Ночной кофе (СИ) - Тарасов Ник
Севрюгин ответил на третьем гудке. В трубке щёлкал поворотник. Витя что-то жевал и одновременно пытался поздороваться.
— Паша, дорогой! Ты чего с утра пораньше?
— Витя, сентябрь у тебя завис.
— Знаю. У нас казначейство переезжает, второй этаж под ремонт закрыли. Бухгалтерия на коробках сидит. К пятнице всё уйдёт, слово даю.
Я посмотрел на Галю. Она стояла у двери и слышала мой разговор.
— Мне зарплату платить. Ты дату проверь, чтобы я потом своих людей не собирал.
— Паш, ну ты чего? Двадцать лет работаем. Когда я тебя кидал?
Я был свидетелем на его второй свадьбе. Его сын проходил у меня практику. С деньгами Витя раньше не подводил, августовскую задержку закрыл.
— Хорошо, жду до пятницы.
— Фланцы-то готовы?
— Завтра машина.
— Вот и отлично. Всё, я на совещание. Обнял.
Он отключился. Галя приподняла брови.
— К пятнице, — сказал я.
— Я зарплату пока подготовлю.
Когда она вышла, я придвинул платёжки к себе. Без тульских денег платить людям предстояло из банковских. Лёшке я уже пообещал.
До большого контракта у меня было одиннадцать заказчиков. Мы брались за мелкие партии, с каждым приходилось торговаться. Потом Севрюгин предложил забрать весь объём для коломенских станкостроителей. Я согласился и начал отказывать мелким: мешали большому заказу. Объём вырос втрое. Я купил в лизинг новую линию, взял кредит на работу.
Про яйца в одной корзине я слышал. Мелкие заказчики вечно просили скидку. Витя брал всё по нормальной цене, и мне нравилось с ним работать.
На кредит у меня было личное поручительство. Подписывал его стоя у банковской стойки, торопился на отгрузку. Я решил, что ради двух подписей можно и постоять.
Я убрал платёжки в папку. До пятницы оставалось несколько дней. В августе ведь заплатили.
Дима вошёл без стука и поставил свою чашку рядом с моей. Младшего брата Ольги я взял к себе пятнадцать лет назад, после того как он вылетел из института. Получился хороший коммерческий директор. Дима умел договориться даже с человеком, которому я уже успел нахамить.
— Паш, Кулагин звонил. Привет тебе. Спрашивал, как линия.
— А что с линией?
— Всё хорошо. Я так и сказал. Он третий центр предлагает, на той же ставке.
— Нам бы с этими двумя рассчитаться.
Дима отпил кофе.
— Ты подумай. У него предложение долго висеть не будет. Другим дороже отдаст.
— Подумаю.
Говорить ещё раз, что покупать я ничего не собираюсь, было дольше. Дима смахнул со стола каплю кофе и вышел. Стекло в двери дрогнуло.
С Кулагиным мы жили в одной комнате в общаге Станкина на Войковской. На третьем курсе торговали подшипниками на Тушинском: Игорь зазывал, я принимал деньги. Потом он ушёл в финансы. Два года назад дал мне линию под контракт, ещё не подписанный на бумаге.
Я тогда приехал домой довольный, рассказал Ольге, как повезло с другом.
— Радоваться будем, когда рассчитаемся, — сказала она.
Тогда я отмахнулся. Сейчас вспомнил и потянулся за своим кофе. Он давно остыл.
В три мне позвонил технолог Севрюгина. Мы быстро разобрали ноябрьскую партию, и он попросил добавить сорок штук сверх графика.
— Коломна давит, Павел Сергеевич. К декабрю нужно.
Я открыл график. Придётся работать ещё две ночи, но сделать можно.
— Заявку присылайте.
— Спасибо. Виктор Андреевич просил передать, что по оплате всё в работе. Чтобы вы не переживали.
— Я не переживаю.
Мы попрощались. Я ещё посидел перед ноутбуком. Про деньги технолог заговорил сам. Видно, Витя после нашего звонка успел предупредить его.
В графике я добавил сорок штук. Заказчик собирался работать дальше, вон ещё просил. Значит, деньги будут. Я закрыл ноутбук и спустился к Семёнычу.
У ворот стояли ящики для Тулы. Я снова проверил в телефоне время подачи машины, проверил бирку на ближнем ящике и поправил отклеившийся угол.
— Отгружаем? — спросил Семёныч.
Я прижал бумагу ладонью, чтобы клей схватился.
— Отгружаем.
Ольга поставила на стол кастрюлю с картошкой, потом сковородку с котлетами и села последней, как садилась всегда. Настя уже ела. После льда она ела так, что я иногда останавливался посмотреть.
У Ольги в школе искусств шёл набор, и она рассказывала про мальчика, которого привела бабушка. Мальчик сыграл «Собачий вальс» двумя пальцами, а потом, пока бабушка заполняла анкету, подобрал на слух рекламу из телевизора, всю, с модуляцией. Ольга даже отложила вилку, чтобы показать, как он перебирал пальцами. Мальчишку привели сегодня, а она уже за него радовалась. Я слушал и ел. Мне нравилось, как она рассказывает про учеников. У неё в такие минуты менялся голос.
— Взяла?
— Взяла. Бабушка спросила, есть ли места. Я сказала, что для него будет, пусть ходит.
— Директор не против?
— Директор не узнает.
Настя фыркнула в тарелку. Ольга переложила ей ещё котлету и посмотрела на меня:
— Родительский комитет сегодня собирался. По Казани.
— Казань — это когда?
— Февраль. Четырнадцатое. Этап Кубка, первый большой старт в этой категории. Ирина говорит, если девочки покажутся там, на следующий сезон можно заявляться на юниорок.
— Сколько?
— Шестьдесят восемь тысяч с человека. Дорога, гостиница, лёд, стартовый. Сдать до двадцатого декабря.
Я кивнул. Настя подняла глаза от тарелки.
— И платья, — сказала она.
— Платья, — подтвердила Ольга. — Новая программа, старые не подходят по цвету. Ирина нашла ателье в Подольске. По двадцать две тысячи на каждую, если шить сразу на всех.
— Конечно, — сказал я.
Я одобрил расходы и продолжил есть. Даже вилку не положил. Ольга посмотрела на меня чуть дольше, чем требовалось, чтобы услышать ответ.
— Мама Лизы сказала, что они, возможно, не поедут, — добавила она. — У них папа на вахте, и вахту сокращают.
— Лиза же в запасе, — сказал я.
— Запасные тоже едут. Ирина без запасных команду не везёт, если одна заболеет, на лёд выйти некому.
Настя вытерла руки о салфетку и потянулась за планшетом. Про Лизу она не сказала ничего.
— Пап, смотри. Это «Парадиз», Питер. Юниорки.
На экране шестнадцать девушек в чёрном неслись по льду, взявшись под руки. Шеренга сложилась в колесо и разошлась на четыре луча. Девушки снова сомкнулись. Я досчитал до четырёх на пересечении и выдохнул.
— Это космос, — сказала Настя. Она смотрела на экран и чуть двигала плечами, повторяя за девушками. Я помнил, как впервые привёл её на каток и она держалась за мой палец. Теперь я едва успевал уследить за её командой.
— Мы так будем?
— Будете, — сказал я. — Ты будешь.
Она удовлетворённо кивнула и вернулась к видео. Ольга собрала тарелки. Я считал в уме. Шестьдесят восемь плюс двадцать два — девяносто. Сентябрьский платёж от Севрюгина — тридцать один миллион. Девяносто тысяч я мог отдать из ближайшей зарплаты. До декабря времени хватало. Настя снова включила пересечение, и я наклонился к экрану вместе с ней.
После одиннадцати я вышел на балкон. Ольга читала в спальне, у Насти свет уже погас. Я вырос в этой квартире на третьем этаже на Октябрьской. Отец получил её от инструментального завода.
Однажды я застал его на балконе среди ночи. Мне было четырнадцать, я вышел попить воды. Он услышал и позвал:
— Смотри, третья смена работает.
За пустырём светились заводские окна. Отец постоял со мной и отправил спать.
Теперь левее трубы котельной было видно как горели три окна моего цеха. Лёшка опять вышел в ночь. Я вспомнил, как утром пообещал ему зарплату. Он даже переспрашивать не стал.
Я сунул руки в карманы и нащупал забытый микрометр. Отец успел увидеть, как у меня заработал первый станок. Они с Семёнычем постояли рядом, послушали. Отец сказал: «Шпиндель бьёт, но терпимо». Я предложил подвезти его. Он ответил, что до остановки ещё дойдёт. Через полгода его не стало.
Похожие книги на "Ночной кофе (СИ)", Тарасов Ник
Тарасов Ник читать все книги автора по порядку
Тарасов Ник - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.