Мой ядовитый Дар - Миральд Анна

Жания злобно нас оглядела и выпалила:

– Я к вам пришла, как подруга, а вы! Вы ещё пожалеете о таком ко мне отношении, мерзкие лекарки!

Подхватив подол, эта сумасшедшая быстро выскочила из кабинета, не забыв при этом обиженно хлопнуть дверью.

– Эри, я надеюсь, ты не приняла её слова близко к сердцу? – изогнула бровь Лили.

– Нет, – рассмеялась я. – Меня мои формы более чем устраивают. Моя верхняя троечка ещё на последнем курсе вызывала у неё зависть. Помнишь, как она постоянно тыкала в меня пальцем и всем рассказывала, что только деревенщины имеют большую грудь? Так что мне плевать. Пусть завидует. А я себя люблю такой, какая есть! Знаешь, как приятно, когда в твоей жизни есть тот самый единственный, который любит тебя со всеми твоими тараканами и всегда поддерживает!?

– Надеюсь, ты меня имеешь ввиду? – ехидно прищурилась Лилетт.

– А ты сомневалась? – отзеркалила её взгляд.

– Ни в одном глазу! – рассмеялась подруга и тут же брезгливо скривилась. – Но Жаниа... Чур меня от таких подруг, – жёстко прокомментировала Лили, и мы вернулись к прерванному занятию.

Глава 2

Пять дней спустя нас к себе на поклон вызвала самая противная из трёх сохранившихся мумий Академии.

– Лира Галиерия, лира Лилетт, вас срочно приглашает к себе в кабинет лира Фалмир, – оповестил нас с порога лаборатории присланный этой старой клячей первокурсник.

Мы удивлённо переглянулись. Ничего себе, нас приглашают! За годы учёбы ничего, кроме «подошли сюда» и «пошли вон отсюда», мы не слышали.

Идти совершенно не хотелось, но выбора у нас нет. Весь мозг потом со смаком выест, несмотря на то, что теперь он уже преподавательский.

Кабинет Фалмир находился в соседнем крыле, поэтому, чтобы не получить нагоняй за медлительность, мы лишь отряхнули испачканные руки и направились прямиком к ней как есть.

– Что этой грымзе от нас опять надо? Вроде всё ведомости и отчёты заполнили. За расход ингредиентов отчитались, журнал посещаемости выверили, – бурчала Лилетт.

– Может, ей просто скучно среди других чучел? – пожала плечами я.

– В прошлый раз после этой скуки у меня вся спина чесалась, – с содроганием в голосе отреагировала Лили.

– Ой, да ладно тебе! Какая разница, чем тут заниматься, если никому ничего не надо и все делают вид, что работают? В конце концов, мы за это получаем зарплату. Пересидим год и красиво растворимся в мареве заката, – отмахнулась я в ответ на стенания подруги и по привычке толкнула парадную дверь ногой.

Но та, едва приоткрывшись, на что-то натолкнулась и резко закрылась.

– Не поняла, – удивлённо переглянулась с Лили и пнула ещё раз.

Со второго раза дверь отлетела в сторону, освободив нам проход.

– Ну и что это было? – вышли мы на улицу и оглянулись по сторонам.

В шаге от распахнутой двери стоял огромный мужчина в пыльной дорожной одежде и, потирая ушибленное плечо, ошарашенно на нас смотрел.

– Понаставили шкафов на дороге, – буркнула Лили, и мы гордо прошествовали мимо, сделав вид, что ничего предосудительного не совершили.

Я всегда следую золотому правилу: уронили достоинство, сделайте вид, что оно не ваше!

– Вас не учили, молодые лиры, что дверь нужно аккуратно открывать? – раздалось нам в спины.

– Так же, как и Вас – не становиться на проходе, – не оборачиваясь бросила я, торопясь к ожидающей нас старой грымзе.

Вот кто реально страшен.

– Лира Фалмир, Вы нас звали? – после вежливого стука вошли мы в её кабинет.

– Да, – проскрипела древняя карга. – Сейчас вы обе очень быстро приведёте себя в надлежащий преподавателям нашей Академии вид и вместе со мной отправитесь к ректору.

– Простите, но у нас нет подобающих лохмотьев, – не удержавшись от колкости, съязвила я. – Но если Вы дадите нам чуть больше времени, обещаем оправдать все Ваши ожидания.

– Никарлин, тебе когда-нибудь говорили, что твой острый язычок когда-нибудь укоротит твою жизнь? – прошипела старуха, но почему-то в дальнейшие споры вдаваться не стала. Странно, обычно она своего любимого развлечения по унижению студентов не упускала. – Бегом! У вас обеих есть пять минут и ни минутой больше!

О! Вот это я понимаю. А то «приглашает»!

– Интересно, с каких это пор Петтермару не всё равно, как выглядят его подчинённые? – фыркнула недовольная приказом Лилетт. – Как правило, ему важно только, чем они могут с ним поделиться.

– Поэтому предлагаю сильно его красотой не радовать, – продолжила я мысль подруги, даже если она её не успела подумать. – Как он к нам говорит? Нет ассигнований на закупку новой формы? Отлично! Придём так, чтобы он об этом сразу вспомнил. Не понравится – его проблемы. Нам тоже многое не нравится.

– Какие идеи? – мгновенно навострила ушки азартная Лили.

– Как минимум, остаться в растоптанных рабочих сапогах, – захихикала я. – С нашими скромными, не единожды зашитыми платьишками они будут сочетаться лучше всего. Пусть видит, гад заевшийся, как мы ценим его заботу о нас.

– Отличная идея, – разулыбалась подруга, и мы хлопнулись ладошками.

Переодевшись в одежду, немного приличнее той, в которой были до этого, и причесав взлохмаченные волосы, летящей походкой мы направились обратно в кабинет своей бывшей преподавательницы.

– Опоздали, нерасторопные курицы, – прошипела фонящая гневом теперь уже наша коллега. – Никогда ничего вам нельзя доверить! Как вы ещё умудрились получить дипломы «с отличием», никчёмные.

– Мы тоже рады вновь вас лицезреть, лира Фалмир, – съехидничала я. – И готовы осчастливить собой нашего многоуважаемого ректора.

– У лира Петтермара проблемы с сердцем! – грозно вскрикнула местная древность, и я в деланом испуге схватилась за своё.

– Боги, наш любимый ректор болен, а мы предстанем перед ним в истоптанных на работе сапогах и заштопанных юбках! Лили, мне страшно! Сможет ли его изношенное в переживаниях и искренней заботе о всех нас сердце выдержать такой сильный удар!

Лилетт изобразила полное боли страдание, и мы рассмеялись.

– Дуры! – рявкнула Фалмир. – Таким, как вы, не место в нашей обители науки и знаний!

– Так увольняйте, наконец! – нагло посоветовала подруга. – Мы вообще не горим желанием тут работать! Это ректор обязал нас пахать в этой дыре ещё год. Вот ему и предъявляйте свои претензии. Скажите, спасибо, что мы вообще работаем, а не как вы, от ничего неделания только песок из-под себя постоянно выметаете.

– Да вы… – задохнулась от негодования старая грымза, но быстро взяла себя в руки и, выразительно посмотрев за наши спины, заискивающе «пропела»: – Не слушайте этих невеж, молодой человек. Прошу, подайте уважаемой лире руку, чтобы она могла достойно подняться и прошествовать с Вашей поддержкой в ректорат.

За нами кто-то стоял? От неожиданности и изумления, я резко повернулась назад. Там стоял незнакомый нам молодой человек в строгой серой одежде и холодно на нас смотрел. Просьбу Фалмир он с вышколенным достоинством проигнорировал и правильно. Когда ей надо, она как ужаленная носится по коридорам, не каждый студент догонит. А тут подняться ей надо помочь! Сама встанет.

И тут в мою голову стукнулся логичный, хоть и немного запоздалый вопрос: это вообще кто и что он тут делает?

Судя по чириканью этой кАллеги, наверное, наконец-то приехала та самая высокая комиссия во главе с крылатым любвеобильным проверяющим! Тогда сразу становится понятно, почему Фалмир так усиленно сдерживает весь свой ядовитый запал!

А мы пойдём производить впечатление в дурацких сапогах и драных платьях… Красотки! Уверена, что своего добьёмся. Может, нас даже уволят.

Повернувшись к Лили, я выразительно посмотрела сначала на неё, потом на обувь. Та сделала те же выводы, и мы звонко рассмеялись.

– Идиотки малолетние, – тихо выплюнула старая грымза и с приклеенной улыбкой обратилась к молчаливому гостю: – Простите их невежество, молодой человек. Проводите всех нас к многоуважаемому новому ректору.