— Слышал что-то, — буркнул Жук.
— Граница между ними — это Нить. Я один из шести князей-пауков, которые отвечают за сохранность границы и возможность проникновения нечисти из Межени. Триста лет назад я влюбился в Бабочку из Светлицы. В наказание за это старшие пауки наложили на меня проклятие. Но проклятие не действует на тех, в ком есть кровь Межени. Таких, как Муха.
— А с Бабочкой-то что? — прищурился Жук. Арахней отвёл глаза.
— Умерла, — пояснила за него Муха. — Но он не убивал её нарочно. Это был несчастный случай.
— Неважно, — упрямо сказал Жук. — Он убил Бабочку, получил проклятие на шею. Границу забросил. А нам вместо него пришлось защищать Светлицу от нечисти.
— Ты прав, — согласился Арахней. — Я не должен был забывать о своих обязанностях и нарушать закон. И не должен был замуровывать себя в замке на триста лет.
Жук молчал. Чай в его кружке едва заметно дымился.
— Ос знал про это? — спросил он наконец. — Что ты не чудовище, а просто сидишь в замке?
— Знал, — ответил Арахней. — Он скрывал правду о пауках, потому что служит Шершням. А Шершням выгодна любая вражда. Они на ней наживаются.
— А ты? — Жук посмотрел на Муху. — Ты знала всё это, когда осталась с ним?
— Не всё, — призналась Муха. — Но чувствовала, что он не лжёт. А теперь… теперь я просто хочу быть с ним. Даже если все будут против.
Жук опустил голову. В голове шумело, в груди саднило. Ему хотелось кричать, крушить, убивать. Но не паука, а кого-то другого. Того, кто обманывал его всю жизнь.
— И что теперь делать мне? — спросил он невесело.
— Останься с нами, — предложила Муха. — Присмотрись. А потом решишь.
— Твоя рука с нитью Межени может пригодиться на границе, — поддержал Муху Арахней.
Жук поднял глаза. Посмотрел на Муху — на её новое платье, на её спокойное лицо, на то, как она положила ладонь поверх руки Арахнея.
Он всё ещё злился и ревновал. Но где-то глубоко, там, где жила его детская вера в справедливость, зародилась надежда. Надежда на то, что в этом мире он ещё способен на что-то хорошее.
— Ладно, — сказал он. — Останусь. Но если ты, паук, хоть раз…
— Не угрожай, — перебил Арахней без злобы. — Я сам себя накажу строже, чем ты когда-либо сможешь.
Муха вздохнула и сжала их руки. Одну, потом другую.
— Дураки, — сказала она. — Вы оба дураки. Но теперь мы будем разбираться с нечистью вместе.
На кухне запахло свежим хлебом и мёдом. Из самовара пошёл пар. Где-то в глубине замка Ариадна тихо запела романс.
Жук прислушался, краснея, осторожно отодвинул чашку и с задумчивым видом скользнул бочком к двери. Арахней и Муха переглянулись…
А в полицейском участке Светлицы капитан Ос сидел за столом, посмеиваясь в усы.
— Всё идёт по плану, — бормотал он, любовно разглаживая лежащую перед ним карту. — Благодаря моим стараниям князь Арахней вернулся на границу. Пропуск в Межень у меня в кармане! Интересно, там все паучихи такие же шикарные, как Ариадна?
