Не Ваша Русалочка (СИ) - Солнечная Тина

— Если бы я знал, что ты сама ко мне попросишься… — бросил он через плечо.

Я едва поспевала, но улыбнулась.

— Не обольщайся. Это временно.

— Как пожелаешь, если будешь в моей постели.

Он сжал мою руку сильнее — не больно, но достаточно, чтобы всё внутри сжалось в предвкушении.

Глава 19

Он рывком открыл дверь в свою комнату, втянул меня внутрь и сразу захлопнул её за спиной. Щёлкнул замок — сухо, быстро, без лишних движений.

— Люциан… — начала я, но он не дал договорить.

В следующее мгновение я оказалась на кровати, воздух вырвался из лёгких от неожиданности, а он — уже сверху. Его тело прижало меня к матрасу, горячее, жадное, решительное. Губы впились в мои, поцелуй был стремительным, требовательным, как и его пальцы, которые скользнули по коже, заставляя выгибаться навстречу.

Он не церемонился. Он хотел — и брал. Целовал жадно, будто пытался выпить из меня всё: дыхание, сопротивление, разум. Его руки блуждали по моему телу, находя чувствительные места с пугающей точностью. А я… я снова сдалась этому безумию. Ему.

— Скажи, что хотела этого, — прохрипел он, отрываясь от моих губ, проводя языком по моей шее, пока одна его рука уверенно прижимала моё бедро.

Я задыхалась, но ответ был только один:

— Да.

Он замер на долю секунды — как будто именно этих слов ждал. Его губы растянулись в довольной, хищной улыбке.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и в этом было всё: и желание, и власть, и неприкрытая одержимость.

Он опустился ко мне с новой силой, уже не сдерживаясь. Поцелуи стали глубже, движения — жёстче, резче, требовательнее.

Он не оставлял мне шансов — да и нужны ли они были? Всё, что было между нами, пылало, как сухие листья в бурю. Мы сливались — не телами, а чем-то гораздо глубже. Я чувствовала, как каждый его вдох притягивает меня, каждое движение будто врастает в мою кожу.

Он прижал меня к постели, целуя с такой жадностью, будто голодал по мне вечность. Его ладони скользили по телу, будто пытались запомнить каждую линию, каждую дрожащую точку, где я отзывалась на его прикосновения дыханием, вздохом, подрагиванием бедер. Там, где он касался, вспыхивала искра, а за ней — волна жара, растекающаяся по венам. Не было ни страха, ни сомнений — только этот огонь, что горел изнутри.

Его движения были уверенными, без лишней грубости — но с той силой, которая не спрашивает разрешения, а берёт, потому что ты уже отдалась. Он медлил ровно настолько, чтобы я почувствовала, как теряю контроль. Чтобы каждое его прикосновение стало пыткой и наградой.

Когда он вошёл в меня, всё вокруг померкло. Я выгнулась навстречу, как струна, натянутая под его пальцами. Он не рвался к финишу — он властвовал. Темп, ритм, дыхание — всё было подчинено ему, и я… Я сгорала, растворялась, позволяла.

Каждое его движение — как раскат грома. Каждое прикосновение — как вспышка молнии. Я чувствовала, как собираюсь, как волна внутри накатывает, сильнее и выше. Он ловил мои стоны, дразня губами, шепча на ухо обрывки слов, от которых кожа покрывалась мурашками:

— Такая горячая… ты моя… Моя Мелания…

Я сгорала в его руках. Без остатка.

Он двигался жадно, сдерживая себя только наполовину, будто хотел затянуть этот момент, насладиться каждой секундой, дрожащей под ним мною, каждой вспышкой моего желания. Мое тело отзывалось на каждое прикосновение, будто создано было только для него. Но вдруг…

— Надо же, — раздалось от двери. Голос, низкий и с оттенком усмешки. — А я думал, ты искал ее просто поговорить.

Люциан даже не обернулся. Только хищно усмехнулся, не прерывая ни движений, ни поцелуев.

— Мы как раз и говорим, — прошептал он мне на ухо, облизав мочку, — телами.

Я резко распахнула глаза. В дверях стоял Себастьян. Его взгляд — тяжёлый, темный, и такой же жадный, как у брата.

— Себастьян… — выдохнула я, не зная, то ли смущение, то ли возбуждение захлестнуло сильнее.

Он подошёл ближе, не сводя с меня взгляда.

— Мне уйти? — спросил он тихо, но в голосе звенело напряжение. — Или… ты хочешь нас обоих?

Его рука скользнула по моему бедру. А внутри будто вспыхнул костёр, потому что я не отстранилась. Я даже не дрогнула. Напротив — я чувствовала, как моё тело тянется. К нему. К ним обоим.

Люциан поднял голову, поймал мой взгляд и хрипло спросил:

— Ты хочешь этого, Мел?

Я кивнула. Немного — но этого оказалось достаточно.

Себастьян прошептал:

— Скажи. Мне нужно услышать.

Я посмотрела на него и, голосом, полным желания, прошептала:

— Да. Хочу вас обоих.

Люциан не спешил. Он знал, что делает. Его движения стали медленнее, будто он нарочно разогревал моё тело до предела, прежде чем отпустить. Он вышел из меня медленно, почти с лаской, но с такой жадностью в глазах, что дыхание перехватило.

— Смена позиций, — хрипло сказал он, и в его голосе было обещание продолжения, от которого по спине побежали мурашки.

А Себастьян уже стягивал с себя одежду. Его движения были быстрыми, резкими — как всегда. Я смотрела на него и едва не дрожала от предвкушения. Он подошёл, не сказав ни слова, и накрыл мои губы поцелуем. Глубоким. Жадным. Притягивающим, как бездна. Я потянулась к нему — обняла за шею, скользнула бедром по его бедру, а он лёг, притянув меня к себе.

Я села сверху, обхватила его руками — и медленно впустила его в себя.

— Вот так, — прошептал он, и пальцы сжали мои бёдра. — Непослушная девчонка.

Я начала двигаться — в ритме, что рождался где-то глубоко внутри. Мы смотрели друг другу в глаза, а потом — почувствовала, как за моей спиной снова возникает знакомое движение. Люциан. Его руки — уверенные, горячие — скользнули по моей спине, спустились к бёдрам.

— Готова снова стать нашей, детка? — прошептал он, прижимаясь к моей спине.

Я лишь кивнула, не в силах говорить, и чуть сильнее прижалась к Себастьяну. Тот провёл пальцами по моей щеке и снова поцеловал.

И тогда Люциан вошёл в меня сзади. Медленно. Наполняя, расширяя ощущение до невозможного. Я закинула голову, прикусила губу, не сдерживая стон.

Между ними — я была пламенем. Центром силы. И каждый их толчок отзывался в теле вспышками восторга и жара. Я больше не думала. Я чувствовала. Только их — двух братьев, две бури, что сошлись во мне. И я — между ними — сгорала, и рождалась заново.

Себастьян подо мной — твёрдый, надёжный, сдерживающий жар, который готов был разорвать нас всех. Люциан за спиной — огонь в чистом виде, резкий, голодный, будто жаждал меня с того самого момента, как увидел.

Двое. Одновременно. Каждый удар, каждый толчок отзывается в теле, как удар молнии — один уносит вверх, другой тянет вниз, и от этого голова кружится, дыхание сбивается.

Я кричала. Я не могла молчать.

— Боги, — прошипел Себастьян, впиваясь губами в моё плечо. — Она вся дрожит…

— Гори для нас, девочка, — прошептал Люциан, крепко сжимая мои бёдра.

И я действительно горела. Между ними, как живое пламя. Моё тело отзывалось с каждой секундой всё сильнее — внизу скапливалось нечто огромное, неотвратимое. Кульминация надвигалась, как волна, и унести её могла только буря.

— Ещё… — прошептала я, умоляя, требуя. — Пожалуйста…

Себастьян поймал мой взгляд. В нём не было уже ни злости, ни вызова — только яростное желание. Люциан резко толкнулся, и всё тело вспыхнуло, как факел.

— Сейчас… — выдохнул кто-то из них. Или оба.

И я сорвалась.

Оргазм пронёсся сквозь меня, как гроза. Громкий, яркий, долгий. Я изогнулась между ними, потеряв опору, дыхание и связь с реальностью. Казалось, магия вспыхнула в воздухе. Волной, что прошла от меня — к ним. К обоим.

Себастьян застыл подо мной, схватив меня за бёдра, и я почувствовала, как его тело содрогнулось. А следом — Люциан. Он сжал меня, будто боялся выпустить, и я ощутила, как его дыхание сбилось, пока он наполнял меня своей спермой.

Мы рухнули вместе. Три тела. Три сердца. Один взрыв.