— Жаль, что брат не пожелал приехать и провести свадьбу здесь. Я бы хотел присутствовать. Вам не обидно, что он не забирает вас?
— Безопасность земель важнее, — скромно отвечаю я.
А сама гадаю, к чему это он? Насколько помню, принцы стремились друг друга задеть только в детстве, а потом переросли это, и их отношения перешли в дружбу и поддержку. Или я ошибаюсь?
— Как хорошо, что ему достаётся такая понимающая жена. Вы и родителям прощаете то, что из-за подготовке к нашей с Стефани свадьбе они не едут с вами?
— Я им даже благодарна, — говорю с облегчением, и тут же жалею об этом. Вырвалось. Смотрю на реакцию принца: обратит ли он внимание, поймёт ли, что отношения у нас с родителями натянутые, мягко говоря.
— Гиблые земли непредсказуемы, — вдруг меняет тему принц, когда мы выходим из парадных дверей и спускаемся по лестнице. — Брат говорит, что стабилизировал ситуацию, но мало ли… Я хотел бы подарить вам свадебный подарок заранее.
Принц останавливается на дорожке и поворачивается ко мне. Отдаёт довольно крупную брошь в виде хвоста павлина, с красным камнем. Красивая, но я обычно такое не ношу.
— Это заговорённый предмет, он отведёт от вас злые силы и отпугнёт местных магических зверей. Носите всегда с собой.
Он вкладывает брошь мне в руку, закрывает пальцами и задерживает проникновение чуть дольше положенного. Моя улыбка становится напряжённой.
— Благодарю.
— Наденьте сейчас, — принц заглядывает мне в глаза. На миг мне кажется, что в глубине его зрачков вспыхивает свет. Да нет, это странно, наверное, показалось.
— Я обязательно надену, когда отправлюсь, — прижимаю брошь к груди, изображая неземную благодарность.
— Интересно, ты такая же, как… — говорит, словно задумавшись, принц, и сам себя перебивает. — Ох, у меня будет ещё одна просьба. Не могли бы передать моему брату письмо? Последнее, вероятно, не дошло, потому что он долго не отвечает.
— Конечно, мне это не сложно. Зачем использовать почту, когда я еду туда.
— Замечательно, — принц достаёт из внутреннего кармана подготовленной письмо с гербовой печатью.
Принимаю письмо и заверяю, что непременно всё передам, а сама думаю, когда же закончится этот разговор? Принц Дастин раньше не уделял мне внимания. Точнее он не замечал меня вообще, только сухо обменивался приветствиями, а с тех пор, как была объявлена моя помолвка с Эрвином, я стала ловить его внимательные взгляды. Но мы не общались, только сейчас, на балу.
Он с Стефани поссорился, что ли?
Наконец, принц провожает меня до кареты и целует на прощание руку.
— Брату очень повезло с невестой, — понизив голос, добавляет он. — Вы очень интересная девушка. Я, пожалуй, навещу вас…
— Эрвин будет рад видеть брата, — убираю я руку.
Запрыгиваю в карету и прошу отвезти меня домой. С облегчением откидываюсь на спинку сидений.
Это кончилось. Теперь у меня есть перерыв, пока семья не вернётся домой.
Оказывается, к моему отъезду уже почти всё готово. Я перепроверяю некоторые вещи и прошу подготовить мне еду в дорогу прямо сейчас. Сама переодеваюсь в домашнее платье, выхожу в сад и, встав на открытой площадке, прикрываю глаза.
Как только я узнала, что Эрвин согласился на помолвку, начала готовиться. Жене хозяина гиблых земель надо не только знать этикет и уметь вести приёмы. Условия там сложные, так что не помешает изучить защитную и атакующую магию, магию огня и тепла. С лошадьми я управлялась умело и так, а ещё не жаловалась на слабость, потому что не чуралась работы. Это была вынужденная мера: когда меня наказывали, то лишали слуг. А личные служанки соревновались в том, кто дольше проспит.
Я ещё хотела взять учителя по фехтованию, но никто мне не позволил. Что ж, обойдёмся и этим.
Заклинание создаёт ветер, что закручивается вокруг меня потоком. А теперь я направляю резкий и узкий, словно нож, поток на лист растения, и… Да. Неровно, но лист срезается от ветра. Техника называется “острые лепестки”. К сожалению, это всё, что я могу.
Тренируюсь в магии ещё немного. Остальные стихии даются мне хуже, но утешаю себя тем, что по-серьёзному я за них пока не бралась, да и времени было мало. Семья пожалела денег на академию, и у меня были только домашние учителя.
— Хлоя! Иди сюда, паршивка! — гремит голос отца.
Глава 3
Успокаиваю магию и иду на встречу с неизбежным. Что на этот раз? Я же просто ушла, как отец и сказал.
Захожу в дом и почти сразу вижу отца. Он сжимает кулаки, а его лицо покраснело от гнева. Стефани выглядывает из-за его спины и недобро улыбается. Они только вернулись и ещё не переоделись.
— Хлоя, что ты наплела про нас принцу?
— Я? — переспрашиваю. Думала, меня ничем не удивить, но ошиблась.
— Не я же. Почему он спрашивал, всё ли у нас в порядке? Он подозревает нас! Я сколько раз тебе говорил, не вздумай выносить сор из избы. Радуйся, что вообще живёшь в этом доме.
— Радоваться тюрьме? — хмыкаю я.
— Что? Это не тюрьма, милочка. Приют или монастырь святого Патрика — вот тюрьма. И я жалею, что не отправил тебя туда как только твоя матушка отправилась к праотцам.
— Я тоже, — бурчу я, но тут же исправляюсь. — Я поняла. Давайте не портить друг другу настроение перед отъездом.
— Если ты поняла, то…
— Отец, ты не накажешь её? — перебивает Стефани. — Она флиртовала с моим женихом!
— Вот и вылезла её натура, — осуждает меня отец. — Ничего, завтра её уже тут не будет.
Отец уходит, а сестра остаётся и смотрит на меня с победной ухмылочкой.
— Что тебе ещё надо? — устало спрашиваю я. — Тебе вообще не надоело?
— Нет, — певуче говорит она. — Если бы ты осознавала своё место, я бы остановилась. Но вместо этого ты всё же отхватила хорошего жениха и думаешь, что сбежала…
— Ты же говорила, что он монстр, — хмыкаю я.
— Монстр, но герцог со своей армией и землями… Надо было отдать тебя за старого лысого бедного извращенца.
— Ты была бы более достойна такого подарка, — отвечаю я.
— Ничего, при встрече я скажу твоему жениху, какая ты на самом деле. А может, его стоит предупредить о том, что ты приносишь несчастья? — Стефани картинно якобы задумчиво прикладывает пальчик к губам.
Игнорирую её. Быстро поднимаюсь к себе в комнату, в очередной раз поражаюсь контрасту обстановки с остальными комнатами в доме. Да уж, нужен ремонт. Беру небольшой чемодан, куда положила самые необходимые свои вещи, и выхожу.
— Карета готова? Поедем прямо сейчас? — спрашиваю нашего кучера, который набивает трубку.
— Так это… повозку грузят ещё.
— Догонят, — машу я рукой.
Всё самое важное лежит в первой карете, а в повозке приданое. В основном это старые платья Стефани.
— Хлоя, как это понимать? — кричит снова отец.
Да что ж такое? Закатываю глаза, а потом делаю просящий жест, прошу кучера запрягать. Он с неохотой откладывает трубку.
Как чувствовала. Отец выбегает на улицу в рубашке без камзола и сходу начинает кричать:
— Что ты делала в моей комнате?
— Я?
— А кто? Ты решила увезти с собой фамильные ценности?! Оскар, проверь, что она там положила в повозку!
Слуга кидается исполнять приказ. Мне чудится где-то смешок Стефани. Это точно она решила сделать мне “подарок”.
— Это не я.
— Маркиз, ваши картины обнаружены в повозке… — бормочет слуга.
— Ты! — отчим замахивается для пощёчины.
Вижу, как на его ладони потрескивает магия. Знаю, что будет больно. Я не хочу, противлюсь этому всем своим существом, и хочу остановить его.
Вспышка света застилает глаза, как блеснувшая молния. Отец замирает с занесённой рукой. Хмурится. Меняет положение, и бьёт меня в живот без замаха.
Тьма! От точки удара огнём расходится боль. С ненавистью смотрю на отца и сама не замечаю, как поднимаю ветер вокруг нас. Острый лепесток режет отцу щеку.
— Ты смеешь отвечать? — взрывается он.
Надвигается, а я отползаю.
