Шаг легиона 2 (СИ) - Метельский Николай Александрович

— Мы должны всё выяснить быстрее Стакса, Розус, — произнёс Курий хмуро. — Он ведь в курсе смерти повара?

— В курсе, — подтвердил Розус.

— Плохо, — пробормотал Курий. — Ладно, ты и сам всё понимаешь. Постарайся опередить стражу, мы в этом кровно заинтересованы. Что там по яду?

Именно информацию о яде Розус выкрал у следователей Стакса не так давно. Какой-то там яд, который каким-то боком связан со службой внутренней разведки.

— Тут такое дело, — замялся Розус, что заставило Курия напрячься. — Это кикрик слай. Компонентный яд, оседающий на стенках энергоканалов и мешающий манипулировать энергией. В том числе препятствующий развитию. И да, разработан он у нас. Лет пятьдесят назад. И-и-и…

— Не томи, — процедил Курий.

— Разработан он в моём Крыле, — выдохнул Розус. — Так что технически я являюсь ответственным за отравление принца.

Курий прикрыл глаза. Технически… Технически, ответственен в произошедшем именно он, Курий, а Розус просто причастен.

— С-с-с… М-м-мать… — выдавил из себя Курий. — Кто ещё может знать об этом яде. И почему я о нём не знаю? Да и ты, судя по всему.

— Применение этого яда признано слишком сложным, — ответил Розус. — Необходимо скормить цели четыре компонента, плюс небольшое магическое воздействие. Да, заметить яд внутри организма почти невозможно, но способ использования слишком сложен. Есть более… оптимальные варианты. Последнее его применение было зафиксировано в документах тридцать девять лет назад. Даже молчу о времени моего вступления в должность второго заместителя, я в саму службу разведки позже пришёл. По поводу того, кто мог знать… Любой человек с уровнем допуска Синий-2. Другое дело, что эту информацию ещё найти надо. Кстати, последнее применение яда было инициировано Правым крылом, то есть Курии о нём должны знать.

Курии уже много поколений не то чтобы контролируют Правое крыло, скорее хорошо там укоренились.

— Думаешь, это мой род? — спросил Курий.

— Не могу этого утверждать, — покачал головой Розус. — Но если искать кому выгодно… Пострадают все, кроме Валатара. Он же и главой службы станет, если мы с вами исчезнем.

Озвученное Розусом было очевидно, но Тариону нужно было услышать это от кого-то другого. Воевать с семьёй не хотелось, но уж больно много всего говорило о том, что отец решил окончательно от него избавиться.

Маразматик старый.

— С докладом всё? — спросил Курий, поджав губы.

— На сегодня всё, — кивнул Розус.

— Оставь меня, — прикрыл Курий глаза.

Значит, хочешь войны, да? Мало тебе того, что ты имеешь. Хорошо, отец. Пусть так. Повоюем.

Сидя в кабинете своего особняка, министр науки и образования обдумывал произошедшее на собрании Совета и своё решение примкнуть к Романо.

Для себя Туриос уже давно решил, что голосовать за резолюцию он не будет. Если Романо отстранят от власти — ни Атолу, ни его, Туриоса, ничего хорошего не ждёт. В самом худшем случае начнётся война за корону. И вздумай Туриос нацелиться на трон — Невий со Стратусом в момент его опрокинут. В триумвират его никто не пригласит: не для того они устраивали все эти пляски с резолюцией, чтобы делиться потом властью. А если за трон будут сражаться Невий против Стратуса — даже в сторонке не постоишь: растеряешь весь политический вес в глазах победителя. Воевать же за трон для другого — точно не то, что нужно Туриосу. Если же не случится войны — зачем Туриосу сильная пара легата Землекопов и министра финансов у власти? Туриос однозначно предпочитал слабого принца. Он прекрасно умел находить возможности в стабильности.

Но и сообщать о своей позиции принцу Туриос не спешил. Помнил, как оказался должен услугу за полигоны, которые принц бы включил и так. Значит, будет только справедливо, если и Романо сделает что-нибудь за голос, который он отдаст ему и так. И не ерунду какую-нибудь. Туриос собирался выжать из ситуации всё, ведь оказанная услуга ничего не стоит. Надо просто немного подождать, когда Невий и Стратус прижмут принца посильнее.

Вся эта стройная картина в момент разлетелась на куски. Вместо слабого принца Дария Романо, перед ним в тот знаменательный день сидел незнакомый сильный игрок, за власть для которого Туриос собрался голосовать, и от которого не знал чего ждать. Второе, чему научил Туриоса случай с полигонами — не дергаться и всё обдумать. Так что он твердо попросил время. Ошибиться было нельзя.

Оставшись тогда один, Туриос попытался отпустить мысли, освободить голову. Потом начал медленно перебирать, что он знает о принце, в свете новой информации, даже не заметив, как начал ходить кругами по кабинету. В голове всплыл памятный разговор по узлу связи, но почти сразу мысли переключились на более ранние события. Романо, покинувший Атолу. Или Дарий Романо, с памятью Алекса Романо, покинувший Атолу. Принц, с которым он говорил по узлу связи, абсолютно не соответствовал своему психопортрету. Шесть лет взросления — или шесть лет, которые он старался держаться подальше, чтобы не вызывать вопросов. Сам Туриос, как оказалось, не знал о памяти крови ничего. То есть знал только то, что ему рассказал Романо. В том, что юный Дарий Романо сказал ему правду, Туриос не сомневался. Ведь зачем ему врать? Зачем обманывать в том, что можно проверить, тем более если в Драуме об этом знали почти все. Также Туриос не сомневался в том, что всей правды не услышал. Никто на месте Романо не был бы полностью откровенен.

И если продолжить эту мысль… Кто вообще вернулся из Драума? Дарий Романо с памятью Алекса, или Алекс Романо с памятью Дария, с осознанием, что прошла тысяча лет, что Дарий его потомок, что Атола… Тут Туриос похолодел. Что может подумать о нынешней Атоле Непобежденный Легат. Да нет, бред… Но мысль не отпускала. В конце концов, Туриос договорился с собой, что будет учитывать такую возможность. И вернулся к перебору фактов.

Прокрутив события последних месяцев, Туриос понял, что нового, чего бы не знал вчера, в характеристике Романо не появилось. Скрытный, хитрый, продуманный. Изменилась оценка. Сильный игрок. И еще кое-что. Цели. Личность ли Непобежденного, память ли о той войне, воевать с демонами Романо будет. И он этого, чёрт возьми, даже не скрывает.

Так что вернемся к началу. Чем может грозить Туриосу власть сильного Романо? Тут Туриос споткнулся в своих рассуждениях второй раз.

А зависит ли от него результат голосования за резолюцию? Романо встречался с Кардисом. Что мог сказать юному герцогу, оставшемуся без поддержки, человек, вытянувший ту войну? После падения столицы, потери земель, без императорского рода. Романо встречался с Ролио. Будет ли убежденный имперец на стороне легендарного героя? Дававшего присягу императору и не видящего Атолу королевством. Голос министра магии и так его. Два голоса у самого Романо. Уже пять голосов против Стратуса и Невия, не считая Туриоса.

А ведь в мыслях своих Туриос уже считает Дария Алексом Романо. Ладно, пусть не Непобежденным. Но вычесть влияние памяти и личности легата на принца уже невозможно.

И всё же, чем грозит Туриосу у власти этот Романо. Что он может сделать лично ему? Казнить? Вот! Все же Туриос молодец, хорошо поторговался! Казнить только с судом! То есть за дело. Не поднимай мятеж, соблюдай правила игры, не якшайся с демонопоклонниками — и живи.

А что он может сделать Атоле? Стать великим правителем? Начать отвоевывать территории империи? Но тут… Вообще-то Атола была обязана сделать это давно. Ладно, всё это впереди. До того как воевать с демонами, Романо столкнется с Невием и Стратусом. И после того, как резолюцию провалят… Будут покушения, будут попытки задушить финансово, будет и мятеж. Сможет ли Романо выжить? Да у него должен быть полон карман сюрпризов. Финансы… Судя по мечу, по территории империи он пошарил. Должна у него быть финансовая подушка, должна. Мятеж? Здесь? На его родине? В его доме? Тут Туриос понял, что всё уже для себя решил. Он за Романо.

Теперь можно немного подумать о пряниках. Технологии империи… Пусть не академия и не лаборатории… Имперская библиотека… Хотя нет, библиотека вряд ли уцелела. Ну, может книгохранилище? Оно должно быть защищено не хуже всяких бункеров. Уже ради этого стоит отвоевать столицу. И кто еще сможет это сделать? Раз в тысячу лет родился уникальный человек. Если добраться до этих знаний и возможно в принципе, то только сейчас.