Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Ну, от моей руки вымирающего.

Пяток таких же оборванцев, как и первые, двое из которых с арбалетами и двое с тесаками. И один с чем-то очень похожим на пневматическую винтовку, потрепанную и далеко не новую.

А вот последний, оставшийся на крыльце, мне очень не понравился. В отлично сидящих, подогнанных и начищенных до блеска полных доспехах, с гигантским рюкзаком за спиной и странной конструкцией в руках. Я далеко не сразу опознал в ней ружьё, к которому в районе привычного мне магазина был подсоединён толстый шланг.

— Стреляйте, балбесы! — проговорил рыцарь и сам приложил приклад к плечу. Зачем? Он что собрался стрелять из этого?

В следующую секунду сомнения отпали сами собой. Из ствола вырвалось облачко сжатого воздуха, и я едва успел прикрыть лицо окаменевшей ладонью, как в неё ударил металлический шарик. Да с такой силой, что выбил каменную крошку и остался в ладони, сплющившись в растекшуюся кляксу. Но главное — я впервые за очень долгое время почувствовал боль.

— А-ха-ха, чувствую! — с облегчением выкрикнул я и рассмеялся.

— Стреляйте! — громче приказал рыцарь, вновь нажимая на спуск. Я же ускорился, даже перешел на медленный бег. Каждый шаг оставлял продавленные следы на гальке. — Задержите его!

Стрелы ударили почти одновременно, не причинив никакого вреда. А вот пули выбивали из меня крохотные осколки, причиняя боль, которая меня только раззадорила, подарила мне ощущение жизни и позволила ускориться. Выступившие вперед разбойники с мечами разлетелись в стороны, не оказав почти никакого сопротивления. Арбалетчики попытались спрятаться в особняке, но им перегородил дорогу рыцарь, которого они чуть не уронили. Но главное — перегородили ему сектор стрельбы, из-за чего он потерял драгоценные секунды.

Я влетел в противника всем весом, опрокинув и рыцаря, и арбалетчиков. Не удержал равновесия и рухнул сверху, буквально смяв всех троих словно прессом. Судя по крикам и хрусту, первыми не выдержали кости, но пока я поднимался, не сильно разбирал, во что упираюсь, так что живых не осталось. А когда ступил, наконец, на деревянный пол, понял, что это было ошибкой, нога ушла по голень в глубину. Старые доски растрескались и пошли щепой.

— Эм… — я посмотрел на пол, на свою ногу, на лестницу, которая была прямо передо мной. Похоже, подняться на второй этаж, откуда продолжались крики, мне было не судьба. Сколько же я весил в виде статуи? Тонну? Две?

— Прохор, что за шум⁈ — раздался высокий мужской голос, и со второго этажа высунулся юноша лет двадцати, взлохмаченный, с царапинами на лице. Секунду он пытался понять, что видит, переводил взгляд с меня, на рыцаря с лопнувшей головой и обратно. — Прохор?..

— Ты про этого? — спросил я, ткнув пальцем в тело, и усмехнулся. — Не ответит.

— Что? Что ты такое⁈ — фальцетом взвизгнул барчук. — Не подходи! Не подходи, иначе я её прирежу!

— Кого? — удивленно спросил я, и враг выдернул перед собой девушку, лет восемнадцати. Раскрасневшуюся, в порванном платье, из которого чуть не вываливалась крупная грудь. Она была явно напугана, но при этом не в меньшей степени удивлена. — И? Это кто?

— В смысле? — растерялся пацан, но тут же выхватил кинжал и прижал его к горлу девушки, толкнув ту вперед. — Вот, видишь⁈ Не подходи, иначе прирежу вашу госпожу! Убрался с дороги!

— Я тебя что, держу? Иди, — усмехнулся я, чуть сдвинувшись в сторону. Парень, тут же толкнул девушку вперед и начал спускаться.

И даже дошел до середины лестницы, когда я ударил по столбу, обрушив её. И пленница, и захватчик рухнули вниз, я едва успел поймать заложницу, а парень, воспользовавшись мгновенной заминкой, вскочил и бросился наутек. Лишь пятки сверкали.

В текущем состоянии я его бы точно никак не догнал. А надо? Вроде бандиты все кончились. Главарь, в смысле рыцарь, вот он лежит. Прекрасную даму спас, даже двух. Правда, непонятно, где другие обитатели особняка. Пока оглядывался и пытался сообразить, что дальше делать, в особняк впорхнула первая женщина.

— Доченька, ты жива? Ты в порядке? — выкрикнула она, бросаясь к нам.

— Отпусти меня, каменный истукан! — вскрикнула девушка, вырываясь из моих объятий. А вывернувшись, чуть не выплюнула в лицо женщине. — Ты мне не мать!

С этими словами она вспорхнула по полуразрушенной лестнице, отрезая мне возможность пообщаться, но мне и так впечатлений хватило. Тем более что старшая из женщин не просто осталась рядом, а склонилась в поклоне.

— Спасибо. Я буду вечно благодарить бога за ваше вмешательство, — проговорила она. — Спасибо! Это настоящее чудо! Я боярыня Милослава Гаврасова, ваша большая поклонница и сподвижница, и я готова служить вам вечно!

— На здоровье, Милослава, — ответил я, пожав плечами. — Вечно не надо. Это действительно долго.

В голове роились тысячи мыслей. Где я? Почему было нападение бандитов? Что тут вообще происходит, и какой идёт год?

— Господин? — заглядывая мне в глаза снизу вверх спросила Милослава.

— Сначала нужно разобраться с телами и делами. Зачистим особняк, — подумав, решил я. — Что у вас тут с полицией и где все слуги?

Глава 2

Бандиты, кто выжил, сбежали вслед за миловидным предводителем. Догнать я их был не в состоянии — тело пока не контролировал до конца. Но одного моего вида, мерно прогуливающегося по двору, хватило, чтобы исключить вероятность повторной атаки.

— У нас в особняке слуг почти нет. Вчера Егор с Надькой поехали на ярмарку в Царицын, охранять зерно все мужики собрались, так что в деревне только бабы остались, — пояснила Милослава, с усилием помогая избавить рыцаря от доспехов. — Вот разбойники и напали, выгадав время.

Я бы мог сорвать броню голыми руками, но тогда от неё осталось мало толка. А с мелкой моторикой была совсем беда. Чтобы просто не превратиться обратно в статую, мне приходилось каждую секунду контролировать своё состояние: разминать мышцы, гонять кровь, дышать глубже. И всё равно большая часть тела оставалась окаменелой.

— Дурость… — пробормотал я, легко подхватив тело и одной рукой кинув его в телегу. — Если у вас зерно охранять надо, и оно самое ценное, не лучше ли было напасть на обоз? Или они собирались захватить вас в заложницы и требовать выкуп?

— Вы же слышали, меня они в живых оставлять не собирались, только дочку мою, — посмотрев на второй этаж особняка, проговорила Милослава. — Осталась бы она совсем сиротой, во второй раз уже. Кто бы за неё вступился?

— Второй раз? То есть это не твоя дочь?

— Моя, как не моя? — улыбнулась женщина и поправила выбившийся из причёски локон тонкими пальцами, на которых ещё оставалась засохшая кровь. — Матушка её скончалась ещё лет десять назад. Георгий, супруг мой, вот недавно богу душу отдал, и осталась я вдовой. Но падчерица мне всё равно как родная.

— А если бы ты умерла…

— Взял бы Софьюшку тот урод силой и сделал своей женой. А сам бы сделался боярином Гаврасовым, — криво усмехнулась Милослава. — Только вы наконец пробудились, мой долгожданный господин, пробудились и принесли правосудие!

— Ну, до правосудия ещё далеко, крысёныш сбежал, как и часть его банды, — спокойно ответил я. — Но да, спящий пробудился. Что с государевыми войсками? С полицией? Почему у вас вооруженные банды на боярские дома нападают?

— Так место такое, — пожав плечами ответила Милослава. — Вольница.

— Ладно, с другого начнём, — проговорил я, рассматривая старую и потрёпанную, но вполне рабочую пневматическую винтовку. — Какой сейчас год?

— По римскому календарю четыреста десятый, — ответила женщина, не особенно отвлекаясь от работы, но, увидев мой задумчивый взгляд, продолжила. — По буддийскому — две тысячи четыреста восемнадцатый. По китайскому — четыре тысячи шестьсот семьдесят второй. Но я бы сказала, что это первый год, и первый день с обретения господина нашего и повелителя. С вашего возвращения.

— Какой год от Рождества Христова?

— Одна тысяча девятьсот двадцать пятый, — с небольшой заминкой сказала Милослава. — Но папский престол ещё лет двести назад поменял летоисчисление. Как признали Папу Юлия императором над императорами, правителем Священной Империи Римской Нации и провозгласили царем всей земли католической, так и вот.