Бионическая ворона (СИ) - Вран Карина

Дальше уже членам киноассоциации решать, про «шорт-листы» и распределение статуэток. Но первую ступеньку фильм преодолел.

Диски и видеокассеты (они устаревают, но не у всех есть возможность часто обновлять технику) разбирают, что горячие пирожки.

Вот уж кому в этой всей ситуации повезло — так это Лимонам.

На Жуя и Чжу Юэ тоже пролился свет. В основном, в виде выгодных контрактов. Юэ нынче блистает бриллиантами от дорогого ювелирного бренда.

А Жуй продолжает сниматься в бешеном ритме. Ему приходится отправлять все предложения в режим ожидания.

Каналы Вихря и брата Сымы начали приносить прибыль. Потянулся ручеек подписчиков. Узнаваемость в нашем мире решает не всё, но многое.

У транспортной фирмы бати всё гладко. Это — само по себе, безотносительно происшествия. Просто батя у меня молодец. Молодца пришлось на Кантонскую ярмарку с Цзинем чуть ли не пинками гнать. Убеждая, что драгоценность его вне опасности, нужно только продолжать соблюдать рекомендации врачей.

Там, на ярмарке, Ли Танзин разжился новыми контрактами. Не зря выпинывала.

Цзинь — весь в работе. Разработку чата с соцсеткой, системой оплаты и множеством смежных функций он сделал идеей фикс.

От его мамы, Хань Юйтун, нет вестей. Вот уже месяц. Лично я считаю это — хорошими вестями. Ведь о худшем мы бы уже знали.

Что ещё? Детсад? Он без меня стоит. Ровно, малыши его ещё не разнесли. Вернусь — наверстаю упущенное. Не по солнышкам, а по знаниям.

А самую ожидаемую новость я получила вчера. Мамочке позвонил режиссер Ян.

— У меня есть кандидат на роль Юн Фэна, — провозгласил Ян Хоу. — Я готов представить его вам. Но есть один нюанс.

А когда и куда в нашем деле без нюансов?

Киваю маме: пусть соглашается на встречу.

Над городом плыли невероятные в своей редкости облака — их называют «пилеос». Тонкие облака над кучевыми, в них солнечный свет преломляется в мельчайших каплях воды. Радужные облака.

Я могла видеть их своими собственными глазами.

Глава 2

Сначала мы посмотрели видео. Вообще, почти все пробы так и так записывались. Что в столичной киноакадемии для будущих звезд, что с возрастными актерами. Решение складывалось из двух оценок, от режиссера Яна, и от нас с мамой. Официально — от сценариста Бай Я.

Два «да» равнялись утверждению на роль.

Хотя бы одно «нет», и кандидат отправлялся в папку «отложено».

Мы не спорили до хрипоты каждый за свое ви́дение. Просто соглашались с тем, что кто-то может иметь другие критерии оценки.

Взаимоуважение — то, что мы поставили на первый план.

Очевидно, что живая картинка — эффект присутствия и погружения — яснее и лучше. Но объяснить мое присутствие на всех пробах было бы затруднительно. Мэйхуа сослалась на большую загруженность: она не только сценарист, но и мать. И директор творческой студии, что тоже отнимает время.

В итоге Ян Хоу смотрел претендентов вживую, а мы оценивали их в записи.

Опыт интересный, будоражащий.

Особенно при первом просмотре: мы ж ещё на экран телевизора вывели запись.

«Хочу, чтобы вы осознавали: это работа, с которой я возвращаюсь на экраны после двухлетнего перерыва», — толкнул тогда речь режиссер Ян. — «К каждой сцене мы будем подходить со всей ответственностью. Никаких недоработок, непрофессионализма или: „И так сойдет, на монтаже поправим“. Я буду требовать от актеров полной самоотдачи. Вы будете уставать, срываться, ненавидеть меня. Если я скажу, что удар должен быть настоящий, до крови — вы нанесете или получите этот удар. Велю прыгнуть с моста в ледяную воду — вы прыгнете. Вы подпишете бумаги о снятии ответственности со студии и производственной команды за свою жизнь и здоровье. Кто не готов к моим требованиям — пожалуйста, покиньте репетиционный зал прямо сейчас».

Ха! Он дал этим детишкам вызов. Возможно, первый стоящий вызов (после сдачи выпускного экзамена гаокао и поступления в БФА) в их жизни. Думаете, хоть кто-то после слов Яна ушел? Да они только больше прониклись стремлением — попасть в этот секретный проект.

Вырезки из сценария для коротких сценок прошли обработку. Так, слово «бионик» заменили на «вещь». И не только его, там многое «зашифровали». Реплики в итоге звучали дико, но это ж только подогревало интерес молодежи.

Добавляло интриги и то, что запись их игры будет оценивать «тайный», невидимый им судья.

«Тайный» судья в свою очередь подбил родителей запастись попкорном. И терпением — желающих попасть в нашу дораму оказалось довольно много.

Паузу в просмотрах, когда эта ворона обитала в царстве тьмы, даже обосновывать не пришлось. Режиссер прекрасно понимал, что маме не до исполнителей тех или иных ролей. Решал организационные вопросы (больше через ассистента Фан), да искал нам главного героя.

И вот — нашел.

Записал. Полагаю, выцепил дядю Бу, а не просто статичную камеру «воткнул». Ради этого дела режиссер Ян даже очки надел.

— Не доигрывает, — сказала я на второй минуте просмотра. — Хотя видно, что старается.

— Просто господин Ян даже в растрепанном виде и мятой футболке не соответствует типажу, — откликнулась мать моя, нахватавшаяся разных терминов. — Зато Юн Фэн…

Для пробы Ян Хоу взял эпизод в баре. С перехватыванием бокала и последующим диалогом. Из будущей первой серии. Примерил на себя роль напарника главного героя. Того, что «благородный ботаник».

Но глядела во все глаза эта ворона не на ботаника. А на его «коллегу».

Я видела, как чуть сужаются уголки глаз актера. Как играют желваки. Едва заметно — обычный зритель и внимания не обратит — подрагивают крылья носа.

— Юн Фэн — настоящий, — озвучила я очевидное.

Он не просто начитывал текст (слегка бредовый из-за замен слов). Актер погружался в историю. Даже с «шифром» он сумел её прочувствовать.

Пятиминутный ролик как-то слишком быстро завершился. И мы включили его повторно.

После второго просмотра мы с мамой переглянулись. Кивнули — зеркально — друг другу.

— Теперь говорите, в чем нюанс, — спросила по громкой связи Мэйхуа. — Чувствую, он будет внушительный.

— Хэ Тяньмин три года назад был под следствием, — ответил режиссер.

Умница моя подняла взгляд к потолку с видом: «Я так и знала».

Нюанс, ага. Ящик динамита под всю дораму не желаете?

— Причина? — уточнила ровно мать моя невозмутимая.

Как будто спрашивала о погоде. Скажем: почему вам больше нравится осень, чем весна?

— Драка, — так же ровно ответил Ян Хоу. — С повреждениями средней тяжести. Вступился на улице перед баром за девушку. Закончилось потасовкой. Один против троих. Могли бы достичь урегулирования, но та девушка выступила с показаниями против Хэ Тяньмина. Камер поблизости не нашлось. Всё было подано так, что это актер напал на девушку, а те трое вмешались, чтобы отстоять её честь.

— Звучит не очень воодушевляюще, — не меняя тона, признала Мэйхуа. — Как я понимаю, вы на стороне актера.

— Я на стороне правды, — поправил режиссер. — Нашелся независимый свидетель. Он полностью подтвердил версию Тяньмина. В итоге они со стороной обвинения пришли к соглашению. Согласитесь, будь он виновником, едва ли избитые и — якобы — жертва насилия просто замолчали бы? Но карьера Хэ была приостановлена. Фильм, в котором он снимался, отменен. В агентстве Хэ рекомендовали взять год перерыва в деятельности.

Мы с мамой снова переглянулись: сценарий, как у Жуй Синя, только хуже. Отмена — это выплаты уймы штрафов, издержек, неустоек… Добавим к этому запрет на актерскую деятельность. К финансовым потерям досыпаем ущерб репутации.

И «осадочек» сверху: так и делай добрые дела…

О том, как бы всё обернулось, не найдись тот свидетель, и думать не хочется.

— Спустя год Хэ попытался вернуться, — с оттенком сожаления продолжил щегол. — Но ролей для него не нашлось. Главных не давали из-за риска: где одна драка с последствиями, там и вторую можно ожидать. Второстепенные… Для них он слишком хорош. Это не кажется проблемой, пока зрители не увидят, как проседает и растворяется на фоне второстепенного персонажа главный герой. Оставалась массовка. Но это такие роли, о которых и говорить незачем. Хэ Тяньмин принял трудное решение и ушел из индустрии. Устроился работать в автомастерской школьного друга.