Мастер Трав VIII (СИ) - Мордорский Ваня

— Дед, — спросил я Грэма, — А эти…вернее, подобные места — их никто не изучал?

Грэм оглянулся через плечо и хмыкнул.

— А что тут изучать?

— Ну как «что»? — Я махнул рукой назад, на Проплешину. — Земля мертвая, форма круглая, в центре кость. Если такие места по всей Кромке разбросаны, как ты говорил…

— Разбросаны, — спокойно подтвердил Грэм. — И в Кромке, и за ней. Особенно в Хмари их хватает. Только их обходят десятой дорогой, Элиас. Все обходят.

— Почему?

— Потому что мёртвое — опасно, всё мертвое — плохо, это знает каждый. — сказал он так, будто это всё объясняло. — В лесу всё, что без живы вызывает подозрение…и обоснованное. Тебе бы и самому пора об этом никогда не забывать.

— Но костяная тропа…

— Костяная тропа живая, — возразил он. — Да, выглядит жутковато в первый раз, когда по ней проходишь, не спорю, но она живая — там растут свои травы и живут свои твари. А это — другое.

Я подумал и кивнул.

— Алхимики, может, и копали где-то в подобных местах, но раз эти до сих пор остались нетронутыми, — продолжил он, — Значит либо они не нашли таких вот…кхм…костей, либо смысла в найденном не увидели.

В целом было логично. Я знал где именно копать благодаря Скитальцу, а им нужно было бы перекопать тут всё и, главное, — ради чего? Ради куска кости, который не содержит живу? Как-то само собой сложилось у всех, кто тут живет, что всё ценное просто обязано содержать большое количество живы, и в целом в этом была доля истины, однако бывали и исключения. Как эта кость, или кость на Костяной тропе.

— Ясно, — сказал я вслух.

У меня в голове уже возникла одна мысль. Если таких костей в Кромке много, и каждая создает вокруг себя маленький мертвый кружок, то что будет, если собрать их в одном месте? Они притянутся друг к другу? Сольются? Активируются? На костяной тропе кости целые и большие — может быть это то, во что превращаются мелкие осколки, если их срастить вместе?

Для поиска таких мест у меня есть Скиталец, так что как минимум еще один фрагмент мне точно нужно найти, хотя бы чтобы взглянуть как он и тот, что у меня уже есть, будут себя вести. Но это потом, сейчас у меня другие задачи.

Мы шли в Проплешине.

Я прикасался то к одному растению, то к другому и использовал Поглощение. Нужно было заполнить духовный корень до предела.

Голова всё еще гудела — пять новых связей с Душильником-Старшим тянули силы, но я приглушил их, и теперь они стали как ритм далекого, еле слышного сердца. Или нет, скорее сейчас я ощущал их как пять маленьких гирек, которые давили и на Дар, и на духовный корень. Но пройдя в таком состоянии минут пятнадцать я понял, что это даже хорошо. Ведь как там Рыхлый говорил — Дар и способности могут расти только через боль и преодоление предела? Вот сейчас я пусть и не специально, но создал себе более тяжелые условия. Не надо себя жалеть, иначе так и застрянешь на одном уровне развития.

Я мысленно потянулся к одному из «средних» ядер Душильника-Старшего, который остался у дерева у Хрустального Лога. Просто прикоснулся и напомнил: я здесь, я тебя вижу и чувствую.

В голове что-то сдвинулось. Ядро вздрогнуло, как пес под рукой хозяина. Покорно.

[Душильник-Старший: связь +0,1% (37,1%).]

Да, заставлять их чувствовать мою Волю и для них, и для меня полезно. Они не забывают, что у них есть хозяин, а я напрягаюсь, когда пытаюсь к ним дотянуться. Тренировка.

Так я и шел: Поглощение и тренировка одновременно. По доле процента, но связь укреплялась. Вдобавок из-за всех этих манипуляций я забывал контролировать глаза, и они вспыхивали. О чем мне тут же напоминал Грэм. Так что тренировал я всё вместе.

Да уж, тяжеленькое начало дня.

[Контроль проявления Глубокой Связи: +1% (33%).]

Прошли мы где-то треть пути, когда лес вокруг начал меняться.

Сначала я обратил внимание на цвет: зелень кустов и подлеска как-то постепенно поблекла. Не как осенью, не желтизной, а будто кто-то припорошил листья мелкой серой пылью — тонкий, серый налет. Я наклонился, провел пальцем по листу папоротника и пыльца осыпалась с него легко, как мука.

— Стой, — коротко бросил Грэм. — Не дыши тут глубоко.

Я застыл. Старик остановился и лицо его помрачнело.

— Что? — спросил я. — Из-за этой пыли?

Он кивнул.

— Из-за нее — это «Сухой выдох», — он сплюнул в сторону. — Дрянь редкая. Здесь её быть не должно. Впрочем, как и многого другого.

Я огляделся. Серый налёт лежал везде: на листьях, на коре, на траве…

— Насколько это опасно? — уточнил я.

— Не столько опасно, сколько вредно. И чем слабее Одаренный, тем вреднее. Когда ты дышишь такой дрянью, она оседает в горле, в легких и затем каким-то образом воздействует на каналы живы. Если очень много надышался, каналы с неделю будто песком забиты. И это если повезет. Если не повезет — кашлять кровью будешь, а потом канал высохнет совсем. Но обычно сильные Одаренные справляются.

Я уже совсем другим взглядом посмотрел на пыль и убрал палец.

Грэм полез в корзину, выудил две плотные тряпки, одну швырнул мне, вторую обмотал себе вокруг лица, закрыв нос и рот. Я последовал его примеру. Да, нам с ним еще только надышаться таким не хватало.

— Откуда она? — глухо спросил я через ткань.

— А вот это, — Грэм указал пальцем в сторону, — и есть причина.

Я посмотрел туда, куда он показывал. Среди серой травы шевелилось что-то серое, округлое, плотное, размером с крупного жука. Потом еще одно. И ещё. И когда глаз привык, я понял, что их там не два и не три — их десятки. Они ползали по корням большого вяза, и брюшки у них были раздуты, как маленькие пыльные мешочки.

— Пыльники, — сквозь тряпку сказал Грэм. — Гадость. Не агрессивные, пока не лезешь к их матке, но лучше не лезть.

— А матка где?

— В корнях. Видишь узел? — он кивнул на черный гнилой клубок, наполовину вылезший из земли у основания вяза. — Там она — сидит и плодит этих. И вокруг нее рой штук тридцать-сорок. Сами они не лезут, но если близко подойти — облепят и шарахнут мало не покажется.

— То есть вся эта серая пыль — это их…выделения?

— В том числе. Видишь, у них брюхо раздутое как мешочек, так вот там у них действительно есть мешочек, набитый серой дрянью. Если взять его, то он как пыхнет в морду, мало не покажется. И как ты понимаешь, это основная опасность именно для Одаренного.

— Понял, — кивнул я.

Да, что обычному человеку, покашляет и. забудет. А одаренный словит проблемы на пустом месте.

А после мысли пошли совсем в другом направлении.

Эти твари выделяют пыльцу, которая забивает каналы живы. Это не яд, а оружие, бьющее именно по Одарённым. Если ее собрать… если научиться ее хранить, дозировать и, возможно, улучшить или совместить с чем-то, создав более мощный вариант — это будет в том числе еще одним моим козырем. Такая пыльца ведь не только против Одаренных, а и против магических тварей работает, суть ведь одна и та же. Вот и еще один инструмент защиты для слабенького травника. То есть для меня.

— Дед, — тихо сказал я. — Мне нужны эти жуки. Несколько штук, а может и больше.

Грэм медленно повернул ко мне голову.

— Зачем?

— На опыты. Ты говоришь, внутри у них мешочек с пылью — я хочу понять как он работает и попытаться использовать. Это же можно использовать на твари или на… Одаренном. Ну…в бою.

— Да, — хмыкнул Грэм, — где-то через…пару дней такому одаренному или твари конечно станет хуже, но ты к тому времени уже будешь кормить червей.

— Ну… — почесал я голову, — Так-то оно может и так, но я всё равно хочу добыть их.

— Тогда вперед. — ухмыльнулся старик. — Я к ним лезть не буду.

— Я тоже, — улыбнулся я в ответ. — У меня для этого есть лиана и душильник.

Я опустил корзину, поставил ее подальше, в сторонке, где налета почти не было. И рискнул, использовал кровь и на короткое время восстановил связь с душильником. Голову словно железным обручом стиснуло, но метод…сработал. Я снова мог приказывать ему.