Тени яблоневой аллеи - Калинина Дарья Александровна

Петушки за три месяца и впрямь выросли незначительно. Самые крупные весили по полкило, граммов по семьсот. Соседки, которые держали бройлеров, приходили полюбоваться и смеялись над ней.

– У нас уже вторая партия подрастает. А ты все еще первую до ума довести не можешь.

Их бройлеры вырастали до двух-трех килограммов всего за полтора-два месяца. А Оленькины петушки все еще выглядели как двухнедельный бройлер. Да и те, признаться, были покрупнее.

Добрая Катюша пыталась подбодрить подругу:

– Зато, считай, даром достались, да, Оля? Может, хоть бульон с них попробуем? Нам на бульон двух-трех птичек должно хватить.

Оленька от таких разговоров мрачнела и замахивалась на Катюшу кухонным полотенцем, пустым ведром, а то и тяпкой, в зависимости от того, что держала в руках. Пока что ни один из птичьей оравы не пострадал от руки своей хозяйки. И Оленька сильно сомневалась, что когда-нибудь у нее хватит духу прикончить хотя бы одного из своих птенчиков.

– Что я за идиотка? Ведь я не могу держать их вечность. Зима скоро. Надо с ними что-то решать.

И вот сейчас она в задумчивости обозревала свой птичник. В последнее время ей вдруг стало казаться, что птичек вроде как стало поменьше. И сегодня она взялась пересчитать их всех. Она провела за этим занятием без малого три четверти часа, но желаемого результата так и не добилась. Петушков оказывалось то сто пятьдесят, то вдруг число их сильно переваливало за две сотни.

Оленька считала, пока у нее ум за разум не зашел.

– Триста двадцать один, триста восемьдесят девять… Тьфу ты! Их всего было двести штук!

Падеж среди цыплят случился только на начальном этапе выращивания. Сначала какая-то неведомая куриная хворь, которую не смог опознать даже ветеринар, скосила десяток малышей. А возможно, их просто придавили в чрезмерно плотно утрамбованных коробках более сильные и взрослые товарищи. У маленьких цыплят каждый день важен. Новорожденный очень сильно отличается от суточного, прожившего уже двадцать четыре часа товарища, и весом, и пушистостью. Один другому не конкурент.

Оленька в те дни горько оплакивала каждую потерю, но понимала, что слишком мало общалась с цыплятами, чтобы суметь навредить им. Но следующий падеж случился через пять дней, и тут уж Оленька поняла, что вина лежит полностью на ней. Она заметила, что несколько цыплят выглядят как-то невесело, но не предприняла никаких мер. Нужно было их изолировать, напоить антибиотиком, дать лекарство от паразитов. Хотя бы водички с марганцовкой налить. А она махнула рукой и положилась на авось. Итогом стали павшие бойцы в числе двенадцати особей. Остальные приняли лекарство и выкарабкались, а Оленька навсегда усвоила горький урок: с маленькими птенчиками нельзя полагаться на волю случая, нужно держать руку на пульсе двадцать четыре на семь.

Но дальше все как-то наладилось, прописанные цыплятам лекарства и витаминные добавки помогли окрепнуть, и больше ни одного петушка Оленька не потеряла. Во всяком случае, так ей казалось. Но конечно, чрезмерно шустрые и подвижные птички могли и удрать из своего вольера. И даже сказать честно, они несколько раз удирали. Иногда поодиночке, иногда организованными группами. Но тут уж за дело принимался Калачик, который с самого первого дня самовольно назначил себя главным по петушкам.

Песик вспомнил о том, что в его жилах течет кровь пастушьих собак, он дневал и ночевал возле вольера и буквально не знал ни единой минуты покоя. Оленьке даже начинало казаться, что ее дорогой Калачик несколько схуднул с тела. Под пышной шубкой нельзя было точно понять, а взвешивать себя Калачик не позволял. Но все же Оленька думала, что она прощупывает ребра, до которых прежде было не добраться. И как-то положив руку на спину Калачику, она обнаружила острые выпирающие позвонки.

Визит к ветеринару успокоения не принес. Анализы у собаки оказались в норме, но во время визита в клинику Калачик так нервничал, как еще никогда с ним не бывало.

Петр Семенович, их ветеринар, даже слегка огорчился.

– Он так и рвется прочь из моих рук. А ведь мы с ним старые друзья. Чем же я мог так сильно его обидеть?

Но все объяснялось чрезвычайно просто. Калачик рвался назад к своим подопечным, песик был свято уверен, если не будет денно и нощно следить за всей оравой, то обязательно что-нибудь да случится. Например, снова сбегут. И тогда нужно будет громким лаем поднимать тревогу и загонять беглецов назад на место. И все же, несмотря на все старания Калачика сберечь петушиное поголовье, птицы стало значительно меньше.

Сбившись в очередной раз со счета, Оленька отправилась в дом и принесла оттуда коричневый маркер, которым принялась рисовать цифры на белых спинках у петушков.

– Один, два, три…

Дело пошло на лад. Вскоре число перевалило за сотню, и Оленька обнаружила, что в ее стаде существенная убыль. Теперь куриное стадо недотягивало даже до полутора сотен.

– Сто сорок восемь. Куда же делись все остальные? Их должно было быть под сто восемьдесят.

Ни павших тушек, ни перьев, ни крови нигде не было видно. Значит, вывод напрашивался один: петушки удрали. Оленька поняла, что необходимо найти лазейку, через которую птенцы и удирали. Она чуть ли не на коленях обыскала весь вольер, но ничего похожего на лаз не обнаружила. Улететь птицы не могли, верх был затянут сеткой от хищных птиц, в том числе и от ворон. Соседские коты тоже были бы не прочь полакомиться нежным цыпленком, но их отпугивал все тот же верный страж Калачик.

Единственный кот на всю округу, которому дозволялось приходить к цыплятам, был Феодор – кот Светланы. Ему по старому знакомству было разрешено сидеть рядом с Калачиком и наблюдать через сетку за суетой птичек. Остальным котам и кошкам поселка строго-настрого возбранялось даже такое невинное удовольствие.

И вот теперь, невзирая на все меры безопасности, убыток был налицо. И Оленька пошла жаловаться подругам. Те ей сначала не поверили.

– Куда они могли деться? Мы белых петухов, бегающих по дорогам в поселке, не замечали. Ты чего-то перепутала!

– Точно. Сосчитала неправильно. У тебя с математикой всегда неважно было.

Оленька оскорбилась.

– Может, я и выжила из ума, но до ста я сосчитать еще в состоянии!

– Я посчитаю, – вызвалась Светлана.

Петушки украсились новыми отметками, но и у Светланы получился тот же итог.

– Не понимаю, как такое может быть.

– А чего тут не понимать, цыплят кто-то таскает. Вряд ли это дикое животное, оно оставило бы следы. Единственное животное, которое не оставляет следов, – это человек.

– Прилично он их так-то потаскал! Если так дело пойдет, то через месяц у меня не останется ни одной птицы.

Не то чтобы Оленька сильно переживала по этому поводу. Оно бы и неплохо, если бы кто-то снял с нее бремя ответственности. Петухи, которые становились все взрослее, драчливей и крикливей, давно уже перестали производить умилительное впечатление и теперь все больше раздражали своим шумом и постоянными разборками. Им обязательно нужно было выяснить, кто из них в стаде главней. И от петушиных боев перья летели во все стороны.

Пристроить петухов в добрые руки, вот чего хотелось Оленьке. Но ей также хотелось знать, какова будет их дальнейшая судьба. Так уж была устроена Оленька, что ей было важно знать, что с ее питомцами все в порядке.

– А тут петухи исчезают в полную неизвестность. Непорядок это!

– Если вор повадился ходить в курятник, то он не остановится, пока не перетаскает их у тебя всех.

– Но я не понимаю! Калачик от вольера даже на минуточку не отходит.

– Это он днем дежурит. А ночью?

Оленька была вынуждена признать, что на ночь она забирает Калачика в дом.

– Вот тут-то вор и приходит! У тебя замок на курятнике есть?

– Щеколда.

– Ее же запросто отодвинуть можно!

– На том расчет и строился, чтобы легко все было. Я же не думала, что в нашем благополучном поселке кому-то придет в голову воровать моих петухов!