Он невесело скривился.
— Ты не понимаешь.
— Тогда объясни.
Он чуть наклонил голову, и прядь светлых волос упала на глаза.
— Больше всего на свете я ненавижу, когда кто-то за моей спиной строит коварные планы на мою жизнь… или на жизнь моей семьи.
Я молчала, а он продолжил:
— Я доверял ей, понимаешь? Она жила с нами годами. Я считал её… почти другом.
Он горько усмехнулся.
— Моя мать любила её. Она верила, что Матильда заботится обо мне и о братьях. Если бы мать была жива…
Он замолчал.
Я вдруг поняла.
Этот парень многое пережил.
Горечь в его голосе, тень боли в глазах…
Рана, которая ещё не зажила.
Я разжала пальцы, отпуская его запястье.
Он отвернулся и вышел.
Я тяжело выдохнула.
* * *
Я ходила по комнате, нервно перебирая пальцами складки юбки, и никак не могла успокоиться. Смотритель уехал. Матильда уволена. Все закончилось? Я должна была торжествовать, ведь эта женщина доставляла мне одни проблемы, а храмовник был настоящей занозой в одном месте.
Но теперь, когда всё позади, радости не было.
Вспоминая лицо Ильи, его молчаливую боль, этот сжатый рот, это упрямый взгляд в одну точку… у меня появилось странное чувство, будто я победила не в том сражении.
Чувствовала ли я вину? Нет. Всё было по заслугам. Но что-то всё равно терзало изнутри.
Тяжело выдохнула и выглянула в окно. Двор был почти пуст, слуги тихо шептались по углам, периодически беспокойно оглядываясь. Наверняка обсуждали последние события. Матильду призвали к ответу, и это их потрясло. Она ведь была старшей, главной, неприкосновенной. А теперь? Никто.
Я почесала висок. Блин, всё правильно, но осадочек остался. Как там Илья сейчас? Не скажу, что этот парень когда-либо вызывал у меня большую симпатию, но сейчас… сейчас мне было его до одури жаль.
Как будто наружу прорвалась его истинная личность, изломанная пережитыми потрясениями.
Чёрт. Я не была сентиментальной, но мне вдруг захотелось что-то сделать для него. Но не прямо… в тайне, что ли.
Я закусила губу, задумчиво постукивая ногой по полу. Как бы ненавязчиво поддержать его? Как бы сделать так, чтобы он даже не понял, что это поддержка? Не особенно хочется сейчас привлекать к себе лишнее внимание.
И тут в голове щёлкнуло.
Есть идея.
И очень даже хорошая…
Глава 16 Заместительница…
Я шла по коридору с важным видом, как настоящий генерал, нацеленный на победу. Только поле битвы у меня было не кровавое, а кулинарное. Задача – выведать секретную информацию. Цель – победить тоску одного мрачного аристократа.
Операция «сладкая жизнь» началась!
Я перехватила главную кухарку у самого входа в кухню. Женщина была непробиваемая – крепкая, с широкой костью и руками, которыми запросто можно было огреть кого-нибудь по затылку. Звали её Домна Петровна.
Она сразу заподозрила неладное.
— Чего это вам от меня надобно? — подозрительно щурясь, спросила она, уперев руки в бока.
— Да так, пустяки! — улыбнулась я невинно. — Интересуюсь, что любит есть господин Илья.
Глаза кухарки сузились ещё больше.
— А вам зачем?
— Ну-у... — протянула я, подбирая аргументы. — Надо же мне как-то быть хорошей женой!
Домна Петровна глубоко вдохнула.
— Господин Илья — человек скромный.
— Ой, бросьте! — я подбоченилась. — Что он любит больше всего?
Домна закусила губу и упрямо мотнула головой.
— Не скажу!
Я сузила глаза. Ах, вот так, да?
— Ну ладно… — сделала вид, что смирилась. — Тогда расскажу всем, что это вы подсолили овсянку на прошлой неделе, а не поварёнок…
Глаза Домны вытянулись.
— Откуда вам известно?!
Я лукаво усмехнулась:
— Ведьма же.
Домна зашипела, как кот, наступивший на горячий кирпич.
— Ладно-ладно! — махнула рукой. — Господин Илья сладкоежка, только не говорите, что это я вам сказала!
Я довольно кивнула. Сладкоежка? Ну конечно. Я так и знала!
Ворвавшись в кухню, я взмахнула руками:
— Девочки, место мне освободите, сейчас будет магия!
Служанки переглянулись.
Видимо, после обвинений в колдовстве любая моя деятельность вызывала у них вопросы.
— Магия? — робко спросила одна.
— Кулинарная! — пояснила я, закатывая рукава.
Я приготовилась к великим свершениям.
Тесто — бисквитное, крем — заварной на молоке. Элементарно.
Я замешивала, взбивала, намазывала. В общем, устроила бурю в духовом шкафу.
Служанки сгрудились поодаль, наблюдая за этим вихрем в юбке.
Ох, девочки, если бы вы знали, сколько я наготовила полезных тортов в своей жизни! Магазинная выпечка – зло, вот что я вам скажу!
Правда, тут не оказалось шоколада.
Это трагедия.
Зато нашёлся изюм.
С гордо поднятым подбородком я посыпала верхний корж, сделала последний штрих и выдохнула.
Красота!
Только я подняла голову, чтобы полюбоваться на свой кулинарный шедевр, как заметила целую толпу в дверях.
Все братья Ильи.
Шесть человек.
Стояли, как на военном совете, и изучали меня… точнее, мой торт на столе.
Первым, конечно, выпрыгнул Сеня.
— Тётя Лида! — радостно завопил он, бросаясь ко мне. — Я позвал всех, чтобы они посмотрели, какая ты хорошая!!!
Я замерла, а он добавил:
— И совсем не ведьма! Вот ни капельки.
Я поперхнулась воздухом.
— Конечно, не ведьма, — натянуто выдавила я. — Не бойтесь, торт не зачарованный. Хотите попробовать?
Братья переглянулись.
Самые старшие сомневались, а вот младшие завизжали от восторга.
— Да, хотим! — первыми закричали близнецы.
Ага.
Значит, сорванцов можно подкупить вкусняшками.
Интересненько.
Я взяла нож и разрезала торт.
— Ну что ж, первым кусок получает мой любимый Сеня!
— Ура! — захлопал он в ладоши.
Я подала ему кусочек на тарелке, а остальные тут же протянули руки.
— И нам!
— Мне побольше!
— Я хочу середину!
Ах, чудесные дети.
Где-то в глубине души я понимала, что вот так просто меня не примут.
Но если я хочу остаться здесь хотя бы на время, нужно оставить приятное впечатление.
А для этого, иногда, достаточно просто подкупить людей хорошей едой.
Я посмотрела на восхищённые лица мальчишек.
Ну что, прогресс?
Определённо.
А теперь, пожалуй, пора придумать, что делать дальше.
* * *
Ужин проходил в необычной атмосфере.
Братья — абсолютно все до единого — уплетали мой торт так, будто неделю не ели. Тот таял на глазах, а я едва сдерживала довольную улыбку.
Зато Илья…
Он сидел напряжённый, холодный, и мрачно ковырял вилкой кусочек.
Я прищурилась.
Он что, смущён?
Ах, Илюша… Ты не любишь сладкое или не любишь признавать, что любишь?
Я отпила горячий чай, с удовольствием наблюдая, как мой шедевр привносит в эту семью некое единство.
Вот он, успех.
Когда ужин закончился, я встала первой и направилась к себе.
Но не успела я дойти до поворота в коридоре, как почувствовала спиной чей-то взгляд.
Оглянулась.
Илья догнал меня.
Шёл уверенно, но… напряжённо.
А лицо у него было таким сосредоточенным, будто он собрался открыть мне страшную тайну мироздания.
— Лидия, — начал он с хрипотцой, остановившись рядом. — Я должен вам кое-что сказать...
Я приготовилась к чему угодно.
— Я слушаю.
Он прокашлялся.
— Я благодарю вас за помощь со смотрителем, выплачивать храму штрафы было бы для нас трудно. Однако…
Я напряглась.
— Однако?
Он не поднимал глаз.
— Это не меняет отношений между нами.
Вот оно что…
— Я хотел напомнить...
Ну-ну, давай, чего ты там хотел напомнить?
— Да, я не буду подавать в суд, — продолжил он, — но я собираюсь разговаривать с вашим отцом, чтобы он искал способ… развести нас без штрафа от храма Оракула.
