, хоть при звании теперь. Форму, конечно, привезут. Но там, как её высочество скажет. Скажет остаться в пажеской, — я похлопал по жёлтому кафтану, — значит, останусь.

— Понятно, — протянула сестра, а потом с каким-то детским любопытством попросила. — Слушай, дай револьвер посмотреть.

Я вздохнул. Ну вот же дитё малое. Выудил из кобуры на поясе и вручил ей в руки.

— Красивый, — с нотками зависти произнесла та, огладив ладонью ствол и прочитав надпись. — И что? Теперь твоим нужно их носить?

— Ну, да. Указание великой княжны. С формой обязательный элемент. У женщин — палаши, у мужчин — вот револьвер.

— Ладно, — та вернула мне оружие, помедлила, а затем спросила, глядя в глаза. — Слава, скажи честно, это она? Та девушка, из-за которой тебя отправили в Пажеский корпус?

Неожиданный переход, с одной темы и сразу на другую.

Я пару секунд постоял молча, разглядывая, затем, не говоря ни слова, кивнул. Глупо было надеяться, что она не догадается. Что-что, а то, какие взгляды Лика на меня бросала и как себя вела, интерпретировать как-то по-другому было сложно. Особенно для сестры, которая в курсе событий. Это вот Ольга не в курсе, из-за чего меня из Томска отправили, поэтому со мной речи про новоиспеченную поручицу не заводила. А вот Вика…

Но разговоры мне за сегодня порядком надоели. Никогда не думал, что язык может устать говорить не фигурально, а вполне себе по-настоящему. Поэтому попросил:

— Только давай сейчас без допросов и выяснения отношений. Честно тебе скажу, нет никакого желания, да и времени.

— Я понимаю, — серьёзно кивнула та, отодвинулась, давая мне дорогу, но затем, неожиданно взяв за руку, произнесла. — Я с ней говорила. И… она любит тебя.

— Так прямо и сказала?

— Не сказала, но я поняла.

Я чуть улыбнулся, одними губами, и, больше ничего не сказав, пошёл на второй этаж.

— Командир! — завопила моя банда, стоило мне попасть в мужское крыло.