— В таком случае, как я тогда оказался на этой парковке? Да ещё и без охраны? — Мне надоело лежать, и я принял сидячее положение.
— Да была охрана, Миш, была. Но ты сам от неё слинял. Очень себя крутым почувствовал, взрослым. Всё орал: «Зачем мне няньки!» — усмехнулась Алёна.
— Зачем я туда вообще пошёл? Да ещё и флешка эта непонятная…
Алёна нахмурилась:
— Если б я знала… Эти три придурка даже твой переговорник полностью разбили. Информации вообще ноль.
Видимо, тема была ей неприятна, поэтому она решила её сменить:
— Ты, кстати, свой талисман как-нибудь назвал?
— Ещё не думал. Времени не было.
— Так подумай. Нам тут ещё долго куковать.
— А проблем… больше не предвидится?
— Больше нет.
— Ну нет так нет…
Убедившись, что опасности нет, я снова прилёг и уставился в звёздное небо. Предался, так сказать, воспоминаниям.
Надя ещё до нашей свадьбы как-то вытащила меня в поход. Правда, лежали мы не на сырой земле, а на пенке. Но тогда тоже были ночь, небо, звёзды. Казалось, в мире остались только мы и наша любовь. Ну а когда мне понадобилось отойти по зову природы, я, как истинный ученый, сумел запутаться в густом малиннике. И, продираясь сквозь кусты, начал рассерженно ворчать. Надежда, развеселившись, прозвала меня Михал Потапыч.
— А это мысль… — пробормотал я.
— Ты о чём? — удивилась Алёна.
— Имя своему талисману придумал.
— Это дело хорошее, — кивнула девушка. — И какое же?
Я принял сидячее положение и, улыбнувшись, произнёс:
— Потапыч.
В двух метрах от меня по траве разлился серебристый свет. Затем он разбился на маленькие зёрнышки, и они, образовав на мгновение фигуру медведя, разлетелись в разные стороны, как светлячки.
Полюбовавшись на внезапное световое шоу, я подошел к тому месту и поднял с земли фигурку медведя.
В разум проникли не сухие слова, а яркие картины эмоций:
Друг вернулся… Друг не бросил… Друг дал имя!..
Друга долго не было… Без друга плохо и холодно…
Друг в опасности! Друга пытаются забрать. Друга необходимо защитить!
Все эти видения-вспышки сыпалось на меня разрозненными фрагментами, но в итоге собрались в общий паззл. Древний медведь внятно донёс мысль:
Имя принято, пусть здравствует наш род во веки вечные. Зови! Приду и всех порву.
— М-да уж… — протянула Алёна, глядя на фигурку медведя в моих руках. — Никогда не слышала о таких артефактах,
— Это не артефакт. Это давно утерянный талисман-охранник нашего рода, — тихо озвучил я полученную от Потапыча информацию. — Чудо, что мы встретились в больнице.
— А может, и не чудо, — пробормотала Алёна. — Может, ты не случайно попал в ту больницу?
— Может, и так, — согласился я и, убрав талисман в поясную сумку, поинтересовался:
— Чего сидим, Алён? Кого ждём? Подвиги сами себя не совершат.
— Балабол, — усмехнулась Алёна. — Каким был, таким и остался. Даже артефакт забвения не помог. Слышишь звуки сирен? Сейчас кавалерию дождёмся и поедем домой.
Поднявшись на ноги, девушка направилась на звуки сирен и свет пожарища.
Трасса с нашей стороны освещалась горящим транспортом напавших на нас бойцов. Возле этого костра суетились уже настоящие пожарные и полицейские. Со стороны Москвы движение было перекрыто. Зато по встречке, отгороженной бетонным отбойником от места аварии, шел плотный поток. И водители, идя на поводу у любопытства, то и дело притормаживали. Полицейский, размахивая светящимся жезлом, заставлял их двигаться дальше.
Сразу за пожаром над дорогой нависала эстакада. Алёна, уладив с полицией все дела, повела меня к ней.
У эстакады нашлась ведущая наверх лестница. Поднявшись по ней, мы оказались у одинокой розовой машинки. Недалеко от неё около ограждения суетилась молодая дамочка в красном спортивном костюме. Она что-то возбужденно щебетала, то и дело снимая ревущий внизу пожар.
— Вот только вдов тут не хватало, — процедила сквозь зубы Алёна.
— Это твоя знакомая? — удивился я, рассматривая девицу.
— Нет, с чего ты взял?
— А тогда откуда ты знаешь, что она вдова? И что это она делает с переговорником?
— Ах, ну да, «Забвение», — кивнула Алена, идя к машине. — Просто такие, как она, засирают паутину разной фигнёй. От этого паучки иногда дохнут. Вот за это их и прозвали «чёрными вдовами». А потом сократили до «вдов». Сейчас она на переговорник снимает пожар и даёт свои дурацкие комментарии.
Между делом мы подошли к машинке, чья водительская дверь оказалась открыта. Алёна бесцеремонно села за руль, настроила под себя кресло и открыла мне противоположную дверь. Девица, увлечённая пожаром, и не думал оглядываться назад.
— Садись, — буркнула Алёна. — Поехали.
Я не стал спрашивать, законно ли то, что сейчас делает Алёна. Просто уселся рядом и захлопнул за собой дверь.
— Пристегнись, — скомандовала Алёна.
Натужно взревел движок, и миниатюрная машина с пробуксовкой рванула вперёд под аккомпанемент визгливых криков дамочки с переговорником.
— Всё-таки надо было прибить того лысого, — процедила Алена.
— Это почему?
— Помнишь, он ещё на дороге розовую пони предлагал? Сбылась мечта идиота. Я, воин десятого ранга, еду на розовом пони! Неровен час, узнают мои бойцы… Насмерть же застебают.
Я проследил взгляд Алёны и только сейчас обратил внимание на серебряную фигурку лошадки, украшающую капот машины.
М-да уж, расскажешь кому — не поверят!
Алёна, скрипнув зубами, прибавила газу, и мы, войдя в широкий поворот, выскочили на шоссе.
Я оглянулся. В ночи был едва виден чахлый столб затухающего пожара.
Выкинув неудавшееся покушение из головы, я уставился на дорогу. Наша «пони» резво набирала обороты.
Минут десять я молча пялился на убегающую под колёса дорогу. Уже засыпая, заметил, как перед нами внезапно возник здоровенный тёмный силуэт.
Глава 8
Родовое гнездо Арзамасских
Ремни безопасности не дали ощутить всю прелесть полёта. Вдобавок, за мгновение до удара я машинально укрепил мышечный каркас, иначе бы меня снова ждала реанимация.
Глухой звук удара, брызги стекла, тупая боль в районе груди…
Даже несмотря на ремни безопасности и усиленный мышечный каркас, мне здорово досталось.
Слово мысленно проинформировало:
Регенерация потребует пятнадцать процентов энергии.
Приступить? Да/нет
Дал добро. Стряхнул с себя осколки стекла, отстегнул ремень и вылез на капот сдохнувшей от такого столкновения «пони».
Слева, беззвучно ругаясь себе под нос, медленно подошла Алёна.
— Лось…
Я посмотрел на убившуюся об нас здоровенную скотину и, пойдя на поводу кипящего в крови адреналина, предложил:
— А давай, мы его поджарим и съедим?
Из глубины сознания донесся отклик: «Будет вкусно»!. Потапыч одобрял, что мы, пусть и невольно, загнали лося.
Хотя, если посмотреть на превратившуюся в груду металлолома «пони», это ещё кто кого загнал…
Радовало одно — обошлось без серьёзных травм. А вот пустая дорога наводила на грустную мысль, что придётся идти пешком. Как там сказала Алёна? «Осталось каких-то двадцать километров»?
— Не теряй, — предупредил я Алёну, направляясь к ближайшим кустам. — Зов природы.
Алёна, присев у туши лося, молча махнула рукой
Я же, сделав свои дела, оглядел расстилающиеся вдоль дороги поля и задумчиво хмыкнул. Вернулся к девушке и задал насущный вопрос:
— Алён, ты ведь любой транспорт водишь?
Она посмотрела на меня непонимающим взглядом и кивнула.
— Тогда пошли. Я нашел нам новую тачку.
Выйдя на обочину, она с удивлением посмотрела на поле и протянула:
— Это что, комбайн?
