Фунт изюма для дракона (СИ) - Мун Лесана

Скрипя новыми коронками на зубах, влезаю на третий этаж. Ну что же, самое сложное позади. Не церемонясь, начинаю с размаху стучать тростью по двери.

— Сова, открывай, медведь пришел!

На грохот из соседней квартиры вылезает заспанная морда мужика алкоголической наружности.

— Слыш, сова, летела бы ты отсюда, пока перья еще на месте.

— Слыш, Пятачок, закрой свою пасть и спрячься в норке, пока сова тебе твои опухшие зенки не выклевала вот этим клювом, — и для пущей убедительности несколько раз резко двигаю перед носом умника рукоятью своей трости.

Это подарок подружки. Она тогда сказала, что такой въедливой бабуле, как я, обязательно нужен подобный аксессуар — трость с рукоятью, закругленной с одной стороны и острым «клювом» с другой.

Ежели кто просто нахамит — мягкой стороной его по черепушке, а уж если совсем разбушуется, то — клюнуть. Шутка, конечно. Но Настя, как в воду глядела, вот и пригодился мне ее подарок.

— Ты чо старая? — алкоголическая фигура делает попытку выползти в коридор.

Надо действовать наверняка и первой, потому как силы у меня уже не те, что раньше, когда днем на стройке работала, а вечерами в институте училась. Поэтому, недолго думая, прижимаю хорошенько острый «клюв» трости к кадыку пошатывающегося мужичка.

— Еще один шаг и тебя увезут на больничку с огромной дыркой в глотке. Говорить, есть и бухать не сможешь нормально о-о-очень долго. Пораскинь мозгами, оно тебе надо? Это наши с Виталиком дела, ты тут не при чем. Так будь умнее, не лезь на рожон. Я бабка старая, меня тюрьма за твое увечье не пугает. А тебе как перспектива остаться инвалидом? Вернись лучше в квартиру, сделай нам обоим одолжение.

— Мать, ну ты это… совсем что ли? — пьяный даже протрезвел слегка.

— У него внучка моя, — говорю.

Мужичок понимающе кивает.

— Он часто девок водит. Иногда нормально. А иногда орут они. Да только уличные все, никому до них дела нет. А сегодня он чистенькую привел. Я даже удивился. А хочешь… — алкаш резко поправляет пояс сползающих трикотажных треников, — я тебе помогу? Он тебе не откроет. Трусло. А меня знает, мне откроет.

— А давай, помоги, сокол ясный. Отблагодарю завтра, закуски хорошей привезу.

— Мне бы водки… — плаксивым тоном начинает алкаш, но я его прерываю.

— Только закусь.

— Ну ладно, тоже неплохо, — тут же соглашается мужичок, поминутно шмыгая и повторяя себе под нос, — ишь… сокол ясный я, а? Птица значится… гордая…

Потом подходит к двери и ка-а-ак шибанет по ней кулаком.

— Веталь?! Слыш? Открой, кент!

— Че те надо, Жора? — спустя несколько секунд раздается из-за закрытой двери.

— Открывашку дай! Консерву не могу открыть, — придумывает находу сообразительный, хоть и выпивший Георгий.

— Ножом попробуй, — советует осторожный Виталий, не спеша открывать дверь.

— Ты дебил? — использует ненормативную лексику пьяноватый бывший Тимуровец. — Чтобы я себе пальцы отрезал? Открывай! А то я тут весь подъезд на уши поставлю!

— Ладно! Не шуми, сейчас!

И действительно, громко щелкнув замком, дверь открывается.

Ну что ж, твой выход, Варвара Васильевна!

И тут помощничек опять вмешивается. Кидается хилой грудью на амбразуру в виде Виталика, едва показавшегося в дверном проеме.

— Брата-а-ан! — вопит Георгий во все горло, в тесном объятии слившись с обалдевшим от столь внезапной страсти хозяином квартиры. — Как я рад тебя видеть! — А потом без паузы, уже кричит мне. — Ма-а-ать! Беги, спасай свою девчонку!

Неожиданный помощник прижимает трепыхающегося Виталия к стене, а я, быстро прошмыгнув мимо них, хромаю в сторону спальни.

— Наташа?! — кричу. — Внучка!

— Я тут! — раздается голос моего родного человечка.

Слышу грохот мебели, стук чего-то упавшего, а потом дверь распахивается на меня буквально вываливается Наташа. Вся раскрасневшаяся, в помятой и явно застегнутой впопыхах блузке, с чуть надорванным воротником. Волосы в беспорядке, на лице наливается синяк, а глаза заплаканные.

— Глупышка моя, — на долю секунды прижимаю дрожащую внучку к себе, просто чтобы поверить, что с ней все в порядке, что я успела. — Как ты? Он…

— Только ударил, — качает головой Наташа, — я дождалась, пока он уйдет в кухню и забаррикадировалась в спальне.

В коридоре слышатся звуки возни, потом стук и стон. Открывается дверь, а потом закрывается. Шаги в нашу сторону.

— Стой позади меня, — говорю Наташе, сама же держу перед собой расстегнутую сумку.

В спальню вваливается Виталий. Нос у него кровоточит, но вид довольный, усмехается:

— И? Теперь, когда ваш защитник скулит в подъезде, что вы собираетесь делать?

— Уйти отсюда собираемся, — отвечаю.

— Да кто ж вас отпустит-то теперь? — хмыкает хозяин квартиры. — Устроили мне тут цирковое представление. Нос вон разбили… Кто за это все заплатит?

— Сам виноват, — говорю. — Или отпусти нас по собственному желанию, или пожалеешь.

— И что ты мне сделаешь, бабка? Клюкой своей ударишь? Так я сейчас ее отберу и сам тебя хорошенько нею отлуплю, будешь знать, как лезть в чужую квартиру без приглашения!

Мерзавец делает шаг в мою сторону, намереваясь приступить от слов к делу. Но и я ждать, пока он схватит нас не собираюсь, а потому достаю из сумки газовый баллончик и посылаю струю газа прямо в лицо «гостеприимного» хозяина. Раздается вопль такой силы, что даже я со своим не очень хорошим слухом глохну на какое-то время.

— Гадина!! — орет Виталик, пытаясь футболкой вытереть слезящиеся глаза.

— Наташа, быстро на выход! — командую я.

Внучка успевает выбежать в коридор, а когда пытаюсь выйти я, Виталик хватает меня за руку.

— У-у-у! Старая мымра! Я тебе сейчас покажу!!

Он пытается открыть качественно забрызганные глаза, в то же время сжимая мое запястье так сильно, что, кажется, может его сломать. Ждать, когда это произойдет не в моих интересах, поэтому я достаю из женской сумочки отличную бутылку красного полусухого и с размаху бью ею по голове Виталия.

Я бы не дотянулась до его черепушки, но в данный момент он наклонился ко мне, схватив за руку, и этого было достаточно.

Раздается глухое бздынь! Бутылка разбивается, а хозяин квартиры падает лицом в пол, раздраженно похрюкивая в луже вина.

— Ты его не убила? — испуганно спрашивает Наташа.

— Нет, — отвечаю с сожалением, — но очень хотела. А теперь — на выход.

Уже в коридоре говорю ей, ласково поглаживая свою дамскую сумочку:

— Видишь, для чего нужны хорошие сумки, а не этот твой кошелек!

Мы быстренько спускаемся по ступенькам. Ну как быстренько… по мере моих старушечьих сил.

— Ба?! — Наташа смотрит сначала на меня, потом на нашу «Волгу». — Ты что оседлала эту колымагу? А чем тебе такси не угодило?

— Такси долго ждать в нашем районе. А так — раз и приехала. Садись, не вороти нос! Вспомни, сколько денег мы за нее когда-то отвалили. Шик, а не машина!

— Неа, я такси сейчас вызову, — упирается внучка. — Тебе нельзя за руль. Сейчас, подожди…

Наташа роется в телефоне и тут открывается окно на третье этаже и Виталий, весь в красивый потеках красного полусухого, орет:

— А-а-а! Вы еще тут гадины?! Щас я спущусь!

— Ну так что? Будем ждать твоего дружка? Или уже поедем? — тороплю Наташу.

— Пожалуй… да, едем!

Уже без споров, внучка залезает на сиденье рядом с водителем, я — за руль. И… переборов чихания «Волги», завожу автомобиль. Именно в этот момент во двор выбегает Виталик, вопя и размахивая топором.

— Гони! Ба! Гони! — кричит внучка.

Я вжимаю педаль газа в пол и мы, с рычанием мотора и визгом покрышек, срываемся с места. Руки, после пережитого, у меня дрожат, поэтому вести машину нелегко, плюс и дорога неровная, ухабистая, недавно ремонт трубы делали — разрыли асфальт, а потом просто сверху покидали и все. Любят у нас так.

Перед глазами все скачет, позади орет Виталик, швыряя в окно камни и не переставая за нами бежать, тут еще в ухо пожарной сиреной орет Наташа. В общем, сосредоточится тяжело. Особенно, если не водила уже без малого десять лет.