Узница обители отбракованных жён (СИ) - Милославская Анастасия

Октавия медленно подняла руку в перчатке и указала пальцем прямо мне в грудь.

– Я думаю, это она убила.

Я не сдержалась и коротко фыркнула, а затем ответила:

– Тебе бы очень этого хотелось, но это была не я.

Сыщица из неё так себе.

– Верховный, мы же опросили прислугу, – Октавия проигнорировала мои слова, обращаясь только к Мареку. В её тоне сквозило торжество. – Одна из служанок доложила, что Роксана Беласко конфликтовала с управляющим прямо перед его гибелью. Служанка застала их в этой самой комнате. Он бил ведьму – так сильно, что даже пришлось вызывать ей лекаря. У неё был мотив. Наверняка, Беласко была зла.

– После того как он ушёл, я оставалась в комнате, – мой голос звучал ровно. – Ваш пёс был там, господин Драгош. Вы ведь знаете... вы видели, что я не выходила.

В коридоре повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Лишь Юлиан продолжал всхлипывать, баюкая свою искалеченную руку и сетуя на то, что лекаря всё ещё нет. Муж косился на палец, лежащий прямо передо мной, но не решался поднять его, видимо, опасаясь пса.

В этот момент из полумрака коридора вынырнули двое инквизиторов, которых Марек ранее отправил куда-то. Они двигались бесшумно, словно тени, и остановились в паре шагов от Верховного.

Один из них протянул Мареку связку сухой, ломкой травы, небрежно перевязанную клочком белой тряпицы.

– Нашли под матрасом Роксаны Беласко, господин, – отрапортовал инквизитор. – Похоже на особый сбор. Если его сжечь или просто держать в закрытом пространстве, он наводит морок.

Они обыскивали мою комнату?!

Марек взял травы, поднес её к маске, словно вдыхая.

– Так и есть, – голос Верховного прозвучал странно глухо. – Это тот самый сбор. Думаю, ты права, Октавия. Роксана Беласко навела морок на моего пса и убила управляющего. Должно быть, дар Видящей, проснувшийся так внезапно, сделал её безумной. Неконтролируемая сила всегда ищет выход.

В этот миг мой мир, едва начавший обретать устойчивость, с грохотом обрушился в бездну. Внутри меня что-то оборвалось – с тонким, жалобным звоном лопнувшей струны.

Ужас, ледяной и вязкий, как болотная жижа, хлынул в горло, вытесняя воздух. Мне казалось, что стены коридора начали медленно сдвигаться, стремясь раздавить меня, превратить в пыль.

Марек был единственным на кого я могла рассчитывать и теперь…

– Нет! – я рванулась к нему, вцепляясь в жесткую ткань его камзола. – Это не моё! Мне подбросили! Вы не можете так думать, не можете! Я не стала бы... как можно называть меня безумной? Я в здравом уме, вы ведь знаете, господин Драгош!

Октавия издала торжествующий, свистящий звук – не то смех, не то вздох облегчения.

– Поделом тебе, – прошипела она голосом, полным ядовитого восторга. – Ты думала, мы не узнаем? Мой господин никогда не ошибается.

– Марек... – выдохнула я с отчаянием, глядя прямо в холодное серебро его маски.

Я увидела, как его широкие плечи резко напряглись, когда я произнесла его имя. Именно сейчас, в эту самую секунду, я до безумия жалела, что не могу видеть его глаз.

– Отведите её в ту же комнату, – ледяным тоном скомандовал Верховный, обращаясь к своим теням. – Её дверь всегда должны охранять двое. А завтра утром я казню Роксану Беласко лично.

Он подался ближе, нависая надо мной, закрывая ото всех. Я почувствовала его запах, когда резко втянула воздух. В животе что-то болезненно сжалось.

– Как видишь, я не нарушаю своих обещаний, – голос Марека был тихий и низкий. – Ты умрёшь от моей руки.

– Чудовище, – прошипела я. – Ты такой же, как и остальные.

Ответа не последовало. Инквизиторы грубо перехватили мои локти, лишая возможности сопротивляться, и потащили прочь по коридору. Октавия провожала меня взглядом. Я отчётливо ощущала его на себе.

Я видела, что Мор – пёс Марека – дёрнулся, клацнув зубами, будто хотел защитить меня. Но, повинуясь жесту хозяина, сел на месте, яростно прижав к голове уши и глухо рыча.

И тут Юлиан, про которого все на мгновение забыли, подал голос.

– Подождите! – выкрикнул он, и в его тоне удивление смешалось с какой-то извращенной, гнилой радостью. – Подождите, Верховный Инквизитор! Мою жену правда ждёт смерть? Прямо завтра?

Тени Марека остановились, я повисла в их руках.

– Именно так, – коротко бросил Верховный, уже отворачиваясь.

– Мы очистим мир от скверны, – добавила Октавия.

Юлиан замялся, баюкая свою окровавленную руку, а затем облизнул губы, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек, от которого меня всегда бросало в дрожь.

– Я хотел бы напоследок... ну, вы понимаете... получить своё. Исполнить, так сказать, супружеский долг. Раз уж её завтра не станет...

Я дёрнулась, пытаясь вырваться из хватки теней. К горлу подкатила волна нестерпимой тошноты.

Что ещё можно было ожидать от Юлиана?

– Законом не запрещено, – пожала плечами Октавия, в её голосе явственно была слышна ухмылка.

Кто бы сомневался. Принцесса явно злорадствовала.

– Тронешь меня – тебе не поздоровится, – зло выплюнула я, глядя мужу прямо в глаза. – И да, Юлиан, я тебе официально угрожаю. Можешь добавить это к моему списку грехов.

Юлиан лишь криво усмехнулся. Он обернулся, глядя мне за спину, где в коридоре показалась сутулая фигура лекаря.

– О, а вот и лекарь, – протянул он с облегчением. – Надеюсь, он ещё сможет прилатать мой палец назад.

Затем Юлиан подался ко мне ближе. Его губы почти коснулись моих, когда он прошептал:

– Я приду, любовь моя. Сразу после того, как лекарь закончит. Жди меня. Я возьму у него особое зелье… такое, чтобы ты не брыкалась и не смогла сопротивляться. Я скрашу последние часы твоей жизни, не сомневайся.

Глава 14

Меня захлестнула волна холодного, липкого ужаса, перемешанного с яростью. В этот момент за моей спиной раздался суровый, вибрирующий силой голос Марека:

– Ты можешь прийти, Юлиан. Если твоя жена не против.

– Я против! Против! – выкрикнула я, и мой голос эхом отразился от сводчатых потолков коридора.

Юлиан страдальчески поморщился и развернулся к Верховному. Его лицо, испачканное кровью, выглядело одновременно красивым и по-жалкому омерзительным.

– Сначала твой пёс откусил мне палец, Марек, а теперь ты запрещаешь мне спать с моей же женой? – он возмущенно вскинул здоровую руку.

– Она тебя не хочет, – отрезал Драгош.

– Она смертница! – попытался возразить Юлиан, но уже несколько робко. – Завтра на рассвете Роксана умрёт! Какая разница приду ли я к ней, скажи на милость?

– Тебя совсем не тревожит смерть жены, не так ли? – в голосе Марека проскользнула ледяная нотка любопытства.

– Раз она убийца, то туда ей и дорога! – Юлиан раздражённо дернул плечом.

Я не выдержала и рассмеялась – горько, надрывно, с привкусом желчи на языке.

– А не боишься оставаться с убийцей вдвоём, Юлиан? – я сощурилась, глядя на него с вызовом. – Спать в одной постели с такой, как я, зная, на что я способна... а?

Юлиан на мгновение замер, но тут же расплылся в знакомой мне маслянистой улыбке.

– Душа моя, мои чувства всё ещё пылают слишком ярко. К тому же… умирают те, кто причинил тебе вред. А я собираюсь ласкать тебя, дарить наслаждение.

Меня ощутимо передёрнуло от омерзения.

Но в одном он прав. Гибнут те, кто вредят. А ещё те, кто ночуют в обители. Иначе Юлиан бы был первым, кто умер. Но он ведь всегда уезжает.

Интересно… если Юлиан останется, его ждёт смерть? Во мне взыграла кровожадность.

Я смотрела на мужа и понимала: он знает. Он прекрасно знает, что я никого не убивала. Знает, что я всегда была робким невинным созданием. Поэтому и не боится. Ему просто удобно подыгрывать этой лжи. А Марек... проклятое чудовище в серебряной маске!

Я медленно перевела взгляд на Драгоша. Внутри меня всё выгорело, осталась только пустота. Я вспомнила его собственные слова, которые он бросил мне совсем недавно, и решила вернуть ему их.