Не зли новенькую, дракон! (СИ) - Лэйми Агата

— В этот раз всё будет по-другому, слышишь? — шепнула Вереску, почесав его за ушком, после ночного ужина из двух флэшек от Лиама он изрядно поправился. – Я знаю, что это начало чего-то другого. Лучшего.

Потому что взгляд, которым смотрел на меня Эван, просто не мог лгать.

Планшет академии слабо пиликнул, привлекая к себе внимание и вырывая из мыслей о прошлой ночи, о руках Эвана, что блуждали по телу, доставляя такое удовольствие, какое никогда не испытывала, ни с Лиамом и уж точно не наедине с собой.

Я вздрогнула, стиснув пальцами планшет. Нет, нет! Это должно быть какая-то ошибка, сбой системы, потому что этого не может быть!

«Сибил Уайт» её имя, выведенное холодным безжизненным шрифтом на экране планшета, значилось напротив графы наставник. На том самом месте, где раньше было имя Эвана!

Мир, только что окрашенный в теплые, радужные тона ожидания, резко сузился до холодного, безжизненного свечения планшета в моей руке.

Там, где еще вчера, где всего несколько часов назад было выведено «Эван Рейн», стерто, заменено… Как будто его и не было.

Что ещё за Сибил Уайт?! Почему она значится как мой наставник?! Планшет хрустнул в моих руках, по нему поползли чёрные густые тени, пробуждая магию отца.

Ректор. Это его рук дело. По спине пробежала холодная волна, а в ушах загудело от наступающей ярости, что пробуждалась вновь. Дикая. Необузданная, сметающая всё на своём пути, как тогда с Лиамом.

«Наставника нельзя менять в течении месяца», – его слова всплыли в памяти, холодные, официальные и так легко нарушившиеся, когда Эван стал ему неудобен. Нас лишили последней «официальной» возможности быть вместе днём.

Пол хрустнул под каблуками.

И пусть теперь объяснит мне лично, почему правила в его академии нарушаются так быстро, когда становятся неугодны ректору.

Потому что Эван Рейн перестал быть просто наставником или мимолетным увлечением. Он стал... моим. Моей территорией. Моей семьей, которую я только начала выстраивать. А семью Беннетов просто так не отдают. Ее защищают. Любой ценой. Любыми средствами. Даже средствами тьмы.

Вереск, почувствовав сдвиг в моей энергии, осторожно подплыл на своем облачке, усевшись на плечо. Его черные глазки смотрели не с испугом, а с готовностью. Громко пискнул, распушив усы.

— Мистер Кроули сейчас занят, — взволнованно выкрикнула его секретарша, поспешно убрав ноги со стола и взметнувшись, словно преграждая мне путь.

— Мне всё равно, — холодно произнесла я, даже не удостоив её взглядом и толкнув дверь перед собой рукой.

Дверь кабинета ректора с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Мужчина, сидевший в кресле, даже не вздрогнул, лишь поднял голову от стопки документов перед ним.

— Мисс Беннет, — голос ректора был спокойным, ледяным. Он медленно положил бумагу. — Я не припоминаю, чтобы назначал вам встречу. И уж тем более не давал разрешения врываться ко мне подобным образом. Но могу угадать цель вашего визита. Присаживайтесь, — указал рукой на кресло напротив себя, Вереск не дождавшись приглашения, слетел на его папку с документами и возмущённо пискнул.

Я опустилась на сидение, сжав руками подлокотники и ощущая, как внутри всё кипит от гнева, как тени пробуждаются, готовые вырваться наружу. Гнев. Родители научили меня тому, что даже гнев может быть разный, он может быть разрушающим, как лава, как молния в небе, что оставляет после себя хаос… А может быть другим. Помогающим добиваться своих целей.

Глубокий вдох.

— Когда я просила убрать мне наставника, Вы отказались, ссылаясь на правила академии, сейчас успешно о них забыли, когда стало неудобно, — вскинула подбородок, заглядывая мужчине прямиком в глаза. – И всё из-за ночных полётов?

— Ночные полёты, — губы ректора дрогнули, а взгляд стал серьёзным. – Что ж, то действительно нарушение правил академии Аркан, но не настолько серьёзное, чтобы отлучать от наставничества. Переводя вас в нашу академию, ваши родители дали достаточно чётко понять, что у нас вы должны быть в безопасности.

Родители. Ну конечно, после ситуации в другой академии, они просто не могли не вмешаться и не проконтролировать всё, посадив меня в импровизированную золотую клетку.

— И вы считаете, что ночные полёты угроза этой самой безопасности? – я дёрнула бровью, показывая, как нелепо звучит. Ночные полёты! Внутри всё кипело от гнева, который пыталась сдерживать. И если ректор думает, что я просто так отступлюсь от Эвана и не попробую разрушить запрет, то он сильно ошибается.

— Конечно нет, мисс Беннет, иначе за ночные полёты и встречи, проникновения в спальни друг друга мне пришлось бы выгнать всю академию. Ваши родители доверили мне вашу безопасность, и за этим я тщательно слежу. А мистер Рейн… что ж, его репутация опережает себя. Мой секретарь Виктория призналась, что мистер Рейн уговорил её исправить вашего наставника на себя.

Что? Кончики пальцев похолодели, я почувствовала, как внутри всё замерло, а пульс в ушах становился сильнее с каждым мгновением. Он подговорил секретаря? Но зачем, для чего? Вереск дёрнулся, пискнув и суетливо ткнувшись носом в мою ладонь.

— Это ещё ничего не значит, — твёрдо произнесла, ощущая, как внутри рушится вся уверенность, что несла меня к ректору, покрываясь трещинами словно разбитое стекло. Он врал. Почему? Почему?

Зачем ему это делать? В горле образовался комок.

— К сожалению, мисс Беннет, это не так. Мне стало известно, что мистер Рейн и мистер Нельсон заключили между собой пари, что, если мистер Рейн «подцепит» вас в течении двух недель, то ему достанется игровая приставка Астралис про пять. Ранее мистер Рейн был замечен за подобными спорами. Слово подцепит имело интимный смысл, — он выразительно взглянул на меня.

— Ложь! – кресло с грохотом откатилось в сторону, а руки с силой ударили по столу, тени, чёрные, клубящиеся, покрыли его поверхность словно смертоносный туман.

Он не мог. Это всё ложь, гнусная клевета, потому что Эван не мог так со мной поступить! Горло болезненно сжалось, словно на него надели металлический ошейник, стискивающий каждое движение.

Кто угодно, но только не Эван! Не после всего, через что мы прошли, не после этого, потому что он не мог оказаться таким….

— Мне жаль, мисс Беннет, но это правда, и Эван Рейн подтвердил это сам, хоть сейчас и не помнит. Я стёр ему память о том разговоре. Если не верите мне, могу показать вам разговор в кристалле памяти.

Глава 28. Эван

— Думаешь, ей понравится? — я поставил последнюю коробку от украшений на каменный пол астрономической башни, которая после наших стараний преобразилась до неузнаваемости.

Ещё одна достопримечательность академии – башня Нарциссы. Банши, что, по легендам, была влюблена в саму смерть, чей шёпот слышала каждый раз, когда кто-то погибал. По легендам, она была младшей дочерью знатного лорда, которую он заточил здесь, едва узнал о странности дочери.

Ветер на вершине башни Нарциссы пел свою вечную песню – тоскливую, пронизывающую, как стон самой башни, чья легенда витала в этих древних камнях.

Ветер на вершине башни Нарциссы пробирался под расстегнутый ворот рубашки, заставляя меня вздрогнуть. Но холод был ничто по сравнению с тем, как бешено колотилось сердце где-то под горлом. Я отступил на шаг, окидывая взглядом наш с Дастином шедевр. Каменный пол, обычно мрачный и пыльный, теперь утопал в ковре цвета самой глубокой ночи, усыпанном вышитыми серебряными звездами. Такой точно в стиле Фэйт и за котором мне пришлось нехило побегать, окончательно забив на все правила академии и пропустив вдобавок несколько занятий, но и плевать. Она стоила этого.

Она стоила всего. Всех усилий. Фэйт стоила лучшего.

По краям башни в воздухе парили десятки магических свечей. В центре низкий круглый столик, закрытый фиолетовой тканью с серебристыми полумесяцами. Всё должно быть идеально, безупречно, так как заслуживает Фэйт. До боли в груди мне хотелось сделать так, чтобы она была счастлива, заставить её довериться, поверить в то, что она заслуживает любви. После всего, что ей пришлось пережить...