Убийство проклятого принца - Сейджер Клэр

Одной из причин, по которой «Позолоченные солнцем» были самой успешной театральной труппой в Альбионе и единственной, кого пригласили в Эльфхейм, были наши созданные фейри светильники. Управляющая заплатила за них кругленькую сумму и назвала это вложением. И, боги, неужели она была права? Масляные лампы были ничем по сравнению с чистым белым сиянием, освещающим меня сейчас.

Я моргнула и перевела взгляд на зрителей. Отсюда они казались просто тенями, но каждый мог поклясться, что я смотрю ему прямо в глаза. Выступление было соблазнением, в котором мне не было равных.

Внизу заиграли музыканты. Сначала одинокая виолончель, к которой присоединялись скрипки, контрабас, барабаны и другие инструменты по мере нарастания темпа.

Я опустила ресницы и изобразила подобие улыбки, прежде чем оторваться от обруча. Еще один взволнованный вздох вырвался у публики вместе с моим падением. Вытянув одну ногу и выгнув спину, я замерла, пока кольцо медленно вращалось.

Музыка нарастала и уносила с собой, и я стала ее частью: мой пульс был ее ритмом, а биение моей крови – гимном. Через обруч, под ним, над ним, поддерживая себя рукой, локтем, сгибом колена и на мгновение затылком, – каждое движение я исполняла усерднее, чем когда-либо прежде. Мне было нужно, чтобы принц поверил в это представление, был очарован им – очарован мной.

Я слышала, что ласточки проводят всю свою жизнь в полете. Мой номер был именно таким: ноги ни разу не коснулись пола, пока я иногда быстро, а иногда мучительно медленно крутилась, позируя ради удовольствия зрителей и позволяя им как следует рассмотреть мое тело.

Моя сестра говорила, что это походило на полет. Когда она вот так танцевала в воздухе, на ее лице отражалась неподдельная радость: глаза сияли, а губы расплывались в широкой улыбке. Я же ничего подобного не чувствовала. Ни сегодня, ни в любую другую ночь. Но в своем сознании я цеплялась за ее облик или, по крайней мере, в хрупком воспоминании.

Мой взгляд вернулся к принцу, сидящему на троне. Слабый свет падал на кончик прямого носа, изгиб ухмылки и блеск глаз. Я больше не могла полагаться на богов, но если бы все еще верила, то, возможно, попросила бы проследить, чтобы этот взгляд был устремлен на меня.

Хотя мое желание и так исполнится, без чьей-либо помощи.

Вот почему мои руки покрывались волдырями и истекали кровью на этом обруче, вот почему мои мышцы ныли при каждом движении и я чувствовала приятное жжение, когда нажимала все сильнее и сильнее. Все было для этого.

Для него. Для нее.

Сегодня вечером она будет отмщена.

Наконец мое выступление достигло кульминации, и я закружилась с ошеломляющей скоростью, держась на обруче с расставленными в шпагате ногами. Фейри, менее сдержанные, чем люди, любили эту позу, и многие из них открыто пялились мне между бедер. Никто из них не догадывался, что представление – это тонкое соблазнение.

Когда музыка стихла, я замедлила вращение обруча, и парни опустили меня. Сделав сальто, я приземлилась и поклонилась под восторженные аплодисменты. Выгнув спину и выпятив грудь, я поворачивалась в разные стороны, прекрасно осознавая, что стою перед ним.

Принц будто расслабленно откинулся на спинку трона, закинув ногу на ногу, но тем не менее его взгляд был прикован ко мне. Это была тяжесть, едва уловимое напряжение в воздухе. Будь я одна, то ощущала бы его, как чье-то дыхание в затылок, предупреждающее об опасности. И это было рискованно. Его когти или клыки могли разорвать мое горло, но в пылу азарта меня это не пугало.

Наконец я обратила на него свое внимание и в последний раз поклонилась. Полоска света падала на когтистые пальцы, сжавшие подлокотники трона.

Идеально.

Свет погас. В полной темноте я поспешила за кулисы.

– Ты была завораживающей, Зита, – произнесла старшая из Братьев и Сестер Молнии, ее глаза округлились и заблестели в тусклом свете. – Что на тебя нашло? Мне кажется, это было твое лучшее выступление.

– Спасибо. Нужно было что-то особенное для моей лебединой песни [1]. – Я выглянула в щель между занавесками, не обращая внимания на ее озадаченный возглас.

Уже зажегся свет, но с этого ракурса лицо принца было не видно, только его силуэт на дурацком троне. Он был крупным, широкоплечим и мускулистым фейри в распахнутой рубашке, что обнажала его грудь, словно он ей гордился. Я с нетерпением ждала момента, когда увижу это самое тело в луже крови у своих ног.

Эрик протиснулся к Сеферу и поклонился, чтобы начать тот же тихий разговор, который он вел с важными персонами в конце каждого шоу. Мне не нужно было их слышать, чтобы понять, о чем речь.

– Не желает ли Ваше Высочество частное выступление? Артист на ваш выбор.

Принц наклонился вперед, и я мельком увидела очертания его квадратной челюсти. Он задумчиво коснулся подбородка. Должно быть, задал какой-то вопрос, потому что Эрик кивнул и указал на сцену.

Но спрашивал ли он обо мне?

Чтобы мой план сработал, пришлось постараться: на скопленную годовую зарплату я купила этот костюм, украшенный кристаллами, подобными солнечному свету. Все должно было быть неотразимым для него, сына Короля Дня.

Эрик стоял неподвижно, его тело было напряжено, как будто он ждал ответа. Я затаила дыхание.

Из зала появился рогатый фейри, который, шагая по проходу и ухмыляясь, оттолкнул Эрика.

– Ах ты, ублюдок, – прошипела я сквозь зубы, вцепившись пальцами в край занавески. Он все испортил. Десять лет работы. Тщательное планирование. Всю подготовку.

Прервавший Эрика мерзавец опустил голову и что-то сказал, склонившись к трону. До этого момента я хотела убить только принца, но прямо сейчас я бы с радостью добавила этого фейри в список.

Эрик сделал шаг назад, бросив взгляд в сторону, откуда, как он знал, я буду наблюдать.

– Нет, останься, – шикнула я, глядя на него так, словно могла заставить его подчиниться своей воле. – Попробуй еще раз. Подожди, пока он…

Рука принца взметнулась и сомкнулась на горле рогатого фейри, голова которого откинулась назад, когда его перекинули через трон. Теперь я видела только его профиль, с широко раскрытым глазом и отвисшей челюстью, пока наглый выскочка пытался вести очень напряженный разговор со своим принцем. Наконец Сефер оттолкнул мерзавца, и воротник рубашки тут же окрасился в красный цвет. Принц не был вооружен, но зачем ему оружие, когда хватало собственной силы, так ведь?

Я нервно сглотнула, когда он поднял руку и поманил Эрика окровавленным пальцем. Принц принялся что-то шептать на ухо моему другу, слегка раскрыв губы в той незабываемой безжалостной ухмылке, сквозь которую проступали его длинные острые клыки.

Вместо того чтобы улыбнуться, Эрик нахмурился и склонил голову, как человек, потерпевший поражение.

Черт. Нет. Этого не может быть.

Я так усердно работала. Это выступление, наряд, прическа – все было таким же, как и у сестры в тот вечер. Принц считал ее настолько неотразимой, что не смог удержаться и лишил ее жизни, и сегодня вечером он должен был обратить на меня внимание.

Как же я могла так провалиться?

Мои ногти впились в ладони.

Как принц мог не вспомнить ее? Неужели он забыл, что убил ее? День за днем, даже когда мы с Эриком занимались сексом, я могла думать только об этом: тело моей сестры на полу – и этот чертов фейри склоняется над ней и вырывает прядь волос, как последний ублюдок.

Наконец Эрик отошел от принца и перевел взгляд на меня, слегка кивнув.

И это ощущалось почти как счастье. Я ждала десять лет. Десять лет обид и ярости. Десять лет этой холодной мертвой пустыни внутри. Десять лет, когда никакая радость или удовольствие не посещали меня.

Сегодня вечером все закончится, и я собиралась насладиться каждым проклятым моментом.