Тебя никто не пощадит (СИ) - Мистеру Майарана

Лирра принесла нам чай из трактирной кухни и сбитень с мёдом для Ригана. Он выпил, обжигаясь, и продолжил, даже отвлёкшись.

Наконец откинулся на стуле и посмотрел на меня. Его лицо было серым.

— Леди Элея, я скажу вам прямо, потому что вы, очевидно, предпочитаете правду.

— Предпочитаю.

— Три аптечные лавки формально работают. Но их состояние… — он потёр переносицу. — Начнём с главного. При вашей матери годовой доход всех трёх лавок составлял около восьмисот золотых империалов. Это был хороший, устойчивый бизнес. Сейчас, судя по последним записям в этих тетрадях, совокупный доход упал до трёхсот. Меньше половины от того, что было.

— Куда ушли деньги?

— Частично, барон выкачал их через завышенные закупки и фиктивные расходы на ремонт. Здесь, — он ткнул пальцем в строчку, — списание на ремонт крыши лавки на Гончарной улице. Четыреста империалов. Я бывал в этой лавке три месяца назад, крыша течёт точно так же, как текла при мне. Ремонта никакого.

— А частично?

— Частично, просто бесхозяйственность. Кто-то вёл дела после меня, но этот кто-то, судя по записям, путал дебет с кредитом и, вероятно, был назначен вашим отцом за лояльность, а не за компетенцию. Поставщики сменились на более дорогих, но менее качественных. Ассортимент сузился. Постоянные покупатели ушли.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Парфюмерный салон, — продолжил он, открыв последнюю тетрадь. — Здесь ситуация странная. Салон до сих пор приносит хороший доход, почти двести империалов в год. Но только потому, что мастера, которых наняла ещё ваша мать, продолжают работать по инерции. Они держатся на собственном профессионализме и на репутации, которую когда-то создала леди Элвери. Но запасы сырья истощаются, новых поставщиков никто не искал, а оборудование для дистилляции последний раз обновляли, — он заглянул в тетрадь, — четыре года назад. Если ничего не менять, через год-два салон начнёт угасать.

Я слушала молча. Каждая цифра, которую произносил Риган, ложилась мне на плечи ровным, ощутимым весом. Мамино дело, которое она строила с такой любовью, медленно умирало от жадности одного человека и безразличия другого.

— Итого, — сказала я, когда он закончил. — Лавки в упадке, но живы. Салон ещё держится, но на последнем дыхании. Это можно исправить?

Риган посмотрел на меня. В его красных, воспалённых глазах впервые за весь разговор проступило что-то, отдалённо похожее на азарт.

— Можно. При грамотном управлении, при замене поставщиков и при вложении порядка ста пятидесяти империалов на первичное восстановление. Через полгода лавки вернутся к прежнему обороту. Через год превысят его.

— Сто пятьдесят, — повторила я. Таких денег у меня не было. Но это вопрос времени. Салон приносит двести в год, значит, через первые пару месяцев можно начать реинвестировать.

— Господин Риган, — я посмотрела ему в глаза. — Когда вы будете готовы приступить к работе?

Его руки перестали дрожать. Впервые за весь разговор.

— Хоть завтра, леди Элея.

— Тогда завтра, — я протянула ему руку через стол. — Жалование обсудим по дороге, потому что сегодня мы едем на Лиловую улицу. Мне нужно увидеть салон своими глазами.

Он пожал мою руку. Его ладонь была сухой и шершавой, хватка крепкой.

Парфюмерный салон на Лиловой улице занимал первый этаж старого трёхэтажного дома с каменным фасадом и узкими окнами в кованых рамах. Вывеска «Цветок Элвери» была выполнена золотыми буквами по тёмно-синему фону, и буквы местами облупились, но само название ещё читалось. Мама придумала его сама, и от вида этих потускневших букв у меня на секунду перехватило горло.

Я вошла первой. Лирра и Риган, который успел переодеться в приличный сюртук, купленный на мои деньги в лавке старьёвщика по дороге, следовали за мной.

Воздух внутри встретил меня плотной стеной концентрированной сладости и терпкого мускуса. Аромат густым сиропом оседал прямо на корне языка: сложный, многослойный аромат, в котором переплетались роза, лаванда, сандал и что-то цитрусовое. Под этим основным запахом пряталась лёгкая нота пыли и застоявшегося воздуха. Салон явно проветривали только когда приходили клиенты.

За прилавком стояла женщина лет сорока, сухощавая, с аккуратно уложенными тёмными волосами и настороженными глазами. Она подняла голову, когда мы вошли, и её взгляд метнулся от моего лица к Ригану, к Лирре, потом обратно ко мне. В её глазах мелькнуло узнавание, быстрое и пугливое.

— Господи… — прошептала она, и её рука, державшая тряпку для протирки флаконов, замерла. — Леди Элвери?

Я мысленно вздрогнула. Конечно. Я была копией матери. Те же белые волосы, та же кожа, те же глаза. Для женщины, которая работала на мою мать, увидеть меня в дверном проёме было всё равно что увидеть призрак.

— Элея, — поправила я мягко. — Элея Дэбрандэ. Дочь леди Элвери. Вы, должно быть, Марга?

Имя всплыло из глубин памяти. Мама упоминала Маргу, свою главную мастерицу, как одну из лучших парфюмеров в городе. Маленькая я однажды сидела на этом самом прилавке и смотрела, как Марга смешивала масла, склонившись над рядом крошечных флаконов.

— Марга Тённ, леди Элея, — женщина наконец отложила тряпку и вышла из-за прилавка. Она смотрела на меня, и в её глазах блестело что-то, что она отчаянно пыталась сдержать. — Я… простите. Вы так похожи на неё. Я работаю здесь с тех пор, как ваша матушка открыла это место. Двадцать два года.

— Я знаю, Марга. Мама рассказывала мне о вас. Она говорила, что у вас лучший нос в столице.

Марга быстро отвернулась, промокнув глаза краем фартука. Потом выпрямилась, взяла себя в руки и посмотрела на меня уже иначе, с осторожной надеждой.

— Вы приехали…

— Я приехала как хозяйка, — сказала я ровно. — Документы на салон переданы мне. Барон Дэбрандэ больше здесь ничем не управляет. Это, — я указала на Ригана, — мой новый управляющий, господин Риган, вы должны его помнить. А это Лирра, моя личная помощница.

Марга перевела взгляд на Ригана, и на её лице отразилось второе узнавание за минуту.

— Господин Риган? Ох. Я слышала, что вас… что барон…

— Обвинил в воровстве и выбросил на улицу, — докончил Риган ровным тоном. — Всё верно. Леди Элея вернула меня на работу.

Марга посмотрела на меня, потом на Ригана, потом снова на меня. На её лице медленно проступало выражение, которое я видела сегодня уже дважды, у Ригана утром и у Кассии на берегу ручья. Вера в то, что что-то может измениться к лучшему.

— Марга, мне нужен честный разговор, — сказала я, присаживаясь на стул у прилавка. — Без прикрас. Расскажите, как обстоят дела.

И она рассказала. Подтвердив, в сущности, всё, что уже сказал Риган, но добавив деталей, которых цифры передать были просто не способны. Что клиенты уходят, потому что качество масел падает. Что поставщик розового абсолюта сменился на дешёвого, и его товар воняет прогорклым салом. Что дистилляционный аппарат протекает, а чинить его за свой счёт она позволить себе просто не может. Что две её помощницы ушли в прошлом году, потому что жалование задерживали месяцами, и теперь она работает одна.

— Но клиентура ещё есть, — добавила она, и в её голосе прозвучала та же упрямая гордость, которую я слышала у Кассии, когда та говорила о своём сильфии. — Старые покупательницы, которые помнят вашу мать. Они приходят ко мне, потому что знают: Марга мешает так, как учила леди Элвери. Если бы у меня было хорошее сырьё и один толковый подмастерье, я бы вернула этот салон к прежней славе за полгода.

— Сырьё будет, — сказала я. — И кое-что новое, чего в столице пока просто нет.

Марга вопросительно подняла брови. Я достала из поясной сумки засушенный колокольчик сильфия, который намеренно взяла с собой.

— Понюхайте.

Марга взяла цветок двумя пальцами, поднесла к носу и втянула воздух. Её глаза расширились. Она понюхала ещё раз, медленнее, закрыв глаза и чуть наклонив голову, как делают все парфюмеры, когда ловят ускользающую ноту.