- Плохой я отец, Арджун, если бы я тогда не согласился на брак моей малышки Жанны, то моя дочь сейчас была бы жива, - тихо сказал мужской голос с горечью и болью.
- На всё божья воля, дорогой мой друг, тут нет твоей вины, - ответил ему знакомый голос лекаря. - Юная баронесса тоже осталась одна, я помогаю ей, но я связан словом с графом, ты же знаешь, мне скоро придётся вернуться.
- Да, девочка попала в сильную передрягу, будь она моя дочь, я бы всё сделал, чтобы её спасти. Арджун, она так удивительно похожа на Жанну, - голос мужчины дрогнул, и кто-то убрал локон волос на моём лице.
Я лежала, прислушиваясь к разговору двух мужчин, стараясь не шевелиться. Болела голова, но в общем состояние моё было более-менее сносно. Главное, жива осталась. Мадам Бено, скорее всего, так не повезло, как мне, с горечью подумала я, и горло сжалось в спазме, вызвав сильный кашель.
Я инстинктивно закрыла рот рукой и распахнула глаза. Рядом с кроватью, где я лежала, стояли лекарь и незнакомый пожилой мужчина с огненно-рыжей шевелюрой и такими же усами, торчащими в разные стороны.
— Катрин, слава богу! Как вы себя чувствуете? — спросил меня обеспокоенным голосом Арджун.
— Спасибо, хорошо, — ответила я ему и улыбнулась, продолжая рассматривать забавную внешность рыжего месье.
— Вот, дорогая, выпейте, это отвар из трав, он смягчит ваше горло и поможет быстрее очистить кровь от угарного газа. — Арджун помог мне присесть и подал кружку с жидкостью, пахнущей валерьяной, пустырником и мелиссой.
Я сделала глоток ароматного настоя. «Благодарю», — произнесла я, намереваясь задать вопрос, ответ на который был мне известен, но всё же я надеялась на чудо.
— Мадам Бено? — с надеждой в голосе спросила я.
Арджун покачал головой и отвернулся, скрывая увлажнившиеся глаза от слёз.
Месье Гюлен перекрестился. «Хорошая женщина была, упокой господь её душу».
- Виновных накажут?
- Да кто же их накажет? У мадам родни не было, суда над виновниками просить некому. Да если б и были, кто против этих дворян выступит, ещё и виноватым останешься. Месье Гюлен покачал головой.
- Приношу извинения, баронесса. Я сразу не представился, к вашим услугам, месье Гюлен. Мужчина слегка поклонился.
- Очень приятно, месье, только я теперь не баронесса. Можно сказать, что я никто. Я усмехнулась. - Зовите меня по имени, мне будет весьма приятно.
- Арджун мне рассказал вашу историю, и я, всё взвесив, решил вам помочь и сочту за честь назвать вас своей дочерью.
Я удивлённо заморгала, совсем не ожидая, что мой вопрос сможет решиться так легко, и перевела взгляд на Арджуна.
— Мой друг, уверяю вас, вы никогда не пожалеете о своём решении. Баронесса — это кладезь знаний и умений, она принесёт славу вашему имени, вот увидите, — лекарь довольно потёр руки. — Месье Гюлен, вы сняли огромную тяжесть с моих плеч.
- Катрин? Что скажете?
- Я даже и не знаю, как выразить свои чувства, - я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. - Это так неожиданно, вы спасаете меня, месье, в прямом смысле этого слова, я так вам благодарна. - Слёзы потекли из моих глаз.
- Ну-ну, милая, не стоит, всё будет хорошо. Сегодня же справлю вам документы. А сейчас извините меня, пойду распоряжусь насчёт завтрака. - Месье Гюлен поклонился и вышел из комнаты.
7
С кухни тянуло чем-то подгоревшим, рыбными потрохами и помоями. Я притормозила возле двери и прислушалась. Доносились голоса, и диалог, который они вели, вряд ли можно было назвать дружелюбным.
— Нет у меня сейчас денег, ты же знаешь, у хозяина дочь объявилась, везде свой нос суёт. С кухни я её спровадила, а вот за аптекарской выручкой теперь она смотрит, каждый луидор подсчитывает. Даже мне на покупку продуктов деньги она выдаёт. Так что пока только едой возьмёшь, а я что-нибудь вскорости придумаю, не переживай.
— Мне-то что переживать? Хромому ты деньги должна, не я. Моё дело маленькое: забрал — отдал, но я тебе скажу, что терпение у него заканчивается, ты же знаешь, у нас во «Дворе чудес» не любят, когда своих бросают, поняла?
— Поняла, сказала же, я что-нибудь придумаю, — пробурчала повариха.
— Ну всё, бывай, на следующей неделе приду, и если денег не будет, пеняй на себя, у хромого разговор короткий: ножичком по горлышку и в Сену. — Мужчина засмеялся, хлопнула дверь, и через мгновение послышались женские всхлипы.
Немного подождав, я распахнула дверь и вошла в вонючее помещение.
— Добрый день, мадам, — проходя на кухню, поздоровалась я с поварихой.
— Добрый, чего надо? — зло ответила она мне и посмотрела на меня взглядом, полным ненависти.
Когда я стояла за дверью и слушала беседу кухарки с неизвестным господином, прониклась к ней жалостью и сразу же подумала о том, что следует разузнать у неё о её проблемах и, возможно, оказать ей помощь и финансовую поддержку на правах хозяйки. Но её поведение и этот её взгляд мгновенно заглушили во мне всё моё изначально возникшее доброжелательное отношение к этой особе. Решив с ней более не расшаркиваться, сказала надменным тоном:
— Мне нужно молоко, и быстро.
— Я вам, мадам, не корова, вымени у меня нет, — противно засмеялась повариха и выплеснула рыбьи потроха в лохань, у которой стояла я. Кишки плюхнулись в почти полную ёмкость помоев, обдав меня зловонными брызгами. Кухарка усмехнулась и, уперев руки в бока, посмотрела на меня с вызовом.
От такого бесцеремонного, наглого поведения женщины я на секунду оцепенела. Глубоко вдохнула и, пытаясь успокоить бурлящую во мне ярость, досчитала до десяти. Сщурила глаза и сказала нарочито доброжелательным голосом: «Не стоило этого делать, дорогуша». И, резко развернувшись, быстрым шагом покинула кухню.
Вдогонку мне послышался издевательский смех и ехидные слова поварихи: «А то что?»
Я остановилась. Негодование во мне кипело с такой силой, что моим первым желанием было вернуться и залепить чем-то увесистым по наглой физиономии поварихи. Но спящий младенец, пригревшийся на моих руках, остановил меня от столь опрометчивого поступка. Я через силу заставила себя молча продолжить свой путь.
Надо что-то делать, и срочно, есть приготовленную еду этой женщиной я точно теперь не буду, и дело совсем не в том, что её еда омерзительна на вкус, теперь, когда я случайно подслушала её разговор, наши жизни с месье аптекарем, скорей всего, висели на волоске. Повариха стояла перед выбором, озвученным её собеседником, и этот выбор, исходя из её поведения, был явно не в нашу пользу.
