Эти спутанные узы - Райан Лекси

– Хорошо, но я хочу знать, что он говорит, когда думает, что я не слушаю.

Миша кивает.

– Я пошлю Шторма.

Я качаю головой.

– Я хочу посмотреть сама.

Он складывает руки на груди.

– Ты забыла, что связана с Себастьяном узами? Что он всегда знает, что ты чувствуешь и где находишься?

– Нет. Я не забыла. Не смогу забыть. – Я прикасаюсь кончиками пальцев к вискам. – И здесь.

И я чувствую его, когда сворачиваюсь калачиком в постели, чтобы заснуть.

Но я не могу заставить себя признаться в этом.

– Ты говорил, что можешь научить меня блокировать…

– Это требует практики. И терпения – и большого количества энергии, которой у тебя сейчас просто нет. Но обещаю, что завтра с утра я первым делом начну тебя учить.

Он прав. Я встала с кровати всего пару часов назад, а уже устала и с нетерпением жду возможности снова забраться под одеяло. Но со сном приходят сны, а во сне я рискую открыться Финну или Себастьяну.

– Завтра, – говорит Миша. – После того как ты выспишься и у тебя будет возможность переварить то, что мы сегодня обсуждали, мы можем попрактиковаться в блокировании. Но с одной оговоркой: большинство связанных пар могут чувствовать присутствие друг друга тем сильнее, чем ближе они находятся. Даже после многих лет тренировок есть вероятность, что если шпионить за тем, с кем ты связан узами, он тебя заметит.

Я киваю:

– Хорошо.

Даже если я никогда не смогу шпионить за Себастьяном, я хочу научиться всему, чему Миша может меня научить. Все время чувствовать Себастьяна очень утомительно. Не уверена, что смогу сдержаться, если прямо сейчас дверь откроется и он войдет в комнату, – и не броситься к нему в объятья.

– Что касается сегодняшнего вечера, – говорит Миша, – хочешь, я покажу тебе мой дворец?

Хочу. Никогда не видела ничего подобного. Это место просто дух захватывает, а ведь я видела Замок Гор только мельком. Но не так я хочу провести этот вечер.

– Можно, я пойду с Амирой? В… лагеря? – Я прикусываю губу. Я хочу быть уверенной, что Миша – хороший мужчина. Но мне нужно знать это для себя или для тех, кто не может себя защитить?

– Я не уверен, что это возможно, – говорит Миша. Он замолкает и долго стоит с отрешенным взглядом. Я задаюсь вопросом, не пытается ли он заставить меня изменить решение и сказать, что мне не нужно идти.

– Если ты пытаешься что-то скрыть…

Неожиданно он кивает и улыбается мне.

– Амира все еще в конюшнях. Она сказала, что подождет, и мы сможем поехать все вместе.

Я хмурюсь и оглядываю комнату.

– Ты сейчас… разговаривал с ней?

Его улыбка становится шире.

– О да. – Он постукивает себя по виску, как будто это все объясняет, затем говорит: – Ты можешь ехать так или тебе надо переодеться?

Я смотрю на свои кожаные штаны и ботинки:

– Могу так.

– Хорошо, – кивает он, уже поворачиваясь и направляясь к лестнице. – Амира говорит, чтобы я захватил плащ. К тому времени как мы вернемся, уже стемнеет, а когда сядет солнце, станет прохладно.

Я замечаю черный плащ, висящий у двери, хватаю его, а потом бегу за Мишей. У него такие длинные ноги, что к тому времени, как я догоняю его, он уже успел дойти до лестницы.

– Я смогу делать то же самое с Себастьяном?

Не уверена, как отнеслась бы к этому. С одной стороны, это все, что я могу сделать, чтобы игнорировать постоянный гул его эмоций, постоянно стучащий по моему сознанию. С другой – было бы здорово иметь возможность поговорить с кем-то, не находясь при этом с ним в одном помещении.

Миша качает головой:

– Я не знаю, какие способности у золотого принца, и не знаю масштабов твоей силы. Но, насколько мне известно, вы двое не можете говорить телепатически.

– Значит, то, как работают узы, зависит от чьих-то способностей?

Спустившись с лестницы, Миша поворачивает налево, выводя меня из дворца на другую лестницу. Я понимаю, что все эти ступеньки вырезаны в самой горе. Как будто Замок Гор построен на самой высокой точке в этом районе Земель Диких фейри и чтобы добраться куда-то за его пределами, нужно спуститься с него.

Миша смотрит на меня и наклоняет голову.

«Это возможно не благодаря узам, – говорит он в моем сознании так ясно, как если бы он произносил эти слова вслух. – Это мой дар. Как и возможность услышать твой ответ».

– Ой. Это… – На ум приходит слово «жутко», но я слишком воспитанна, чтобы произнести его вслух.

Миша усмехается: он все равно его услышал.

– А мне любопытно, – говорит он. – Вчера казалось, что ты хочешь отключить эмоциональную связь между тобой и Себастьяном, а сейчас спрашиваешь, как можно сделать ее более… точной… Как можно общаться с ее помощью.

Я пожимаю плечами:

– Ты не можешь винить меня в моем любопытстве.

– Но какого толка это любопытство? Ты хочешь от него отгородиться или иметь возможность свободно общаться с ним?

Мне очень хотелось заявить, что я совершенно точно хочу от него отгородиться – и никогда больше не знать, о чем он думает или что чувствует, никогда его не видеть и никогда не думать о его лице. Но я понимаю, что это говорит мое разбитое сердце.

– Думаю, и то, и то, – задумчиво говорю я. – хочу иметь возможность отгородиться от него по своему желанию, но я признаю, что меня заинтриговала возможность общаться с кем-то, не разговаривая. Для меня это значит иметь выбор. Я хочу сама контролировать свой разум и чувства.

– Справедливо, – кивает он.

Я выпрямляюсь и вынуждена сдержать улыбку, когда мне в голову приходит еще одна мысль.

– А на каком расстоянии работает твой дар?

– Это зависит от обстоятельств. Если разум, к которому я подключаюсь, слаб или сделал выбор намеренно усилить нашу ментальную связь, я могу мысленно говорить на одном конце двора, и меня будет слышно на другом. Но если я пытаюсь прочитать мысли защищенного разума, я должен находиться в той же комнате, и даже это не сработает, если человек хорошо тренировался.

– А как насчет людей?

Миша ухмыляется.

– Мысли людей, как правило, легко читать.

– А не мог бы ты… не мог бы ты, пожалуйста, узнать, как моя сестра? Убедиться, что с ней все в порядке?

Он качает головой:

– Боюсь, моя сила не работает между королевствами.

– Ясно. Конечно.

Я внимательно рассматриваю свои сапоги, покрытые тонким слоем пыли.

– Я могу послать Шторма, чтобы ты могла сама ее увидеть.

Мне не нравится, что кто-то из его созданий будет шпионить за моей сестрой. Наверное, мое недоверие отразилось на моем лице, потому что он добавляет:

– Если ты не доверяешь тому, что видишь его глазами, можно отправить письмо через моего гоблина.

– Правда?

– Я буду рад это сделать. Я знаю, каково это – быть разлученным с младшим братом или сестрой.

На его лице появляется грустная улыбка.

– Спасибо тебе большое. В теории я понимаю, что с ней все в порядке, но сейчас, когда я фейри… – Я пытаюсь подобрать слова, но глаза начинает щипать, и мне приходится сглотнуть, чтобы сдержать внезапные непрошеные слезы. – Когда я навещала свою сестру с Себастьяном, мне и в голову не приходило, что, возможно, я вижу ее в последний раз.

– Ты хотела бы привезти ее сюда?

Да, пожалуйста.

Я едва не произношу эти слова, но сдерживаюсь. Больше всего на свете я хочу, чтобы Джас была рядом со мной. Но я не могу. Я никогда не забуду ужаса в ее глазах, когда я предложила ей вернуться в королевство Фейри. Что бы она ни пережила, находясь в плену у Мордеуса, это не прошло бесследно, и теперь моя жизнерадостная, доверчивая сестра боится всех фейри. Я не отниму у нее возможности выбора, как Себастьян отнял эту возможность у меня.

– Нет, – наконец говорю я. – Нет. Она там, где хочет быть. Я отправлю ей письмо.

Не представляю, что я скажу ей, но я найду способ поговорить с ней так, чтобы она обо мне не беспокоилась.

Миша замедляет шаг, а потом мы и вовсе останавливаемся. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, на его лице такое искреннее сострадание, что мне приходится на мгновение отвернуться от него, чтобы взять себя в руки.