Варвара начинает расследование (СИ) - Шумская Елизавета

И подал мне руку. Пришлось опереться на неё и слезть со стула.

— Отчего же нет? — удивилась я.

— А оттого, сударыня, что сие — обыкновенная штамповка, — пояснил Афанасий Всеславович. — Терновы три столетия назад сию формулу изобрели. Тогда, бесспорно, это был прорыв. Но с тех пор они всем ставят примерно одно и то же. Хорошо ещё, что нежить не эволюционирует, — не то давно бы одним когтём такие защиты вскрывала.

— И что же, у всех одно и то же? — поразилась я, буквально слыша, как в моём мировоззрении разрушается пьедестал рода Терновых.

— Не у всех, — согласился с сомнением, прозвучавшим в моём голосе, Смородинов. — Но за индивидуальную работу, сами понимаете, и цены иные.

— Они и так немало беру! — возмутилась я.

— Так защита против нежити рабочая, — хмыкнул мой собеседник. — Снаружи её никакая нежить не пробьёт. А зародиться нежити в доме знак не позволит. Чего же ещё желать?

Тут он меня уел.

— А может кто-то её, в смысле защиту, разрушить? Например, человек изнутри? — спросила я.

— Мне известны несколько особ, способных сломать что угодно, — усмехнулся мужчина. — Но печати Терновых трудно испортить. Они вплавляются в камень, магией проникая сквозь всю структуру. Даже если разбить камень, знак будет держаться.

Я приуныла. Ничего не понимаю. Как же наругша тогда попала в дом?

— А защиту можно, хм, отключить? — наудачу спросила я.

— И зачем же такой прелестной барышне столь опасные знания? — прищурился Афанасий Всеславович. Но ответа ждать не стал и произнёс: — Разумеется, можно. Хозяину выдаётся особая печать, дабы он отключал защиту раз в год, когда Терновы приходят её перепроверять и подпитывать.

— А почему они сами не могут её отключать? — удивилась я.

— Чтобы не возникло соблазна навредить, — с иронией в голосе пояснил Смородинов. — Представьте сами, сударыня: поссорился какой-нибудь Тернов с кем-либо, явился к его дому, встал невдалеке — и отключил защиту. Остаётся только нежить дождаться.

— Или призвать, — пробормотала я.

— Мне нравится ваш живой, незамусоренный стереотипами ум, — засмеялся Афанасий Всеславович. — Не теряйте сего качества даже ради удачного замужества, сударыня.

Это он так намекает, что я неженственно себя держу? Матушка с ним бы согласилась. И пришла бы в ужас от разговоров, которые я веду.

— А где вы храните свою печать? — отмахнувшись от этих мыслей, спросила я.

В реальной жизни никакой здравомыслящий человек не ответил бы мне правду. Такие вещи не разглашаются. Но мороки живут по другим законам.

— В прошлый раз Ростик помогал Терновым. Не знаю, возвратил ли он печать или нет. Так-то она в сейфе должна лежать.

Если Смородинов-младший хоть немного похож на моих братьев, то, разумеется, она всё ещё валяется в его комнате. Шишиги разбери! Вот почему дверь в его комнату была открыта! Кто-то постарался до меня! А почему не закрыл? Спешил? Ошибся? Хотел вернуть печать после ужина?

А ведь Ираида Семёновна как-то странно отреагировала, когда я намекнула на дубль ключа.

— И каково же теперь ваше мнение о защите Терновых, сударыня? — когда Афанасий Всеславович улыбался, во внешних уголках его глаз собирались мелкие морщинки, и это было так по-настоящему, что я на миг засомневалась, морок ли передо мной. А ещё мне стало вдруг грустно, что жизнь этого человека прервалась так рано и явно от рук того, кому он доверял.

Сообразив, что, погрузившись в свои рассуждения, уже долго молчу, я сдавленно выдавила:

— А каково ваше собственное суждение на сей счёт, сударь?

⟰ ⟰ ⟰

Теперь, зная про печать, я понимала, что снять защиту можно было легко. Подойди к любому из знаков, приложи — и готово. Однако где именно этот мерзавец — кто бы он ни был — этим занимался? Эх, не спросила я, как много времени на сам процесс уходит… Но вот лично я бы побоялась делать такое в помещении, куда любой может зайти.

С другой стороны, какая мне разница, где это происходило? Вряд ли же убийца там написал что-то вроде «Здесь творил злодейство я такой-то». Какие-то нетщеславные ныне пошли преступники! Никакого стремления к славе и памяти в веках!

А ведь призывающий мог там что-то и потерять! Вдруг мне повезёт? Но если это произошло в общих комнатах, то потерять мог и непричастный человек. Я задрала голову вверх, а потом опустила взгляд вниз, будто могла пронзить им пол или потолок. Печати же накладываются и на самую низкую, и на самую высокую точки дома. То есть минимум по одной есть в подвале и на чердаке. Вряд ли там часто ходят те самые непричастные и теряющие вещи люди… Стоит посмотреть…

Я направилась на поиски хоть кого-то из мороков, лучше всего прислугу, чтобы спросить про вход в подвал. Первой мне попалась Галка. Она удивлённо посмотрела на меня.

— Так из задней двери выйдите, налево и там сразу будет. Три ступеньки вниз, дверь. Только там вход низкий. Пригибайтесь сильнее, а то впечата… ударитесь сильно. И это… ключ у Ираиды Семёновны возьмите.

— А только у неё ключ есть?

— Конечно! Там же копченья и вина хранятся! Такое доверить никому нельзя! Пожрут и попьют усё!

Тут я с ней не могла не согласиться.

— А другого подвала нет или входа в подвал из дома? — этот мне не подходил. Выйти из особняка я не могла.

— Какого другого? — удивилась Галка. — А этот чем вам не такой?

Я отмахнулась. Нет так нет. По крайней мере, служанка про него не знает. Можно, конечно, у кухарки с экономкой спросить и даже у хозяев дома, но я решила начать с чердака, коль уж с подвалом не вышло. Время идёт, а у меня до сих пор нет ответов.

Вход на чердак мне показали. Лестница, когда-то добротная, сейчас доверия не вызывала. Я скептически потыкала её ногой.

— Только это… не убрано там давно, барышня, — предупредила меня Галка, косясь с опасением. Наверняка думала о том, что, когда я, вся в пыли, с чердака выползу, именно её с руганью отправят его вычищать.

— Легко себе могу это представить, — пробурчала я и начала подниматься. Как же всё же проще мужчинам: у них и брюки уже, и сил больше.

Я откинула крюк с люка, сунула голову в проём и огляделась. После чего забралась уже на сам чердак. Зато мы меньше, нам проще куда-то пролезть. А это весьма актуально в данный момент, ибо, похоже, сюда стаскивали все вещи, которые были больше не нужны, но и выкинуть рука не поднималась. Заставлено было всё-всё. Сундуки, какая-то мебель, перевязанные тюки с непонятным содержимым. В детстве я завопила бы от восторга и ринулась бы с Волькой и Олежкой искать сокровища. Сейчас только поморщилась. Здесь можно спрятать гору улик, и её никто никогда не найдёт. А ведь если злодей здесь что-то творил, то мог и спрятать что-то важное. Лучшего места для вещей, которые небезопасно хранить в собственной комнате, не найти! Попробуй тут что-то отыщи! Сам скорее заблудишься!

На моё счастье, в косой крыше имелись окна, да и высота наклонного потолка оказалась вполне приличной. В какой-нибудь стране на западе с их маленькими площадями такое место и вовсе бы назвали мансардой и поселили бы сюда жильцов или каких-нибудь бедных родственников.

Я облегчённо вздохнула и опустила благоразумно захваченный с собой канделябр на три свечи. Конечно, свет из окон достаёт не везде, но хотя бы часть можно рассмотреть и так. Тем более у меня есть такой замечательный помощник как тишайший дар. Чую, к концу рейда его уровень подскочит сильнее всего. Позорище. Я довольно зажмурилась. Нет, я не бунтарка… но так приятно! Обидно только, что никому о подобном и не расскажешь.

Активировав дар, я начала обходить весь чердак, стараясь не пропустить ничего. Пыли здесь действительно оказалось немало, глаза даже начали слезиться. Возможно, ещё и потому, что приходилось постоянно напрягать зрение. Тени, летящие пылинки, сложенные как попало предметы и солнечные лучи превращали обычный чердак в заколдованный лес, где можно найти и чудище, и волшебный цветок.

Дар то и дело срабатывал на какую-то ерунду. То детский тайник под днищем развалившегося стула, то спрятанное любовное послание, датированное ещё позапрошлым веком, то бутылка с выдохшимся алкоголем, то одиночная золотая серёжка, завязанная в лоскуток. Украл, что ли, кто-то и тут спрятал, а забрать не успел?