Интересно, кто-то сможет побить мой рекорд?
Как только за нами захлопывается дверь, ректор встает из-за стола и, мрачно глядя на нас, спрашивает:
— Какого Ярхаша вы устроили?
— Мы? — неожиданно отвечает Филис, но не заканчивает, запрокидывая голову и рыча в потолок.
— Вы. Оба. Снова, — мрачно произносит Ферст.
— Это недоразумение, господин ректор… — говорю я, собираясь объяснить все, что произошло.
— Недоразумение, что студенты специальности, предполагающей низкий уровень магии, балуются с древними ритуалами? — гневно спрашивает ректор. — У этой традиции всегда было единственное, самое важное правило, которое делает этот ритуал — а это он и есть, даже если кажется игрой — безопасным. Книга должна быть из дома и принадлежать тому, кто приносит клятву.
— А… — растерянно выдыхаю я.
Этого я не знала. Тайра же даже не обмолвилась об этом. Или тоже не знала?
— Алфавит учат в школе, студентка Сирен, — говорит ректор. — Ты-то, Филис, что там забыл?
— Гасил огонь, — цедит сквозь зубы Адреас, глядя в пол перед собой.
Ректор молчит некоторое время, задумчиво разглядывая нас обоих.
— Знаете, что? — наконец произносит он. — Вы слишком часто оказываетесь вместе там, где происходят неприятности. Пожалуй, давайте просто узаконим ваши неприятностные отношения.
— Что вы имеете в виду? — Филис вскидывает взгляд.
— Твой брат сказал, что тебе нужно научиться брать на себя ответственность, — отвечает Ферст. — Думаю, мое решение поспособствует этому.
Он садится за стол, достает бумагу и что-то начинает писать.
— Господин ректор? — осторожно спрашиваю я.
— С этого момента я назначаю Адреаса Филиса официальным наставником Ярики Сирен, — с этими словами он ставит размашистую подпись и скрепляет ее магической печатью.
Глава 18
Я смотрю на лист бумаги в руках ректора как на приговор. Слова медленно доходят до моего сознания, и я чувствую, как по спине пробегает холодок.
— Наставником? — переспрашиваю я, надеясь, что ослышалась.
— Именно так, — кивает Ферст, откладывая документ в папочку на углу стола. Похоже, в ту же, где данные о моей магии. — С этого момента студент Филис полностью отвечает за академическую успеваемость студентки Сирен, за ее поведение и... скажем так, за количество инцидентов с ее участием.
Он говорит отстрененно, как будто просто выносит вердикт. А потом поворачивается к Филису и, глядя в упор с легкой усмешкой, продолжает:
— Чтобы ты, Адреас, не испытывал никаких иллюзий в отношении моего распоряжения: графа “наставничество” будет отдельно введена в твой бланк успеваемости. Ты же не хочешь испортить себе диплом?
Адреас сжимает кулаки и смотрит на ректора так, что я даже начинаю сомневаться, не пустится ли он сейчас во все тяжкие и не нападет ли на Ферста. Лицо Филиса становится еще более хмурым, если это вообще возможно.
— Господин ректор, — начинает он сквозь зубы, — я не думаю, что это хорошая идея...
— А я думаю, что это отличная идея, — перебивает его Ферст. — И если тебя это успокоит, я уверен, что ты справишься. Если постараешься, конечно.
Я вскакиваю со стула:
— Но я не согласна! Почему кто-то должен за меня отвечать? Я не ребенок!
— Тогда прекрати вести себя как ребенок, — холодно отвечает ректор. — Два инцидента за два дня — это многовато даже для первокурсника. Либо ты принимаешь помощь наставника, либо можешь покинуть академию уже завтра.
Слова ректора отрезвляют. Я сжимаю пальцы на книге, чувствуя, как снова поднимается знакомая волна гнева. Но потом вспоминаю маму, наш дом, отсутствие денег и перспектив. Альтернативы у меня нет.
— На какой срок? — цежу я сквозь зубы.
— Пока что до конца семестра, — отвечает Ферст. — Если за это время вы покажете хорошие результаты, наставничество будет отменено.
Адреас молчит, но по его лицу видно, что он в ярости.
— Свободны, — кивает ректор на дверь. — И помните, студентка Сирен: утром в шесть на тренировочном полигоне. Не опаздывайте. А, Ярика… Отдайте книгу.
Я с трудом отдаю Ферсту фолиант, чувствуя, будто отрывают часть меня.
Мы выходим из башни ректора в полном молчании. Воздух между нами буквально потрескивает от напряжения. Адреас идет рядом, его челюсти сжаты так, что в голубых глазах бушует ледяное пламя.
— Довольна? — наконец произносит он, когда мы отходим на безопасное расстояние от башни.
— Думаешь, мне это нравится? — огрызаюсь я, резко поворачиваясь к нему. — Я с тобой не хочу иметь ничего общего! Вообще хотела бы не пересекаться! Какого Ярхаша ты все время оказываешься рядом?
— Да? — его глаза сверкают в свете фонарей. — Какого Ярхаша ты влипаешь в какие-то постоянные проблемы?
— Мои проблемы вообще тебя не касаются! — кричу я, тыча пальцем ему в грудь. — И вообще, если бы ты не лез со своими советами, ничего бы не произошло!
— Теперь касаются! — рычит Адреас, хватая мое запястье.
— Пусти! — я пытаюсь вырвать руку, но его пальцы сжимаются сильнее.
— Нет, ты меня выслушай, упрямая ящерка! — он делает шаг ближе, и я чувствую исходящее от него тепло. — Ты притягиваешь неприятности, как... как...
— Как что? — шиплю я, поднимая подбородок и встречая его взгляд.
— Как магнит! — выпаливает Филис.
Его голос дрожит, а зрачок на мгновение становится вертикальным. Я вспоминаю, что он самый настоящий дракон. Властный, сильный, а я… Отчего-то не боюсь. В глубине души появляется что-то другое. Гораздо более опасное…
Мы стоим слишком близко друг к другу. Я чувствую его дыхание на своем лице, вижу в слабом отсвете фонаря, как бьется жилка на его шее. Мое сердце бешено колотится в груди, воздуха катастрофически не хватает.
— Тогда держись от меня подальше, — шепчу я, но почему-то не отхожу.
— Теперь не смогу, — так же тихо отвечает он. — Я теперь твой наставник.
Его взгляд скользит по моему лицу к губам и замирает. Я медленно, тяжело сглатываю.
Прохлада осенней ночи касается горящих щек, нас окутывает темнота, обостряющая чувства, кажется, что больше никого нет, только мы вдвоем.
— Филис... — начинаю я, Ири шипит, и Адреас резко отстраняется.
— Ты… готова к тренировкам со мной? — усмехается он, а по спине пробегает холодок.
Филис разворачивается и уходит, оставляя меня стоять посреди двора с бешено колотящимся сердцем и полной неразберихой в голове.
Я возвращаюсь в абсолютно тихий, словно даже пустой, жилой корпус. Лиссы почему-то нет, поэтому я, даже не особо стараясь быть бесшумной, привожу себя в порядок и заваливаюсь спать. Даже не обольщаюсь, что грядущий день будет легким.
Утром в пять сорок пять я уже стою на тренировочном полигоне, кутаясь в старый плащ. Сон не шел всю ночь — то вспоминались слова ректора, то последние слова Адреаса перед уходом.
Иридан сонно переливается на моем плече, явно недовольный ранним подъемом. Я его понимаю — мне тоже хочется вернуться в теплую постель и поспать хотя бы пару часов перед завтраком. Но не думаю, что еще одна отработка мне сейчас особо сильно нужна.
Постепенно подтягиваются мои однокурсники. Лица у всех мрачные, многие зевают и с трудом держат глаза открытыми. Бин и Бен сегодня даже не спорят. Похоже, просто еще даже не проснулись.
Но все без исключения смотрят на меня с откровенным неприятием. Даже когда появляется Тайра, тоже бросает на меня взгляд, полный укоризны.
Вот и сходила на посвящение, чтобы не быть изгоем. Теперь мне не просто не доверяют, меня ненавидят.
— Из-за тебя мы теперь неделю будем вставать в шесть утра, — бормочет она, не глядя мне в глаза.
— Тайра, я не знала про правило с книгой, — твердо говорю я. — Я вообще не хотела в этом участвовать. Ты же знала, что у меня нет своих книг.
Она только насупливается, потому что ответить ей нечего.
