Так что Саня поджал губы, зажмурился и всеми силами принялся загонять себя обратно в сосредоточение.
– Поздравляю! – подскочила Полина.
– Круто, я так завидую! – присоединилась Анжела.
– Ты такая молодец!
Алису начали окружать одноклассники, друзья и товарищи, поздравлять. С некоторой завистью, конечно, но вполне искренне.
Вот только один парень, самый важный из всего класса для Алисы, не сдвинулся с места и продолжил бороться со скалой.
Антон полностью погрузился в сосредоточение. Глубже многих других. Потому что для него борьба с Пожирателем не менее важна, чем достижение ранга для Алисы.
Девушка сделала всё, что могла. Она уже не покинет академию. Оценки не такая проблема, и экзамены Алиса сдаст, я уверен.
Но на этом их борьба друг за друга не закончится. Чтобы отстоять себя и свою возлюбленную, Антону нужна сила. Чтобы заткнуть вражду между кланами и придать веса собственным решениям, он должен овладеть своим даром. Но ему ещё предстоит тяжёлый путь.
━–━––––༺༻––––━–━
Я шагал по коридору администрации со странным чувством.
Дело в том, что меня вызвал… завуч!
Соломон Адамыч вдруг решил перетереть с глазу на глаз и признаться, какой он засранец? Если принесёт извинения, покается и, скажем, подарит годовой абонемент на кебаб в «Сломанном сапоге», я могу и сменить гнев на милость!
В кабинет Вельцина я вошёл воодушевлённый собственными грёзами. Запах поджаренного мяса уже мерещился в носу, перед глазами мелькала румяная корочка, плашка с томатным соусом и нарезанный кольцами маринованный лучок.
Но там меня ждал…
– Кондратий Ефимыч? – удивился я.
– Здравствуйте, Сергей Викторович, – инспектор министерства привстал, чтобы пожать мне руку.
Он уселся обратно на кресло для гостей, поправил узкие очки и как‑то скучающе посмотрел в сторону Вельцина. На коленях инспектор держал потёртый кожаный портфель с гербом рода. Наверное, остатки наследия от былого величия семьи, что часто встречалось в наше время.
– Господин Ставров, – процедил завуч. – Присаживайтесь, пожалуйста.
Засранец сверлил меня ненавистным взглядом, но натянул натужную лыбу. Не слишком уж он старался делать вид, что рад меня видеть…
– Что‑то случилось? – поинтересовался я, присаживаясь напротив Кондратия Ефимыча.
Тот получил кивок от завуча и открыл портфель, откуда достал широкий конверт с оттиском министерства образования.
Забавно, совсем недавно я похожее передавал Красновым.
Но не в пример Гордею я просто пропустил через печать магию, и оттиск разделился на три части, открывая конверт.
– Это уведомление о проведении экзамена, Сергей Викторович, – пояснил Кондратий Ефимович. – Дата и время назначены официально, мы ждём вас по адресу, указанному в конце.
Я пробежался глазами по тексту. Писали витиевато, с подчёркнутым канцеляризмом. Половину листа потратили на сообщение, хотя его можно было уместить в паре предложений. Ещё половину заняла «шапка» письма с реквизитами министерства губернии и размашистая подпись ответственного лица.
Блин, меня будто не на экзамен звали, а приглашали в волшебную школу магии!
Хотя погодите‑ка… Я уже в такой работаю!
– Спасибо, – кивнул я инспектору. – Но могли бы просто позвонить… Ну, или сообщение отправить.
– Таковы правила, – пожал плечами Кондратий Ефимович. – Вы всё же урождённый граф, Сергей Викторович. А это требует особенного отношения в подобного рода вещах.
Моё мнение отличалось от сказанного, но заводить спор было ни к чему. Меня больше интересовал другой вопрос.
И Кондратия, видимо, этот вопрос тоже интересовал.
– Соломон Адамович, – обратился он к завучу. – Мы закончили, или вы что‑то ещё хотите сказать? Сомневаюсь, что вы настояли о передаче уведомления именно в вашем присутствии.
Соломон на миг скривился, когда инспектор выдал его с потрохами. Но затем ядовито усмехнулся и достал из выдвижного ящика ещё один конверт.
Да что здесь происходит⁈ Маги где‑то объявили о бойкоте технологиям, а меня на вечеринку не пригласили⁈
– Вот, Сергей Викторович, – засранец протянул мне конверт. – Ознакомьтесь, пожалуйста. Это анонимная жалоба, которая пришла на вас в канцелярию академии.
Кондратий нахмурился и приосанился. В его взгляде промелькнула сталь, и она была направлена в мою сторону.
Я достал ещё одно письмо, прочитал…
– Что это за бред? Эксперименты над детьми? Использование запрещённых заклинаний и сильнодействующих препаратов⁈ – я перевёл взгляд с письма на завуча и поинтересовался: – Какого хера, ган… кхм‑сподин завуч⁈
– Позвольте? – протянул руку Кондратий Ефимович.
– Да пожалуйста! – рыкнул я, передавая кляузу.
И пока инспектор внимательно изучал этот лживый донос, Адамыч прямо светился от счастья. Его Источник аж подрыгивал от волнения и предвкушения.
– Это не бред, Сергей Викторович, – ухмыльнулся засранец. – А анонимная жалоба! И мы обязаны её проверить. Прошу отнестись со всей серьёзностью.
Кондратий Ефимович закончил читать, поместил письмо обратно в конверт и сунул его в свой портфель.
– Господин инспектор, можем считать, что министерство официально уведомлено о поступлении жалобы на господина Ставрова? – спросил завуч.
– Да, – кивнул инспектор.
– Уверен, жалоба не имеет никаких серьёзных оснований! – слишком уж показательно заявил Адамыч. – Сергей Викторович у нас на хорошем счету, Кондратий Ефимович. Ну, что уж говорить, вы сами отметили его и допустили к грядущим экзаменам!
Говорил завуч с такой довольной мордой, с какой Теодрир умыкает пару кило отборной говядины и думает, что я не заметил.
Только вот Адамыч отлично понимал, что я отлично знаю о его неприязни. И постановка была скорее для инспектора, который не успел узнать о всех подковёрных играх в академии.
– Однако жалоба есть, – отрезал Кондратий. – И это, как вы уже сказали, требует проверки.
– Наверняка ошибка! – снова всполошился Соломон. – В классе Сергея Викторовича недавно появился второй ученик, достигший под его руководством первого ранга, представляете? Немыслимое достижение! Невероятное, можно сказать! И на такого человека… – ублюдок сверкнул в мою сторону ехидной ухмылкой, – смеют жаловаться! Полнейшая несправедливость!
Вот гадёныш! Ещё и подсказал, в каком направлении рыть, чтобы найти «косяки».
Ха! Ну что ж! Теперь‑то я знаю, куда именно завуч хочет ударить! Он решил натравить инспектора на Алису и Саню, значит?
Что ж…
– Полнейшая несправедливость, господин завуч. Тут вы подметили точно, – я улыбнулся, отчего Вельцина перекосило. И обратился к инспектору: – Кондратий Ефимович, я к вашим услугам в любое время. И уверен, семья Рыжовых с радостью пойдёт нам навстречу и разрешит провести все необходимые проверки с Алисой.
– Алиса – это второй ученик, который недавно достиг первого ранга! – поспешил объяснить Адамыч.
Он ещё не понял, что сам загнал себя в ловушку. У Сани отвертеться от проверки не получится. Он простолюдин без веса в мире магов, а его родителей разве что оповестят о предстоящих процедурах.
Благородные семьи могут возразить против каких‑либо проверок в адрес своих отпрысков. Это касается и просто обыкновенной гордости, и возможных секретов, которые такая проверка может вскрыть. Родовых секретов, конечно.
– Рыжовых? – нахмурился инспектор. – Это вы про род Руслана Валентиновича, главы полиции города?
– Да‑да, – кивнул я. – Полковник Рыжов. Крайне справедливый человек, должен отметить!
– И Алиса его дочь… – призадумался Кондратий.
– Баст… – кхм! – поправился Вельцин. – Незаконнорожденная, позвольте! Проблем быть не должно.
Он снова бросил мимолётный взгляд в мою сторону, надеясь найти во мне беспокойство как подтверждение собственных слов.
Бастардов действительно зачастую не жалуют и особыми секретами с ними не делятся. В обычном случае за такого ребёнка вступилась бы только мать, но последнее слово будет за главой рода.
