Дочь севера. Исцеление дракона (СИ) - Ардо Ирина

— Не хочу прерывать, но есть проблемка. Крохотная такая, — хмыкнул Ингвальд, обращая моё внимание на ошейник, по-прежнему находившийся на своём месте.

— Думаю, ножовку мы здесь найдём. Спустись в трюм, я всё узнаю.

Чтобы у пиратов не было средства избавиться от кандалов? Если и так, то это будет весьма странно. «Тень Семи Ветров» не раз спасала своих людей прямо из залов суда. Вряд ли у них было время на поиск подходящего ключа.

Дракон не спорил, но что-то мне подсказывало, что после освобождения он уже не будет таким покладистым. Вечная насмешка и чуть поджатые губы стали вечными спутниками Ингвальда за то время, что он провёл в Драгонхолде. Однако это вообще не значит, что Фиенду и его прихвостням удалось сломить характер этого заключённого. Это не пройдёт с сыновьями и дочерями Искальдры.

Квартирмейстер стоял у штурвала, а вот капитана нигде не было видно. Поэтому я решилась подойти к Хейнриху, сосредоточенно глядевшему на горизонт, сливавшийся с волнами.

— Не сложно ли будет плыть ночью?

— Не сложнее, чем на королевском судне, госпожа эйн Исгельд. Совсем скоро мы сможем немного замедлиться и набрать… Прошу прощения, — лицо Себастьяна моментально стало грозным и пугающим. — Шевелитесь, черви палубные!

— Ты лучше штурвал крепче держи, — хохотнул кто-то в ответ, — а то ещё отправишь нас к Шарэтовым отродьям.

— Я их тебе прямо сейчас организую, зубоскал хренов!

Мы оторвались. Иначе никто не посмел бы шутить.

— Шарэтовым отродьям? — вопрос вырвался непроизвольно.

— Моря скрывают великих чудовищ, госпожа. Вот только никто не может о них рассказать, поскольку выживших нет.

— Разве это не простые суеверия?

— Расскажите это зелёному лучу и кораблям-призракам. Что привело вас на мостик?

Точно!

— Мне нужно что-то, чем можно разрезать металл. У вас нет ничего, что могло бы помочь?

— Вы уверены, что безопасно освобождать дракона сейчас? Если он улетит, то все ваши жертвы были напрасны.

— Не улетит. Даю вам слово. И корабль не тронет.

— В таком случае вы найдёте то, что вам нужно, в кормовой части трюма.

— Благодарю вас, Себастьян.

Спускаясь, я обернулась на квартирмейстера, и в очередной раз удивилась тому, как может сложиться жизнь. Хейнрих не был простым человеком, как и Вьерн. У обоих были манеры, выправка.

Что могло привести их к пиратской жизни? Ведь дома у них явно были и тепло, и комфорт. И ткани не становились жёсткими от соли. Мало что способно заставить человека покинуть тёплые комнаты и уйти в такое дело.

Ножовка действительно лежала в указанном месте, теперь осталось только разобраться, как спилить эту огромную штуковину у Ингвальда на шее и при этом не поранить его.

Дракон нашёлся достаточно быстро. Он не стал уходить далеко от лестницы и сидел, прислонившись спиной к какой-то бочке. Не впервые я подходила к нему тихо, однако впервые он меня не заметил.

Мужчина смотрел в одну точку, словно в ней было что-то важное и болезненное — сосредоточенно, по-особенному печально.

Невольно подумала, что именно так он сидел первые годы своего заключения. Странная боль сжала сердце в тиски, а руки будто сами потянулись Ингвальду, чтобы дать хоть какое-то утешение.

Удивительно…

Я видела столько слёз и боли, но именно тоскливое молчание моего дракона было сравнимо с воем ветра в сердце зимы. Ты его слышишь, чувствуешь, но сделать ничего не можешь.

— Ингвальд, — шёпотом позвала его, лишь слегка дотронувшись до плеча.

Он дёрнулся и резко вскинул голову.

— Надо снять, — я указала на ошейник. — Прошу, сядь так, чтобы фонарь освещал твою шею. Не хочу тебя ранить.

Ингвальд кивнул и сел, так что можно было рассмотреть его оковы. Я уже приготовилась срезать металл, как дракон остановил меня, перехватив руку с ножовкой.

— Не торопись, Дочь Севера.

— Откуда ты…

— Матросы много болтают. Распил основы ничего тебе не даст, да и времени больше потеряем.

— Почему?

— Придётся пилить с двух сторон, а твоих силёнок едва хватит для одного.

— И что ты предлагаешь? — может, стоило бы напомнить, как две хрупкие девушки спускали его тушу из окна, но тогда мы все были слишком взбудоражены. Не уверена, что снова смогу повторить подобное.

— Пили замок, — он повернул ошейник так, чтобы я могла подобраться к нужному месту.

Это имело смысл. Главное — разрушить сам механизм.

— Я попробую.

— Не хочешь попросить кого-то, способного применить грубую силу?

— Они и без того много для нас сделали, — примерилась и приступила к работе, придерживая ошейник второй рукой. — Не хочу доставлять им ещё больше беспокойства.

— А ты забавная, — и снова ехидный оскал. — Так говоришь об этих головорезах, словно они святые. Неужели прекрасный капитан не рассказывал, как работают пираты? У них не то что руки по локоть, они сами по горло в крови.

— Слушай, умник! Эти самые головорезы только что спасли наши шкуры!

— И какова плата?

— А вот это уже не твоего ума дело.

Хорошо, что мой собеседник быстро понял расклад, и дальше мы слушали лишь один звук.

Зубья ножовки скрипели о металл, и пилить приходилось медленно, чтобы не повредить кожу и собственные пальцы. Спустя полчаса мышцы уже начало сводить от напряжения, ладони вспотели и соскальзывали, что лишь сильнее замедляло и без того долгий процесс.

Сталь была закалённая, гладкая, толстая — не поддавалась, только оставляла на зубьях полотна едва заметную стружку, падавшую на мужские плечи.

Ингвальду было не легче. Капли пота стекали по его шее, ошейник натирал и раздражал кожу. Я знала, что ему неприятно. Металл словно норовил побольнее укусить в повреждённые места.

Маленькая, едва заметная бороздка становилась всё больше, и лишь это не позволяло мне опустить руки. Члены команды несколько раз заходили к нам, проверяя, всё ли у нас в порядке, и предлагали присоединиться к ужину, а затем отправиться спать. Но получали отказ. Всё время. Одинаковый.

Когда ножовка уже врезалась достаточно глубоко, всё тело ломило от боли. Ещё немного, и лопатки сведёт судорогой, а треклятый артефакт никак не хотел поддаваться.

И лишь на рассвете раздался характерный щелчок и шипение Ингвальда. Руки уже не слушались меня и действовали по отработанной системе, и я всё же ранила его.

Резким движением мужчина сорвал с себя ошейник.

— Прости, я не хотела! Я… — осеклась на полуслове, заметив странное поведение Одена.

Мне следовало собрать все силы и бежать так быстро, как только можно, но я слишком поздно это поняла. А именно когда Ингвальд обернулся, и на его лице показалась проступившая на скулах чешуя.

— Ингвальд, только спокойно…

Вот только мои слова не подействовали на него. Даже больше раззадорили. Дракон резко развернулся и кинулся в мою сторону, придавив к полу.

Сердце подскочило к горлу при виде пожелтевших глаз, и забилось чаще от жара, мгновенно вспыхнувшего в каждой клеточке моего тела. Знакомое ощущение, испытанное при прошлых наших встречах, усилилось многократно, стоило Ингвальду наклониться и провести носом вдоль моей шеи.

И это срочно нужно было прекратить!

— Ты спятил! Приди в себя!

Слова прозвучали жалкой мольбой, сорвавшейся с губ, но его они лишь обожгли. Уголки рта Ингвальда изогнулись в безжалостной усмешке, глаза сверкнули янтарём, как у зверя, поймавшего добычу.

— Спятил? — прошептал он так близко, что дыхание обожгло мою кожу. — Пожалуй…

— Точно! Ты не в себе!

Его пальцы коснулись моего лица — бережно, почти нежно, и это противоречило ярости, что неустанно бурлила в нём. Он провёл по моим губам костяшками пальцев, и я не смогла сдержать дрожь.

— Правильно говоришь, дитя Искальдры, — вкрадчиво продолжил Ингвальд, склоняясь ближе. — Так стань же моим забвением.

И прежде чем я успела возразить, прежде чем страх окончательно пересилил странное, мучительное влечение, его губы накрыли мои.