— Мадам Гюлен, — неожиданно раздавшийся мужской голос заставил меня вздрогнуть и мгновенно вывел меня из задумчивости.
Погружённая в свои мысли, я не заметила, как дошла до торгового зала аптеки. В кресле сидел тот самый гвардеец, под копыта лошади которого попала Марго. Мужчина вскочил и, неловко теребя шляпу в своих руках, подошёл ко мне.
- Мадам, я бы хотел узнать, как там девушка, и вот, — он протянул мне кожаный мешочек.
- Что это? — спросила я.
- Это деньги на её лечение, я виноват перед ней, — он посмотрел на младенца. — Он её?
- Да, — ответила я, задумчиво рассматривая молодого человека от силы лет двадцати с добрыми серыми глазами. В голове стал вырисовываться план моих последующих действий.
- Не надо этого, — я отвела его руку с кошелем и улыбнулась, — а вот от вашей помощи я бы сейчас не отказалась. Нужно молоко младенцу.- И я, замявшись, оглянулась на коридор, ведущий в кухню, добавила: «И кое-что ещё, давайте пройдём в кабинет моего отца для дальнейшего разговора».
Рассказав гвардейцу всё, что произошло на кухне, я подытожила: «Возможно, повариха захочет нас отравить, чтобы заполучить деньги моего отца».
Молодой человек некоторое время сидел задумавшись.
— Да, люди с Двора чудес — это сброд, который пойдёт на что угодно. Видимо, ваша кухарка им хорошо задолжала, раз ей угрожают расправой. Подловить её будет сложно. Слуги у вас помимо неё ещё есть?
— Нет, к сожалению. Есть только приходящие горничная и прачка раз в неделю.
— Можно её подставить, например, оставить значительную сумму на видном месте, но для этого нужны свидетели, тогда мы сможем без проблем её арестовать. Это самый безобидный выход из ситуации. Конечно, есть ещё один, самый быстрый и верный, но он вам навряд ли понравится.
— И какой же? Нам надо рассмотреть все варианты.
Гвардеец провёл ладонью по горлу.
Я ошарашенно на него посмотрела.
— Нет, на такое я пойти не смогу, брать грех на душу, да и вообще. — Я нервно сглотнула, представив на мгновение, что я стала заказчиком убийства. — Нет, и это однозначно. — твёрдо сказала я.
- Тогда остаётся только первый вариант, хотя на вашем месте второй был бы предпочтительней, быстро, и в дальнейшем вы бы избежали проблем, которые могут возникнуть после её ареста.
- Проблем?
- Конечно, суд, нужны свидетели. Месье Гюлен — уважаемый человек и достаточно известен, но правила для всех одни.
Я задумалась, публичности мне абсолютно не хотелось, хотя, если даже граф не заподозрил во мне баронессу де Сансе, то, возможно, всё и обойдётся, но всё же рисковать мне совсем не хотелось.
Мои раздумья прервала внезапно открывшаяся дверь. На пороге появился аптекарь, удивлённо уставившийся на нас.
- Жанна, что-то случилось? - встревоженным голосом спросил он меня.
Мне пришлось пересказать месье Гюлену всю историю заново. Выслушав очень внимательно, аптекарь изрёк: «Раз всё так, то чем быстрее мы от неё избавимся, тем лучше».
Аптекарь многозначительно посмотрел на гвардейца.
Я хотела было возразить, поняв смысл переглядывания мужчин, но меня прервал месье Гюлен.
— Жанна, милая, ты иди займись по хозяйству, а мы с месье всё обсудим, примем окончательное решение и потом поставим тебя в известность, — сказал ласково глядя на меня аптекарь и мягко подталкивая к выходу, выставил меня за дверь.
— Зашибись, вот это поворот, — пробурчала я возмущенно, облокотившись на закрытую дверь. — Решат они, да по ходу дела они уже всё решили. Нет, так дело не пойдёт, может, повариха и неприятная особа, но шанс должен быть у всех.
И я стремительно направилась в свою комнату, чтобы уложить ребёнка, а потом всё же попробовать переговорить с кухаркой, надо постараться найти другой выход из создавшейся ситуации. Два варианта, предложенных гвардейцем, меня абсолютно не устраивали.
Я тихо подошла к кухне, прислушиваясь, заглянула в щель неплотно прикрытой двери.
Повариха сидела за столом, обхватив голову руками, и покачивалась из стороны в сторону. На столе стояла початая бутылка вина и кружка. Я прошмыгнула внутрь и села за стол напротив женщины. Кухарка продолжала монотонно раскачиваться, не обращая на меня никакого внимания.
— Давайте поговорим, возможно, я смогу вам помочь, — обратилась я к ней как можно дружелюбней.
Женщина вздрогнула и подняла на меня покрасневшие глаза.
- А, это ты, - она махнула на меня рукой. - Белые ручки, наивные глазки, чем ты можешь мне помочь? Папенькина дочка, которая кроме иголки-то ничего тяжелей не держала, последнюю краюху хлеба на пятерых не едала. Иди отсюда, не зли меня. - Кухарка плеснула вина в кружку и залпом её осушила.
- Я сегодня случайно слышала ваш разговор с мужчиной, и он вам угрожал, - скороговоркой выпалила я.
Повариха замерла, так и не донеся пустую кружку до стола.
— Сдашь меня гвардейцам? — спросила она осипшим голосом, не сводя с меня глаз.
— Нет, я же сказала, хочу помочь.
— Зачем тебе это? Выгоды с меня никакой, или ты дура. — Женщина захохотала.
— А что, людям надо помогать только тогда, когда есть выгода? — с вызовом ответила я ей.
— Тогда дура. — Подвела итог моим словам кухарка, усмехнувшись, и плеснула в кружку ещё вина, посмотрела на меня и добавила, указывая на бутылку: — Будешь?
Я отрицательно мотнула головой. Алкоголь я не любила. Утром выпитый самогон после операции нёс лишь спасительную цель для моей нервной системы, эффект временный, но целесообразный на тот момент.
— Ну как хочешь, а я выпью, — она залпом опрокинула всю кружку и, утерев рукавом рот, сказала: «Значит, хочешь мне помочь?»
Я молча кивнула.
— Твой папаша тоже обещал мне помочь и неплохо помогал всё это время, знаешь ли, как, впрочем, и я ему, у нас это было взаимно, — она мне подмигнула и, зло засмеявшись, добавила: — Пока не явилась ты, его дочурка.
Женщина смотрела на меня, и в её взгляде, затуманенном алкоголем, было столько ненависти и злобы, что я непроизвольно поёжилась.
В голове у меня пронеслась мысль, что я действительно дура, как она и говорила.
Воспитание, полученное от бабушки, основанное на любви и безграничной доброте, сильно повлияло на моё восприятие мира в будущем. Я всегда судила людей по себе, и когда сталкивалась с необоснованной агрессией в свою сторону, это всегда заставало меня врасплох, а иногда порой просто вводило в ступор.
Вот и сейчас я сидела и, глупо моргая, уставившись на неё, старалась осмыслить поведение кухарки. Из всего сказанного выходило, что своим появлением здесь я просто-напросто спутала ей все карты. Помимо благ в виде жилья и денежного довольствия, она ещё и грела кровать месье Гюлена.
Теперь мне стало понятно поведение аптекаря, когда я заводила разговор о ней.
Брошенная и обиженная женщина — это страшная вещь. И сейчас именно я выступала существенной помехой в её далеко идущих планах.
- Идите, мадам Гюлен, к отцу, скоро буду подавать к обеду, - сказала мне повариха ехидным голосом и окинула меня кровожадным взглядом.
Несколько мгновений я смотрела на неё, понимая, что смертельный приговор мне уже вынесен, а мои знания о её проблемах только ускорили его исполнение.
- Прощайте, мадам, - я резко встала и направилась к двери. Остановилась возле порога и оглянулась. Кухарка, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, смотрела мне вслед победоносным взглядом.
