Межстенье в этой теории занимало ключевое место — попасть сюда было всё равно что забраться Полуночи под кожу. А Жнец вместе со своим охранным этажом отвечал за фагоцитоз и работу иммунитета в целом. Паршивенько отвечал, особенно в последнее время, но что есть, то есть. Вместо таблеток и уколов выступал хозяин, то бишь я, способный забраться поглубже и вручную наладить сбоящий защитный механизм.
Само же пространство межстенья сильнее всего походило на зал в сердце Полуночи.
Место на грани реальности и иллюзии. Материальное на первый взгляд, материальное даже на ощупь, но стоит отвлечься — и слегка меняющееся, будто сгенерированное мощной нейросетью. Ава и Ян с моего разрешения попытались открыть пару коробок и посшибать с полок разложенные предметы, но не преуспели — те исчезали, не долетев до пола, а полки заполнялись новыми. Как только кто-то переставал смотреть на чашку, та меняла форму на миску, миска — на доску, доска — на инженерную линейку. Мы быстро оставили эксперименты, хотя дракончикам такая игра пришлась здорово по вкусу — наконец-то можно крушить всё вокруг без последствий! Но я подозревал, что длительное нахождение тут начнёт выматывать всех, за исключением разве что Адель. А нам ещё понадобятся силы на противостояние.
Кто бы мог подумать? Так оно и произошло.
Первая фигура, вооружённая парными серпами, бросилась на нас сразу, как только мы спустились на один лестничный пролёт. В этой версии Полуночи лифта не существовало — его место занимала обычная винтовая лестница. Завидев хищный блеск металла, я вскинул полэкс для парирования, но Адель меня опередила.
БАХ.
Выстрел из артефактной винтовки здесь звучал иначе, чем в настоящем мире — как будто игрушечный. А вот результат превзошёл все ожидания — Жнец отлетел назад, раскинув костяные руки, упал на каменные плиты и больше не шевелился. Я недоверчиво подошёл поближе, рассматривая скелетообразную фигуру на полу. Это определённо был Жнец… и одновременно с этим — определённо не он. То же строение тела, но балахон истлел настолько, что от него остались жалкие обрывки, неведомым образом цепляющиеся за старые кости. На голове нет маски, только очень худое и на удивление незнакомое лицо, с остатками редкой чёрной бороды и глубокими залысинами. Пуля Адель угодила ему точно промеж глаз, но по ощущениям этому «Жнецу» хватило бы и хорошего пинка, чтобы рухнуть.
— Есть идеи, кто это был?
— По-ка нет. Но. Он не один та-кой.
— Беррегись!
Даже до предупреждения я тоже поднял глаза, услышав шум — и уставился на целых четверых «Жнецов», спешащих к нам из ближайшего коридора. Двое ковыляли по земле, подобно иссохшим, двое летели по воздуху, но довольно неспешно. Я встретил одного из них, наиболее крепкого на вид, ударом полэкса в грудь, с остальными разобрались Адель и драконята. Межстенье искажало звуки боя, искажало звуки падающих на землю серпов, приглушая битву большой мягкой подушкой. И это чуть было не сыграло на пользу противника — когда лезвие серпа скользнуло по моей спине, прикрытой василисковым плащом.
— Сзади!
Теперь на нас наступали с двух сторон, с той же прытью, но в увеличенном количестве. Иссохшие Жнецы, израсходованные Жнецы, выброшенные и вновь поднятые Жнецы, с которых едва отряхнули пыль — и бросили в атаку на незваных гостей. Их количество намекало на то, что когда-то на этом поприще трудился не один лорд Роланд, удостоившийся «высокой чести». Полночь давно потеряла контроль над этим сегментом, если вообще когда-либо могла управлять чем-то, кроме его расположения. В итоге охранный этаж работал как почти любая загрязнённая комната, пытаясь всеми силами сохранить паразитический статус.
Нет уж. Это уж точно не в мою смену.
— Прорываемся вперёд! — рявкнул я, отбрасывая одним взмахом оружия сразу троих наседающих призраков. — Туда, откуда они прут сильнее всего!
К счастью, даже тотальное преимущество в численности гадов не могло остановить наше продвижение. По-настоящему уязвимым был только Арчибальд, но его зеркало мы держали в специально оборудованной сумке, защищённой с двух сторон мной и Адель. Жнецы в межстенье могли летать, но не проходить сквозь стены, так что внезапная атака изнутри построения нам не грозила. Оставляя за собой десятки павших врагов, мы преодолели длинный коридор, затем дважды свернули на развилках, пока не прорвались в огромный зал.
И застыли, едва не позволив искромсать себя подоспевшим Жнецам.
Пожалуй, можно было сказать, что это место отличалось от всего, виденного мной ранее. Только вот чётко описать его я не мог при всём большом желании. Здесь ткань подпространства истончилась настолько, что иллюзия брала верх над реальностью, заставляла ту барахлить, искажаться на наших глазах. Секунды три передо мной возвышались чаны с зеленоватой жидкостью, в которых плавали мужские и женские тела — а затем жуткий механизм доставал их оттуда, сдирал мёртвую кожу и мышцы, оставляя только лица. Но вот картинка сползла, преобразилась — и чаны стали торжественными каменными гробами, с которых гигантский сгорбившийся скелет откидывал крышки и бесцеремонно потрошил содержимое. А вот некая автоматическая кузня не сжигала, а переплавляла бесконечный поток ещё бьющихся сердец в острейшее оружие, предназначенное эти сердца вырезать…
Я не понимал, что происходит. И хуже всего было то, что чем сильнее я силился понять, тем быстрее начинали меняться картинки, подкидывая и подкидывая новые безумные варианты происходящего. Почувствовав моё замешательство, «иссохшие» Жнецы вновь ринулись в атаку — они-то оставались вполне стабильными элементами.
— Что. Даль-ше? — слегка нервно спросила Адель, отбивающаяся за двоих.
— Сжечь! Мы готовы жечь! — выкрикнул кто-то из драконят, если не оба одновременно.
И сейчас столь радикальное предложение казалось не таким уж радикальным. Что бы из себя ни представлял охранный этаж, болезнь Полуночи пропитала его насквозь — и я даже не видел, с чего начинать лечение. Не лучше ли уничтожить заразу, которая сейчас приносит только вред? Но, прежде чем я успел добраться до нужной точки отчаяния, откуда-то раздался спокойный голос Арчибальда:
— Закройте глаза, лорд Виктор. Взгляните на происходящее под другим углом.
Сбив в воздухе очередного врага, я послушался совета. И тут же вернулось ощущение, которое затянуло нас сюда, в межстенье, только на сей раз оно тянуло вперёд. В центр безумного зала, порождающего Жнецов тысячами разных способов, и беспрестанно атакующего нас то ли устаревшими образцами, то ли отходами производства.
Но с закрытыми глазами я видел не только тьму с обратной стороны своих век. Там, впереди, что-то светилось, пульсировало, напоминая пространственную аномалию. Что-то древнее, полузабытое, болезненное, осквернённое — и отчаянно нуждающееся в очищении. Я шагнул по направлению к нему, затем шагнул ещё раз — и оно запаниковало.
Мне пришлось открыть глаза, когда неведомая сила отдёрнула меня назад. Это оказалась Адель, не позволившая мне упасть в трещину в полу шириной метра в полтора. Пространство вокруг перестало сходить с ума, прекратились и бесконечные атаки. Мы стояли в рассечённом пополам, пустом и очень тёмном зале.
Но пульсация по ту сторону трещины продолжалась, нарастала, хотя её источник оставался скрыт от глаз. Нам не дали его рассмотреть — из змеящегося пролома на полу медленно поднялись три фигуры — сгорбленные скелеты в чёрных лохмотьях, от которых веяло потусторонней силой и невыносимым холодом. Двое по бокам носили моё лицо — лицо «избранников» рода фон Харгенов. Центральный Жнец смотрел на меня сквозь такую же маску, что была и на моей голове.
Теперь за нас решили взяться всерьёз.
Глава девятая
Большинство сражений с холодным оружием подразумевают удержание противника на расстоянии. За этим стоит простая и безошибочная логика — так проще ранить или убить кого-то, прежде чем он ранит или убьёт тебя. Именно по этой причине — а ещё простоте использования — копья были самым популярным холодным оружием на Земле на протяжении тысячелетий. Именно по этой причине реалистичное фехтование выглядит скучновато — двое людей отчаянно пытаются ткнуть друг в друга заострёнными железками, вытянутыми на максимальную длину руки.
