Стратег из ниоткуда. Дилогия (СИ) - Атаманов Михаил Александрович

— Всё ты складно говорил, парень. Только вот старый Альвар не из Киреи к нам пришёл, да и никогда не бывал он в том городе. И не слышал я никогда от старого рыбака про его братьев или сестёр, хотя много с ним общался. Так что покажи-ка ты мне свою бирку, парень, на которой сказано, что ты житель вольного города Кирея.

Бирку? Какую ещё бирку? Признаться, в первый раз я слышал о существовании каких-либо документов в этом мире. По-видимому, растерянность очень красноречиво отобразилась на моём лице, поскольку внимательно наблюдавший за моей реакцией мужичок довольно усмехнулся и продолжил.

— Так и знал, что нет у тебя никакой бирки. Беглый? Впрочем, неважно. Справлю я тебе документы, комар носа не подточит. Будет сказано в новой бирке, что ты уже два года живёшь здесь в Сухом Луге. Этого срока достаточно, чтобы ты считался нашим жителем и вольным гражданином королевства Брена, так что кем бы ни был твой прежний хозяин, от него ты, считай, получил вольную.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Излишне наивным я никогда не был, а потому понимал, что за «просто так» никто помогать чужаку не станет. И действительно, тут же прозвучала цена.

— С тебя двадцать серебрушек за мою доброту. Долг вернёшь целиком и деньгами, до праздника осеннего равноденствия. А до полной выплаты с тебя каждый день по связке свежей рыбы. Усёк? Вот и отлично. Думаю, мы друг друга поняли. И да, меня зовут Демид, и я тут в Сухом Луге главный, самим бароном Освальдом Кровавым поставленный наместник. Так что если мне что понадобится от тебя, парень, ты должен расшибиться, но сделать, иначе ждут тебя очень большие проблемы. Усёк? Вот и славно. Бирка твоя будет готова уже завтра, но получишь ты её на руки лишь после того, как полностью рассчитаешься со мной. Всё, ступай. И завтра жду от тебя свежую рыбу!

Охренеть, мной манипулирует и даже поставил на счётчик какой-то малограмотный деревенский староста! Послать бы его в известном всем направлении и просто уйти, благо мир огромный, и найти меня ушлый Демид никогда не сможет. С другой стороны, и исправные документы, позволяющие легализоваться в новом мире и больше не опасаться многочисленных врагов и агентов, разыскивающих призванных героев, заполучить мне очень хотелось. А двадцать серебрушек, если так подумать, не настолько уж и большая сумма. Дней за десять-двенадцать, думаю, наберу. Да и жемчужины, что дала мне вчера Ларнея, тоже можно будет продать, что ускорит процесс сбора необходимой суммы. После чего можно будет сорваться с места и отправиться куда глаза глядят уже с «правильной биркой», и никто не увидит во мне человека из иного мира.

С этими размышлениями я возвращался из деревни длинным путём через сухую балку и вокруг болота, поскольку второй раз встречаться с опасными крысоволками мне что-то не хотелось. Я нёс в руках достаточно тяжёлую сумку с мукой и корзину ягод, был рассеян и погружён в свои мысли, но всё же почувствовал лёгкое прикосновение к эльфийской сумочке за спиной. Резко обернулся и… и вот кого меньше всего ожидал увидеть в качестве вора, так это сухонькое существо в платьице из коры и листьев, больше всего напоминающее болотную корягу или заросший пенёк. Неведомая воровка похоже тоже не ожидала, что я её почувствую, а тем более увижу, а потому на секунду растерялась. Я же выпустил пакет с мукой и крепко схватил невысокое существо за сухонькую руку, напоминающую ветку дерева.

— И кто тут у нас? — строго спросил я, не отпуская дёргающуюся и пытающуюся вырваться нечисть.

Существо подёргалось-подёргалось и обмякло, признавая поражение.

— Кирен-на я. Кикимора местн-ная.

— Да? И с каких это пор кикиморы стали воровать вещи у мирных путников?

— Н-не вещи. Хлеба очен-нь захотелось. Чувствовала, что он-н в сумке. И решилась н-на кражу.

Я отпустил кикимору, раскрыл сумку и отломил краюху ароматного свежего хлеба.

— На, держи! Но вообще-то если так кушать хотелось, то могла бы прийти к моему речному домику и честно отработать еду. Там работы столько, что я просто зашиваюсь без помощников.

— Н-нельзя туда. Там домовой. Хельмут. Он-н очень сильн-ный и н-не пускает н-никого в свои владен-ния.

В который уже раз я слышал от самой разной нечисти, что Хельмут — очень сильный домовой. И Лерея это говорила, и её мелкая сестра Винелла подтверждала. Почему же тогда он так панически боится крупного ворона? Я спросил это у Кирены. Кикимора состроила круглые глаза и ответила, что «хозяина рощи все звери, люди и нелюди страшатся, так как большой ворон тут самый главный». О как! Это стоило принять к сведению и выстраивать с хозяином рощи добрососедские отношения. Что же до домового…

— Давай так, Кирена. С Хельмутом я поговорю. Может он и сильный домовой, но слишком уж он возгордился от своей важности и сам ни хрена не делает ни по дому, ни во дворе. Срач в доме развёл, запустил себя и ходит в таком рванье, что мне за него просто стыдно! И если Хельмут согласится на толковую помощницу, будешь у меня работать. С меня кров и еда, с тебя же верно служить мне как хозяину, работать и защищать участок.

— Работать могу. Защищать н-не могу, н-нет у мен-ня для этого сил и храбрости. Н-но я что-н-нибудь придумаю, хозяин-н!!!

Вечером того же дня я сидел во дворе, наблюдая за тем, как две русалки проворно чистят гору притащенной рыбы, а сухонькая кикимора жарит её на костре, внимательно следя за шпажками и вовремя переворачивая. За моей спиной стоял высокий и крепкий древень — ещё один обитатель местных лесов, какая-то не самая распространённая разновидность нечисти, высотой метра четыре и похожая на поломанный бурей дуб. Молчаливый, угрюмый и по словам Кирены очень сильный, именно его кикимора и предложила вместо себя на роль охранника участка, способного отогнать крысоволков и других случайно забредших к человеку хищников. Домовой в отстиранной уже кикиморой одежде и с неровно подстриженной бородой участия в работе не принимал, но внимательно наблюдал из окошка за хозяйством и иногда важно кивал.

Я же размышлял, вертя в пальцах необычную восьмиугольную серебряную монету с круглым отверстием посредине. Впервые у меня зародились сомнения, а нужно ли вообще куда-то уходить с этого места, с каждым днём становящегося всё более уютным и обжитым? Уже сейчас тут стало возможным наладить производство, прокармливающее меня и всех участвующих пищей и поставляющее излишки на обмен и продажу в соседнюю деревню. А если нанять ещё с дюжину русалок и кикимор? А если к тому же познакомиться с купцами, по словам деревенских изредка посещающими Сухой Луг? И поставлять им не только дешёвую и скоропортящуюся сырую рыбу, но и сушёную, вяленую, копчёную, которую можно сбывать далеко? А если к той рыбе добавить ещё ягоды, сушёные грибы и жемчуг? А если со временем самому заняться торговлей безо всяких посредников? Да тут такую торговую империю можно отгрохать, которая целый регион может охватить!

И на пути всех этих грандиозных планов стоял лишь Демид — староста крохотной деревушки Сухой Луг на двадцать домов, который единственный из всех жителей заподозрил неладное в моей истории. В возможность выплатить долг я нисколько не сомневался, вот только ограничится ли шантажист двадцатью серебряными монетами? Особенно если увидит, как я разовьюсь, и в мои руки потекут серьёзные деньги. Все известные мне связанные с шантажом истории учили, что поддайся нажиму и заплати лишь раз, и всё! Преступники с тебя уже никогда не слезут, но снова и снова будут требовать выплат и повышая при этом суммы.

Так может… нет человека — нет проблемы? Эту известную фразу ошибочно приписывают Иосифу Сталину, хотя в действительности усатый советский вождь никогда её не произносил. Но она очень точно описывала складывающуюся ситуацию с деревенским старостой. Да, совершенно не мой метод, и я бы предпочёл решить вопрос другим способом. Но если другого выбора не останется… и только после того, как у меня появится «нормальная бирка», легализующая моё пребывание в этом мире… В общем, над этим стоило серьёзно поразмыслить!