Чёрный ратник 3 (СИ) - Гато Макс

— Я могу… — заговорил было Громов, но я сразу же остановил его.

— На. Выход. Живо, — мой ледяной тон заставил отряд действовать.

Соловьёв нырнул во тьму первым, он потащил за собой Стрешнева. Следом Иван, он тяжело дышал, но держался. За ним Громов.

— Мне нужна «Стальная жила», — обратился я к Ярославе, когда она уже готовилась нырнуть в проход.

Яра посмотрела на штольню и увидела то же самое, что и я. Здесь у выхода было отличное место для того, чтобы обрушить свод. Камни завалят проход и мятежников вместе с ним. Маг, может, и уцелеет и даже выберется, но не сразу. А нам эти несколько часов позволят уйти.

Рыжая протянула мне склянку с густой жидкостью. Я выпил её залпом, даже не поморщившись. Горечь обожгла горло, и сразу же по телу разлилась обманчивая волна силы. Мышцы перестали болеть, голова прояснилась, боль в порезах отступила на задний план.

— Давай наружу, — скомандовал я.

Ярослава хотела что-то сказать, но я уже повернулся к преследователям. Рыжая бросила на меня последний взгляд и двинулась за соратниками. Я остался один и прислушался.

Вместе с временным восстановлением сил в порядок пришло и моё восприятие. Я отчётливо слышал топот шагов, тяжёлое дыхание, всплески ауры и магический фон. А ещё голоса. Они приближались.

— След ведёт сюда!

— Быстрее, мать вашу, уходят!

Я сосредоточился. Чёрная аура внутри меня отозвалась, и я подготовил её для одного-единственного удара.

Чёрная аура забурлила, по телу разлилось тепло, сила потекла по рукам. Я выпрямил их перед собой. В проёме шахты мелькнула первая тень, а за ней вторая и третья.

— Он здесь! — крикнул кто-то из мятежников.

— Брать живым!

Я не стал медлить. Яркая чёрная вспышка сорвалась с моих ладоней.

Глава 9

Я выдохнул. Чёрная аура сорвалась с моих ладоней и ударила в потолок шахты, и пространство вокруг зашаталось и загремело. Раздался громкий треск, а на меня сверху посыпалась каменная крошка. Вот только своды пещеры устояли. Я даже не поверил своим глазам и успел подумать, что, может, камень был слишком толстым, а я растратил последние силы на пустой жест.

И только потом свод рухнул.

Сначала меня обдало облаком пыли, а затем раздался чудовищный звук схлопывающегося камня. Когда первые фигуры преследователей ворвались в пещеру, вся секция шахты над ними просто сложилась вовнутрь. Крики людей поглотил невероятный гул, он заполнил туннель и гнался за мной сзади неостановимой волной.

Я дураком не был и уже вовсю бежал вперёд, к свободе. Ноги двигались сами и несли меня по проходу туда, где должны были быть мои бойцы, к бледно-серому свету Луны в дальнем конце шахты. Грохот позади меня нарастал и нарастал, пол трясся под сапогами, я несколько раз терял равновесие и чудом удерживался на ногах.

Свет в конце туннеля оказывался всё ближе и ближе, но перед самым выходом волна вытесненного воздуха ударила меня в спину, наполнив лёгкие пылью и каменной крошкой. Я вылетел наружу на полном ходу, едва не сорвался с уступа, и тут же почувствовал крепкую хватку на моём плече. Соловьёв успел поймать меня за рукав.

— Осторожно, — негромко произнёс он.

Волна воздуха сзади протащила меня на полшага вперёд вместе с Соловьёвым, но я всё-таки затормозил прямо перед обрывом вниз. Там, внизу, был склон из рыхлой породы, а дальше спуск к дальней стороне хребта.

Из шахты, откуда мы вырвались, всё ещё доносился низкий непрерывный скрежет. Кто бы ни остался внутри, выжить попросту не мог. Зато весь мой отряд был здесь.

Я обернулся и пересчитал всех по аурам и силуэтам. Соловьёв всё ещё держал меня за рукав и, только поймав мой серьезный взгляд, отпустил. Ярослава стояла в нескольких шагах слева и смотрела туда, откуда мы пришли. Она крепко сжимала рукоять меча. Громов согнулся и упёрся локтями в колени, он тяжело дышал, и ноги явно слабо держали его. Иван сидел на камне, прижимая одну руку к боку, а другой опираясь на колено. Он тяжело дышал через нос.

Ну и самое главное — наша добыча. Стрешнев лежал лицом вниз на камне, руки всё ещё завязаны за спиной. Похоже, он был в сознании, по крайней мере, плечи были напряжены. Похоже, что князь решил не привлекать к себе внимания, это самое умное решение, особенно после того, как я вырубил его.

— Все целы? — хрипло спросил я.

— Более-менее, — отозвалась Ярослава, не оборачиваясь.

Она всё ещё смотрела в туннель шахты.

Иван коротко выдохнул:

— Я… я в порядке.

Белобрысый явно соврал, выглядел он отвратно. Но зелье всё ещё оставалось у него в крови, так что какое-то время он сможет двигаться.

Меня напрягала зелёная аура Матвея, она была едва видна и слабо мерцала. Выглядел он как человек, выжатый досуха.

— Идти смогу, — коротко бросил он и слабо улыбнулся.

— Правда недолго, — шутливо возразил Соловьёв.

Он, похоже, был самым бодрым и свежим. Я без слов подошёл к Стрешневу и рывком поднял его за ворот обожжённого кафтана. Он притворяться не стал и встал на ноги с покорностью принявшего ситуацию человека. Его нос сильно распух, а один из глаз наливался чернотой. Главное, кляп был всё ещё на месте, и я не стал его вынимать.

— Двигай, — приказал я ему. — Упадёшь — сам виноват.

Он лишь мотнул головой, повернулся к склону и начал двигаться. Мы спускались вниз один за другим: первым Соловьёв, затем Стрешнев, я на шаг позади, замыкала шествие Ярослава. Вокруг разливался лунный свет, и, честно говоря, любой случайный патруль мог нас обнаружить. Я всё ждал какого-нибудь окрика от мага или разведчика мятежников, но вокруг нас оставался лишь холодный камень.

Мы добрались до низких кустарников и линии деревьев, и останавливаться не стали. Вокруг только шумел ветер да скрипели ветки. Где-то вдалеке лагерь мятежников всё ещё горел, а оранжевое зарево виднелось над хребтом. Правда, оно уже постепенно начинало угасать. Лошадей мы нашли там же, где и оставили, в овраге на востоке, вдоль линии деревьев. Они встревожились и заржали, когда мы прошли сквозь кустарник, но главное, что все животные были на месте.

Усадить всех бойцов в сёдла оказалось задачей сложнее, чем предполагалось. Ивану потребовалась помощь, да и Громов немного постоял неподвижно, явно восстанавливая дыхание. Стрешнева я закинул поперёк своего седла лицом вниз, как мешок с картошкой. Он, конечно, что-то протестующе промычал, но я только проверил его путы. Всё было в порядке, так что я взлетел в седло позади него.

— Если попробуешь что-нибудь выкинуть, — сказал я негромко, обращаясь к затылку Стрешнева, — я свяжу тебе лодыжки, привяжу к лошади и поедешь всю дорогу не как пассажир, а как груз. Выбор твой.

Стрешнев затих. Вот и славно. Я прищурился, ещё раз сканируя темноту вокруг себя.

— Вернёмся другой дорогой, — приказал я отряду, понизив голос. — Уйдём севернее, а потом выйдем к Вязовке, там мятежников быть не должно. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было, все и так понимали, что нас всё ещё могли преследовать, так что по основным трактам двигаться нам было запрещено.

Мы рванули вперёд так быстро, как позволяли лошади. Пока мы ехали, никто не разговаривал. Раздавался только стук лошадиных копыт по земле, редкий скрип упряжи да тяжёлое дыхание всадников.

Отряд пересек сухое русло ручья, затем поле, которое когда-то было пастбищем. Столбы ограды всё ещё стояли, а вот между ними было пусто. Я ехал и постоянно вглядывался в окрестности. После достаточного количества лет это перестаёт быть осознанным решением и становится привычкой: проверить фланги, линию деревьев, ощупать ауры. В общем, рутинная работа. Ничего чужого или чуждого я не заметил, это означало, что если кто-то и наблюдал за нами, то скрывал своё присутствие.

Мы ехали и ехали вперёд, и Стальная жила начала выдыхаться. Зелье не могло работать бесконечно. Было похоже, что земля медленно поднимается вверх, а небо придавливает меня. Ноги задубели, порезы от клинка Стрешнева хоть и были неглубокими, но рассекали оба предплечья и плечо. Они под действием зелья, казалось, перестали болеть, вот только теперь все раны возвращались жжением и медленно нарастающей болью. Ядро, в котором накапливалась чёрная аура, почти опустело, поэтому подпитывать силы было нечем.