В чужих туфлях - Мойес Джоджо

– Итак, первое, что мы можем сделать, чтобы как-то облегчить вашу ситуацию – направить письмо с требованием доступа к общему счету. К счастью для вас, миссис Кантор, в Лондоне законы о расторжении брака одни из самых справедливых и объективных в мире. Вы получите если не половину, то весьма солидный процент его доходов за последние восемнадцать лет.

Ниша закрыла лицо ладонью.

– Какое облегчение, мистер Ловенстейн. Вы не представляете, какое потрясение я пережила.

– В этом я не сомневаюсь. Нам нужно также подыскать вам жилье, пока будем разбираться

с этим неприятным делом. У вас есть какая-либо собственность в Англии?

– Была, – отвечает Ниша. – Похоже, он все продал.

– Вот как… Жаль, большинство судей стараются не выгонять женщину из дома, который был общим в годы брака.

Ниша слышала, как он делал пометки во время разговора. Где-то на заднем плане вопила сирена, что часто бывает в Нью-Йорке. Отчего-то ей вдруг отчаянно захотелось домой.

– Итак, вы сказали, что охранник мужа отдал вам документы о разводе. Можете зачитать мне первую страницу?

Ниша послушно читала, опустившись на кровать, почти в трансе, пока адвокат слушал и делал пометки.

Она размышляла, что ей делать, когда проблема решится. Сначала заберет Рэя. Может, ненадолго привезет в Лондон. У нее не было ни малейшего желания возвращаться в Штаты, где бесчисленные сплетники, едва услышав новости, найдут предлог ей позвонить, исключительно ради удовольствия после почесать языками. Нет, лучше они с Рэем устроятся здесь, пока не поймут, как жить дальше.

– Миссис Кантор?

Голос адвоката вырвал ее из размышлений.

– Это бумаги, которые он вам передал?

– Да, – ответила Ниша. – Никаких других у меня нет.

Он вздохнул.

– Похоже, они оформлены в Америке. Вероятно, он подготовил все в США. К сожалению, американское бракоразводное право устроено иначе.

– Что это означает?

– Будет сложно оспорить доступ к банковским счетам. У вас недостаточно связей с Британией, чтобы на вас распространялось действие третьей части Закона о бракоразводных процессах 1984 года, на который я хотел предложить вам сослаться. Дела, подразумевающие применение заграничных практик, известны своей сложностью. Мы, конечно, могли бы попытаться добиться своего через суд, однако заставить мистера Кантора явиться туда не сможем, особенно если супруг решит вернуться в Соединенные Штаты.

Мы можем лишь направить ему письмо с требованием устранить нарушения…

– Карл их даже не открывает. Вы не понимаете, мистер Ловенстейн. Он считает, что правила писаны не для него. Я двадцать лет наблюдала за ним. Он делает, что хочет. Всегда. И гордится этим. Карл не терпит неудач.

Саул Ловенстейн снова тяжело вздохнул.

– В таком случае, боюсь, ваши дела плохи.

Я вижу немало высокопоставленных клиентов, миссис Кантор, и обычно все происходит по одной схеме: муж – чаще всего, к сожалению, инициатором является муж – избавляется от всего имущества через офшорные фирмы на Каймановых островах или в Лихтенштейне, а жена пытается доказать, что имеет право на половину собственности, которой уже нет и в помине, гоняясь за ним по всему земному шару. К тому же есть еще проблема…

– Какая? – спросила Ниша, у которой голова шла кругом. – Что за проблема?

– Без денег, миссис Кантор, вы не сможете оплатить мои услуги.

Ниша замерла.

– Я очень богата. Вы получите свои деньги.

– Я берусь за дела подобного уровня только после внесения солидного аванса наличными.

– Но прямо сейчас у меня ничего нет. Он заблокировал все счета, как я и сказала.

– Мне очень жаль, миссис Кантор. Без аванса я не могу ничего сделать. Если вы разберетесь с финансовым вопросом, я буду счастлив взяться за ваше дело. Помимо этого, боюсь, мне сейчас нечем вам помочь. Насколько я знаю, ни один адвокат, который стоит своих денег, не станет работать с вами на таких условиях.

У нее пропал дар речи. На один страшный миг Нише показалось, что она сейчас разрыдается. Адвокат подождал несколько секунд, прежде чем вновь нарушить тишину:

– Это стандартный образ действий среди людей вашего уровня, миссис Кантор. Муж думает: «Сейчас я ее втопчу в пыль, уничтожу, так что она будет рада любым условиям, согласится на все». Похоже, именно по этой схеме и действует ваш супруг. Если положение совсем отчаянное, вы можете обратиться в полицию, к примеру. Или в американское посольство.

– Я не хочу впутывать в это полицию! – Ниша закрыла лицо свободной рукой. – Я не понимаю, – шепчет она. – Не понимаю, почему он это сделал.

Адвокат вздохнул, затем произнес тихим и доверительным тоном:

– Судя по моему опыту, следует присмотреться к ассистентке.

– Его личной помощнице? – уточнила Ниша, чувствуя, как по телу бегут мурашки. – Но…

– Молода, красива?

Ниша вспомнил Шарлотт, молодую, с сияющей безупречной кожей и гладкими волосами, собранными в хвост. Ее льстивую улыбку, которая появлялась каждый раз, когда Ниша входила в офис.

– Ассистентки знают обо всех потребностях мужчины, всех его желаниях и делах. Они в курсе, куда уходят деньги. Мне очень жаль, миссис Кантор, но в подавляющем большинстве случаев причина кроется именно там. Я надеюсь, вы сумеете разрешить это недоразумение – и разумеется, я всегда готов вам помочь.

– Если я достану средства на аванс, – уточнила Ниша.

– Если вы достанете средства на аванс.

Он закончил разговор, как человек, берущий по восемьсот долларов в час, но знающий, что за эту консультацию не получит ни цента. Ниша осталась сидеть на дешевой синтетической простыне.

В тишине было слышно лишь ее тяжелое дыхание.

9

Сэм вернулась домой около четырех вечера, но головная боль решительно отказывалась ее покидать. Пес встретил хозяйку затравленным взглядом существа, которому срочно нужно опустошить переполненный мочевой пузырь. Пристегивая поводок к ошейнику Кевина, даже не сняв пальто, она услышала, что в гостиной работает телевизор, и ощутила всплеск раздражения. Что, так тяжело встать с дивана и пятнадцать минут погулять с собакой? Серьезно?

Фил в последнее время вообще ничего не делал по дому!

– С Кевином кто-то гулял? – осторожно спросила она, прекрасно зная ответ.

– А, – отозвался Фил, оборачиваясь так, словно знать не знал о потребностях животного. – Нет.

Сэм ждала.

– Как дела у Андреа?

– Идет на поправку. Дай бог.

Он тяжело вздохнул, словно страдания Андреа усугубляли его собственные, и неубедительно улыбнулся, прежде чем вновь повернуться к телевизору. Иногда от этой улыбки Сэм становилось грустно. Сегодня же хотелось орать.

– Тогда я прогуляюсь с Кевином? – спросила она, когда Фил вновь уткнулась в экран.

– Конечно, – ответил тот, словно это единственный разумный выход. – Ты ведь уже одета.

Сэм вышла из дома под аккомпанемент шума в ушах – в них звенело от злости. «Тебе не следует оставлять его одного, – заявила мать на прошлой неделе. – Мужчине тяжело знать, что не он основной добытчик. Разумеется, он будет себя жалеть».

«Мужчины в этом возрасте на удивление уязвимы, – сказал их семейный врач. – Я лично уверен, что женщины гораздо крепче и сильнее».

Судя по его тону, Сэм должна была принять это утверждение за комплимент.

«Мам, что-то ты в последнее время мрачная, – заявила дочь. – Может, подумать о гормональной терапии?»

«Нет, я не сильная и не мрачная! – захотелось заорать Сэм. – Я просто вымотана до предела!

Но если сдамся и улягусь рядом на диване, вся наша жизнь развалится на части!»

Она сорвалась на Кевина, который остановился у соседского дома, не отказывая себе в удовольствии тщательно обнюхать растущую там бирючину. И тут же ей стало стыдно, потому что бедный пес ни в чем не виноват. Присев на корточки, Сэм обняла его за шею и прошептала:

– Прости, мой хороший, прости меня.