Система Распутина. Том 1 (СИ) - Бурдин Дмитрий

И… долг… у меня был какой-то долг в сто двадцать тысяч!

Осознавать всё это, с точки зрения своего успеха, было… кринжово — как бы сказал мой SMM-менеджер. Какие долги? Какая убитая однушка? У меня такая хата была! На счету ну… не сто миллионов, но плюс-минус к этому… плюс заначки… плюс…

Додумать не успел, пришла новая картина, новый рассказ о жизни Распутина.

Последней его работой был бар на Тверской, где он отработал жалкие восемь месяцев и вылетел со скандалом. Чпокнул какую-то постоянницу в туалете заведения, что было прямым нарушением договора.

Хотя… нет, не чпокнул, это была подстава… никто ни с кем не спал, это сказала…

«Катя? Алевтина? А ещё была Тамара… так, стоп! — я „закончил“ с мыслями. — Кто они вообще такие? Почему я…»

Ну и, догадка оказалась слишком простой. Это новое тело — тело неудачника. О чём, я решил сообщить вслух.

— Ты неудачник, Дима, — сказал я «своему» отражению. — И почему же я здесь⁈

Ответа не было, но перед глазами снова мигнуло «окно» системы — так я его про себя обозвал.

Получено задание основной инициации: «Собеседование»

Описание: пройти кастинг на должность бармена в клуб «Парус».

Условие успеха: приготовить коктейль, который запомнится проверяющей.

Награда: 50 опыта. Переход на Уровень 1. Открытие базовых навыков.

В случае провала, вас ожидает отключение!

Я был ошарашен, если честно… но…

«Пф, запомниться? Да это моё второе имя!»

Знаете, что я делал последние двадцать лет своей жизни? Я вёл в зале на полторы тысячи человек! И всё внимание было только в мой адрес!

Я умел удержать свою целевую аудиторию! Мог заставить их смеяться, молчать, аплодировать, замереть… всё это мог!

Но самое главное, я — Андрей Лазарев. И я не проигрываю!

И вот теперь… я — Дима Распутин. Безработный бармен с фингалом, долгом в сто двадцать тысяч и системой в глазах, которая почему‑то считает, что я «носитель нулевого уровня».

Когда я… попал в это тело, мне было сорок семь, и моего опыта… ох…

Я мог делать вид, что понимаю налоговую реформу, и люди мне верили. Я делал вид, что мне интересно, что говорит гость, и гость светился от счастья. Я двадцать лет притворялся, что я — это я. И вот теперь…

Какое притворство? Я просто… стал кем-то другим!

И знаете, что? Это освобождало меня! Это что-то новое! Новый шанс…

Никто не ждёт от Дмитрия Распутина ничего. Никто не знает его лица. Никто не будет снимать его на камеру и проверять, правильно ли он моргнул. Никто не будет писать про него в таблоидах. Он — никто. А никто может стать кем угодно.

Я хрустнул шеей и сказал сам себе:

— Не знаю, что это за ерунда, но… погнали!

Помещение, в которое я вышел после туалетной комнаты, было большое и дорогое. Не «дорогое» в моём понимании, конечно… я, если честно, привык к ресторанам, где один стул стоит как подержанная иномарка. Здесь всё было по‑другому…

Высокая барная стойка из тёмного дерева с латунными вставками, зеркальный задник…

Полка с бутылками, которые стояли так, что любой профессионал залился бы слезами умиления. От базовых настоек до безумно дорогих вещей. И куча столов…

Зал был пуст — ради кастинга заведение, похоже, закрыли на пару часов раньше. Но один из этой «кучи» был занят. За ним сидели шестеро: пятеро с одной стороны и одна женщина — по другую. С лицом, как будто ей вообще до фени, что здесь происходит.

«Так… что такое „Парус“? — задался я вопросом. — Клуб? Что-то знакомое…»

Додумать я не успел.

— Долго ждать? — вопрос принадлежал той самой женщине. — В темпе!

И вот тут, когда я обратил внимание на неё и на пятёрку других, более молодых людей, я понял, что система видела не только меня.

Над головами троих висели едва заметные красные маркеры:

Отклонён.

А вот что не подходит и почему — я не понимал. Я сел на свободное место, почти по центру, и посмотрел по сторонам.

Слева от меня сидел бритоголовый пацан лет девятнадцати, с татуировкой барной ложки на предплечье. Сидел так, будто уже работал здесь. Взгляд прямой, с лёгкой ухмылкой, будто он только что взял джек-пот.

Но над ним мигала та самая красная надпись:

Отклонён.

Интересно. Что это значило⁈

Рядом с ним сидел пацан, чуть постарше, но худее. И он заметно нервничал: теребил край своей рубашки, да к тому же — потел.

Над ним была такая же надпись:

Отклонён.

Дальше — мужик за пятьдесят. У него были закрученные усы, седые, с желтизной от никотина. По нему было понятно, что он за барной стойкой отстоял лет двадцать. Не меньше…

И вот над ним была такая же надпись…

По правую руку от меня сидела рыжая девчонка. Ей было двадцать три, может, двадцать пять. Самым ярким в ней, помимо цвета волос, был пирсинг в носу. Она сидела ровно, смотрела на стойку за женщиной в чёрном.

Над её головой горела зелёная надпись:

Одобрено.

Крайним за ней сидел пацан плюс-минус моего возраста! Коротко стриженный в чёрной рубашке. Над его башкой тоже висело:

Одобрено.

«Так, это собеседование, получается?»

— Ты, — неожиданно сказал мне бритоголовый, не поворачивая головы, — мы, сволочь, только тебя ждали! Может, уже выйдешь? Нахер ты здесь не нужен. Видишь ли, при всех объявить хочет…

— Сам выходи, — ответил я. — Да и… какого чёрта здесь происходит?

Моим главным «навыком», жизненным, при чём, было то, что я умел читать эмоции людей по их лицу. Ну и… сейчас он явно удивился моему ответу!

Пацан рядом с ним хихикнул, но, уловив явную угрозу со стороны бритоголового, поспешил отвернуться.

— Итак! — начала женщина, сидящая перед нами.

Когда она говорила я словил ассоциацию. Короче, лицо к неё было как у ведущей программы «Слабое звено».

— Вы трое — свободны, — сказала она, указывая на тех самых, над кем висела эта красная надпись. — Можете остаться у стены и посмотреть. Иногда полезно увидеть, как надо.

«Ага… значит, система подсказала… прикольно!»

Тут же послышалось тихое возмущение от бритоголового:

— … спасибо за участие, да?

Пацан, который теребил рубашку, встал первым, да так медленно, будто бы не верил в услышанное. Он сначала посмотрел на женщину, потом на нас, оставшихся, потом на свои руки и вышел. Усатый задержался, буркнул мне «Удачи» и тоже ушёл. А бритоголовый демонстративно отошёл к стене, скрестил руки и уставился на меня — ждал, когда я облажаюсь.

Женщина в чёрном обвела нас взглядом. Задержалась на мне — на секунду дольше, чем на остальных, на фингал, видимо, потом отвернулась к барной стойке.

— Итак, финальный этап. За вами — полная станция. Всё оборудование, всё сырьё. У вас есть десять минут, чтобы сделать мне коктейль. Любой. Но такой, чтобы я запомнила.

Она встала, обвела рукой стенку за барной стойкой и обернулась. Посмотрела на каждого.

— Время пошло.

«Ух ты, прям так сразу? Или я что-то пропустил?»

Ну, разумеется, пропустил. И отбор, и этап… и вообще, походу, эту жизнь. Но не успел я подумать о том, что происходило, пока я был там… в своей жизни, как рыжая рванула к стойке.

Она схватила текилу, сироп агавы, гранатовый сок и чили. По одному её напору было ясно: своё дело она знает! Я видел это по тому, как она брала бутылку, как наливала, как двигала шейкер…

Коротко стриженный встал сразу после неё, но двигался медленнее. Он взял джин, вермут, мараскин и биттер.

«Мартинес, — пронеслось в моей голове. — Классика!»

Глядя на них, я не сразу осознал, что просто сидел на своём месте. А надо было уже работать!

— Ты что, не слышал? — спросила «женщина в чёрном». — Начали!

Но я всё равно сидел, ибо мне нужно было оценить своих соперников! Самым забавным было то, что в башке и мысли не было, что я, ныне, попаданец! Как бы глупо это не звучало.

— Мне нужно повторить? — вновь спросила женщина. — Конкурсант, у вас всё в порядке?