Мне (НЕ) больно - Максимовская Инга

– Люблю тебя, – Ромка целует меня в нос, и острая сжавшаяся пружина в моей груди лопается. Все будет хорошо. Мы вместе. Глупые мысли прочь. Я мама и жена. Мне сорок пять лет. Я счастлива в браке. Прочь дурные мысли. Я все сделала правильно. Все наладится. – Кстати, какие у тебя сегодня планы?

Он забыл. Такое важное для меня мероприятие он забыл. А может и хорошо. Одной мне будет проще. Может и не придется даже и рассказывать Ромке ничего. Я просто себя накрутила.

Я успокаиваю себя, хотя прекрасно знаю, что будет. Тяну губы в улыбке. Целую мужа в щеку, пахнущую… Духами? Чужими духами? Да ну, глупости. Ерунда какая. Сейчас же не разберешь аромат. Все вокруг унисекс. Может он купил новый одеколон. Надо брать себя в руки. Я совсем забросила свои обязанности. Дети правы. Нужно дать им чуть больше жизни. Нормальной. Без дурацкого правильного питания. Когда еще есть все, как не в юности? Зачем лишать их детства? Я всю жизнь на пп и что? Да, выгляжу моложе своих лет, но что мне это даст, если…

– Да так, – стараюсь выглядеть равнодушно. Дергаю плечом. – Прокатнусь по магазинам, может поем где-нибудь. Ты же не против?

– Денег тебе на карту кину. Ни в чем себе не отказывай. Отец, конечно, маразматик. Но деньги платит вовремя, – Ромка улыбается. Ромка доволен. Ромка допил мой кофе, выхлебал одним глотком.

– Отец, ну, где ты там? – капризный голосок Сонечки рушит близость, между нами. – Мы опоздаем.

– Димку подкинете? – выдыхаю я, получив еще один поцелуй. В глазах мужа сто-то мелькает мне не понятное.

– Не по пути. Викусь, ну он большой уже. Сами доберется, мужик же. Кроме того, ему так лучше, он с пацанами ходит. Он и не хочет, чтобы я его возил. Димка, я же прав? Вот меня отец в жизни никуда не возил. Родил, а дальше сам крутись. Все, пора. Соня…

Глава 2

Сына в школу завожу я. Он молчит все дорогу. И я вижу, что ему обидно.

– Ма, ты в порядке? – уже, когда я паркую машину, наконец спрашивает Димка.

– Да, а что? – стараюсь выглядеть естественно, но похожа наверняка на искусственную куклу.

– Ничего… Да нет, все нормально. Просто отец… Он за что-то злится на меня? И вообще… – господи, бедный мой мальчик. У него возраст подростковый, и он переживает все ярче, чем когда-либо. И ему нужен отец. А Ромка в последнее время и вправду все время к сыну придирается, словно ищет в нем что-то непонятное. – Не знаешь почему?

– Он просто устал. Дим, у папы на работе трудный период, – я несу полную чушь. Мне очень хочется прижать к себе моего мальчика, мне хочется, чтобы Димка был очень счастливым. Но я сдерживаюсь. Телячьи нежности в кругу подростков не очень приветствуются. Особенно прилюдные. Вдруг кто увидит. Я вообще не понимаю, какая кошка пробежала между моими мужчинами, это единственная правда. И мне стыдно, что я не знаю, что происходит между сыном и отцом, но даже об этом я не могу сейчас думать. Потому что… Я еду сейчас ко врачу за приговором. – Все будет хорошо, сынок. А хочешь я сегодня куплю бургеров? Не полезных, гадких. И картошки. Дим, все хорошо будет. Веришь?

А сама то я верю в свои слова?

– Я тебя люблю, мам, – Димка выскакивает из машины. А мне кажется, что у меня сердце где-то в горле бьется. Он сто лет не говорил мне этих слов. С тех пор как из ребенка превратился в угловатого подростка.

– И я тебя люблю больше жизни, – шепчу, провожая взглядом моего мальчика. Он не слышит моих слов.

К клинике, находящейся у черта на рогах, подъезжаю спустя два часа. Я опаздываю. Набираю номер моей лучшей подруги. Она теперь принимает тут. Неделю назад перевелась с теплого места в эту дорогую больницу для богатых и знаменитых. Окраина, близко до поселков нуворишей. Но добраться сюда целый квест.

– Маш, я приехала, – выдавливаю с трудом. Места для парковки не видно. Все забито дорогущими машинами, и я на своей, далеко не дешевой, букашке кажусь себе самозванкой на балу короля.

– А, все, я заждалась. Поезжай к служебному паркингу, я предупрежу охрану, – коротко бросает в трубку Машка и отключается. Она не хочет со мной говорить, напряжение в голосе выдает мою подругу с головой. Мне становится еще страшнее. Но уже не сбежать. Пути назад отрезает мне шлагбаум, который опускает охранник в фирменной униформе известного ЧОПа.

– Ты опоздала, – хмурится Машка. Настоящий профессор медицины. Месяц назад отмечали ее новую ипостась. Очки нацепила. И мне даже хочется истерично хихикнуть. – Садись. Через двадцать минут у меня пациентка по записи. Черт. Устала я что-то сегодня. Устала. Эти бабы нескончаемые. Это кресло. Сдохну, наверное, возле него с зеркалом писькиным в руках.

– Далеко ты забралась. Чуть доехала, – я улыбаюсь вымученно и обреченно.

– Это да. Сюда пока доберешься сто сапог чугунных сотрешь в пыль. Ты одна? Но тут лучше все равно чем под руководством самодура Барсукова, – морщится Маруся. Барсукова и ее фамилия тоже. После развода быть подчиненной бывшего мужа у Машки не хватило терпения. Бедная моя подружка. Слава богу у меня семья крепкая. Не знаю, как бы я смогла жить, если бы… – Я думала ты с Романом явишься, – прерывает ход моих мыслей подруга.

– Он на работе, – вздыхаю я виновато. Да. Мой муж бы должен сейчас быть со мной. Но… ОН ЗАБЫЛ. – Маш, не тяни.

– Вторая стадия, Вика. Метастаз пока нет, но лимфоузлы уже затронуты. Грудь спасти вряд ли удастся, да ты и сама прекрасно знаешь все и понимаешь. Ты же врач, детка. Ты лучшей на потоке была. Честно говоря, это ты должна была стать профессором. Но ты предпочла семью. Я думала муж твой серьезнее отнесется к проблеме. Вика, ты ведь понимаешь, что поддержка близких важный этап терапии. Или ты ему не сказала?

Молчу. Не сказала. Точнее, сказала. Но не все. Я надеялась на чудо, хотя прекрасно осознавала, что его не произойдет. Я берегла покой близких. Я просто сама себе внушила, что это просто дурацкие страхи. Мне так было проще.

– Слава богу вовремя обнаружили. Ума у тебя хватило ко мне прийти не на рюмку чая, а на обследование. Вик, послушай, при такой стадии прогноз благоприятный. Выживаемость высоченная. Блин, да кому я рассказываю. У тебя специализация была профильная.

– И что же мне делать теперь? – выдыхаю я, читая результаты исследований. Машка права, шанс на выздоровление у меня хороший, но… Я выпаду из жизни. Я не смогу пойти на выпускной дочери, я не увижу, как мой сын получит кубок на соревнованиях по самбо. Я не смогу быть рядом с мужем, которому нужна. Меня ждет химиотерапия, операции и замкнутый в боли мир, как врач это я тоже прекрасно осознаю. Врач, блин, колхозный грач. Я потеряла годы, квалификацию, все сто раз изменилось. Все протоколы, все методы лечения.

– Поедешь к козлу Барсуку. Он сука, но знакомств у него, как у дурака фантиков. Я ему уже звонила. Он нашел шикарного онколога. Маш, ну не плач. Ты сильная. Ты все выдюжишь. Я помогу. Тебе есть ради кого… – Машуля отворачивается. Плачет ведь, я знаю. Я сильная. А еще у меня есть семья. Моя опора. Я уверена, что они меня спасут, вытянут, не дадут исчезнуть. Мой Ромка поможет мне справиться. Он моя каменная стена. Это все просто временные трудности. Я для них должна быть железной. Улыбаться.

– Хорошо. Маш, спасибо тебе. Слушай, я прием оплатить же должна, наверное? Или как тут…

– Дура совсем? – рявкнула на меня Маруся. – Вали давай, там поди пациентка моя уже ножкой притопывает за дверью. Беременные бабы страшно нетерпеливы. А тем более богаты беременные бабы. Все поголовно пупы вселенной. К Барсуку поедешь, передай ему от меня, чтобы он сдох. И это. Не затягивай. Завтра Ромку своего нуздай и к специалисту. Ничего с его работой не случится. Свекру скажи, так он сам работника золотого выпнет за тобой ухаживать. Виталич человечище. И как у него получился такой… Прости. Хочешь я сама позвоню Ромке твоему и Петру Витальевичу?

– Нет. Не нужно, – я только сейчас в полной мере начинаю осознавать своё положение. И оно совсем не завидное. – Я справлюсь. Маш, не переживай. Я же врач. Выплывем.