Дважды одаренный. Том VII (СИ) - Тарс Элиан

Однако же во время своей «мирной помощи» ребята показали себя достойно. Да и Бородин по своим связям кой-какую информацию на них смог найти. По крайней мере, будет эффективнее и безопаснее приобщить к делам нашим праведным их, а не начинать с нуля искать операторов дронов где-то на стороне.

— Так… ладно, понял, — растерянно пробормотал Коптер.

— Делай, дружище. Некогда, — быстро произнёс я и прервал сеанс связи.

Затем поймал взгляд Кабана, повернул голову, убедился, что Хлеб тоже смотрит на меня, и жестом велел Иерархам не вмешиваться без моего приказа.

Что ж…

К нам идут двадцать пять человек. Они видели, что с вертолёта спустились трое, однако же предполагают, что у нас может быть скрытый наземный отряд, или же то, что мы высоких рангов. Потому враг приближается осторожно. Его задача в первую очередь: разведать обстановку, а затем отправить гонца в штаб — связь-то не работает.

Ладно, приступим.

Плавно выдохнув, я выглянул из-за толстой сосны, за которой прятался, и создал ветровой тоннель к одному из источников дыхания. А затем выпустил шесть артефактных пуль из своей любимой штурмовой винтовки. Некоторое время назад я через Кабана дозаказал на неё глушитель, так что выстрелов враг не услышал.

Пули пробили шлем и голову командира отряда. Что ж… он был Иерархом, и лоб его крепче, чем у обычных людей. К тому же мужик поддерживал максимальную концентрацию, наполняя маной броню и тело.

Однако же уже пятая пуля прикончила его, а шестая раздербанила мёртвую голову. Опять лишние траты…

Я перевёл режим стрельбы на одиночный и прикончил ещё двоих, прежде чем кто-то из врагов закричал:

— Снайпер!

Они тут же перестали двигаться медленно и пригибаться и начали маневрировать.

— Попытайтесь собрать их в одну кучу! — велел я.

— Принято! — отозвались одновременно Кабан и Хлеб и тоже открыли огонь.

Майор рати рода Эпштейнов Фёдор Емельянович Коноваров хмурился и неодобрительно качал головой.

То, что происходило на поле боя, его совершенно не радовало.

Более того, ему было неприятно находиться здесь во время штурма имения графского рода Распутиных.

А всё потому, что майор Коноваров терпеть не мог штурмы, засады, нападения… Хоть и специализировался на них. Правда, с другой стороны — со стороны обороняющихся.

С детства Фёдор Коноваров грезил стать ведьмаком и вступить в Корпус. Однако же новость о том, что у него нет Второго Дара, больно ударила по Фёдору в своё время. Ему пришлось пересматривать свои планы на жизнь. Фёдор подумал, что раз он не может ходить в Проклятые Земли, то сможет оборонять Большие Земли от прорывов. С этой мыслью он поступил в военное училище, блестяще отучился, поступил на службу в Имперскую армию…

Вот только в армии плевать хотели на желания молодого офицера. Его отправили в ДШБ — в итоге пришлось не защищать людей от монстров, а штурмовать укрепления врагов Империи.

Не ради этого учился Фёдор. И потому, отслужив минимальный срок, он демобилизовался и создал свой наёмничий отряд, который стал специализироваться исключительно на охране. Коноваров сам выбирал заказчиков, внимательно изучая детали заказа. Потому не раз он брался оборонять границы имений, рядом с которыми внезапно открылись Проклятые Земли. Или же подвязывался защищать земли аристократов, обманом оказавшихся втянутых войну с более сильным противником. А сколько было удачно завершено заказов на сопровождение важных персон, и вовсе не счесть!

Однако же доля наёмника сложна. Особенно того наёмника, который отказывает многим потенциальным заказчикам, считая их действия неоправданно жестокими, а поведение — наглым. В итоге такие заказчики начинают угрожать членам отряда. Но это ладно — хуже то, что у некоторых подчинённых Фёдора появились семьи, и особо ретивые аристократы угрожали им.

В итоге, посоветовавшись со своими людьми, Фёдор решил, что неплохо было бы найти достойного аристократа и заключить с ним договор служения.

Перебрав несколько вариантов, Коноваров столкнулся с бароном Эпштейном. Яков Соломонович показался Фёдору приятным человеком, Фёдор узнал, что Эпштейны занимаются алхимией, фармацевтикой, торгуют с учебными заведениями и ни на кого не нападают. Этот вариант ему приглянулся.

И в итоге весь отряд Коноварова присоединился к рати Эпштейнов на особых условиях. В контракте Фёдора и его бойцов отдельным пунктом прописали, что их не будут использовать для ведения наступательных военных действий.

И первое время всё шло гладко — иногда приходилось отбивать покушения на главу роду и его близких, несколько раз защищать владения Эпштейнов от появившихся неподалёку Проклятых Земель…

Вот только в какой-то момент Фёдор заметил, что его господин часто сам провоцирует своих собеседников. Порой очень грубо. И в итоге такие провокации приводят к нападениям, а отряду охраны приходится вступать в бой почти на ровном месте.

И всегда после таких боёв барон Эпштейн получает немалую выгоду…

А затем однажды господин дал приказ и вовсе охранять группу бойцов. Этот приказ сразу не понравился Фёдору, он попытался возразить, однако же барон Эпштейн дал понять, что всё в рамках договора.

Вот только эти бойцы тайно отправились грабить хорошо охраняемый товарный поезд… В итоге отряду Фёдора тоже пришлось вступить в бой.

А барон Эпштейн снова хорошенько обогатился, выполняя букву договора с отрядом Фёдора… Но не соблюдая его дух.

Фёдор искал возможность расторгнуть договор Служения, но пока ничего не получалось — уж слишком хорошо поработали юристы Эпштейнов.

В итоге отряд, который изначально создавался с целью защищать тех, кому нужна защита, сейчас вынужден охранять штаб рати Эпштейнов. Пока эта рать штурмует земли более слабого и мирного противника.

«Но графья Распутины смогли всё же удивить, — с одобрением подумал Фёдор и хмыкнул. — Штаб рассчитывал прорваться к особняку гораздо быстрее. А вместо этого мы сейчас сидим без связи, как слепые котята. И этот их неожиданный десант…»

Коноваров задумчиво потёр перебинтованный бок. Он был тем, кто защитил штаб от первой ракеты. Вторую сбил лично глава рати. Однако же осколки магии и ракет подарили уйму проблем и ещё больше мелких ран. Но Фёдор решил из-за такой ерунды не тратить на себя зелья восстановления, оставив их товарищам.

Хотя многие Эпштейновские ратники жадно лечили зельями даже более мелкие раны, приговаривая, что таких случайных атак больше не повторится.

— Как дела на восточном направлении? — хмуро спросил глава рати Георгий Кортунский, отвлекая Фёдора от размышлений своим басовитым голосом.

Как раз прибыл гонец и что-то быстро сообщал главному аналитику.

— По пути к особняку столкнулись с графом, графиней и их первой дружиной… — начал было главный аналитик, но Кортунский резко перебил его:

— Я в курсе! Свежие новости! Живо!

Фёдор неодобрительно нахмурился. Все знали, что в недавней битве в речном порту погиб один из сильнейших ратников — племянник Кортунского. Георгий относился к нему лучше, чем к своим собственным детям, и сейчас жаждал отомстить за гибель родственника.

Правда, далеко не факт, что именно Распутины напали на склады Эпштейнов. Лично Фёдор считал это почти невозможным, ибо операция, по слухам, была проведена выше всяких похвал, а Распутины — не боевой род.

О случившемся на том складе почти ничего известно. Разве что среди старших офицеров рати ходят слухи о мощной вспышке, уничтожившей всех бойцов Эпштейнов. Вроде как эта вспышка попала на запись отдалённой камеры соседей Эпштейнов по порту.

Однако же, это не более чем слухи.

— Увы, граф и графиня вместе со своей первой дружиной оказались сильны, — виновато произнёс аналитик. — Они даже смогли отбросить наше наступление. А ещё с ними какая-то неведомая тварь, похожая на чёрную лисицу!

— Я понял! — рыкнул Кортунский. — Тогда я сам поведу подкрепление — нашу первую дружину! И лично покончу со стариками Распутиными, раз уж они вылезли из своей норы!