Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта (СИ) - Терми Дита

А с утра начинались привычные дела. Снова лечения пациентов, снова очереди, снова бытовые мелочи, вроде приготовления завтраков, обедов и ужинов. И ещё было неизменное присутствие во всём этом мрачного генерала. Но что я точно могла отметить, что со своего первого появления тут – он изменился.

Стал более… цивилизованным, как выразился когда-то Пэрси.

Надо же. Неужели это моя магия смогла сделать его таким? Неужели я своими руками смогла немного остановить его проклятие? Снять с него боль настолько, что у хмурого драконища даже настроение иногда было вполне себе ничего?

Но мы это не обсуждали с ним никогда. И его «спасибо» теперь помогало мне не мёрзнуть от сквозняка. Я иногда бросала взгляд на сделанное им окно, и в груди что-то шевелилось. Тепло, нежность, что-то такое... невыразимое словами.

Чёрт. С таким успехом я могла бы решить, что этот мрачный, вредный дракон мне… Но нет! Конечно, нет. Я раз за разом выкидывала из головы лишние, неправильные мысли и переключалась на лечение очередного «клиента» своего звериного приюта.

Вот и сегодня день шёл своим чередом. Пэрси, восседая на своём табурете с воображаемой «учётной книгой», зазывал пациентов. Я лечила. Торрин стоял на своём посту в тени у двери, неподвижный и бдительный, как каменный грифон.

Периодически наши взгляды сталкивались, но я отводила глаза первой. А он… он смотрел дольше положенного. Я чувствовал на себе его взгляд. Обжигающий, задумчивый. Мы почти не разговаривали, но между нами будто скопилось куча слов.

Иногда я вспоминала, какой ужас испытала, встретившись с тварями впервые. Я думала, что меня растерзают, уничтожат. Но этого не случилось. И причиной был Торрин. Своим молчаливым присутствием, он создавал для меня защиту. Твари, которых я лечила, приняли меня из-за него . Потому что он, дракон, повелитель этих земель, признал моё право здесь быть.

Да и сам Дом. Все меня признавали здесь целительницей.

– Миледи, следующий – болотный прыгун с расстройством желудка, – объявил Пэрси. – Оплата – пучок целебного мха. Принимаем?

– Принимаем, – кивнула я, и мои руки уже сами загорелись мягким светом.

– А я всё жду, когда же появится пациент с расстройством личности, – проворчал Пэрси. – Вот у кого точно спрос будет. Особенно среди определённых высокомерных пернатых.

Из очага донеслось фырканье.

– А у некоторых, – просипел Фликер, – расстройство не личности, а чувства юмора. Хроническое. И самое ужасное, что это не лечится никакой магией.

Вечером, после ужина, Торрин кивком предложил мне последовать за ним на осмотр территории. Обычно он делал это один, но не сегодня. И моё сердце отчего-то томительно сжалось в груди, когда я кивнула ему в ответ.

Это было… приглашение. Впервые за всё время, что он живёт в этом доме в качестве мрачного постояльца, он меня звал куда-то с собой.

Меня охватило какое-то иррациональное волнение. Я накинула шаль и вышла за ним следом. Совместный обход территории. Это было что-то новенькое.

Мы неспешно направились вдоль невидимой границы, которую Дом для нас установил, и Торрин вдруг стал показывать мне знаки и объяснять: вот здесь тропа болотных кикимор, тут гнездятся светлячки-обманщики, а вон та трясина особенно коварна. Я слушала его и вставляла какие-то реплики.

На деле особо не задумывалась. Я просто… наслаждалась этой неспешной, спокойной прогулкой. А ещё тем, что Торрин ведёт сейчас со мной так. Общается легко и непринуждённо. Будто это у нас в порядке вещей.

А потом я увидела в темноте чьи-то оранжевые глаза. Но я уже не боялась местных тварей. Рядом с Торрином было безопасно. Ведь он их сдерживал. Но всё-таки я сделала невольный шаг к нему. На всякий случай.

– Они не нападают, потому что знают порядок, – сказал он, заметив мой ход. Посмотрел на эту пару светящихся глаз в чаще. Его голос был спокойным, без привычной хрипотцы. – А порядок теперь – это ты. И этот дом.

– Это мы , – поправила я, не глядя на него.

Но он этой поправки, от этой простой фразы что-то теплое разлилось под рёбрами. Он промолчал, но я почувствовала, как он задержался снова на мне взглядом. Долго, до смущения. Его дыхание было так близко.

Я стояла в полуметре от него, но ощущала его так, будто была в его объятиях. Щёки заполыхали огнями. Я прикусила губу, ругая себя за то, что вообще что-то ляпнула.

Развернулась и быстро пошла дальше, пытаясь скрыть своё смятение.

Торрин проследовал за мной. Своей обычной твёрдой походкой. А я переключилась на разговор о своём неумелом огороде. Стала показывать ему, где посадила съедобные коренья, где выкопала грядку под будущие посадки, а он молча кивал, изредка бросая короткие замечания: «Здесь почва ядовита. Лучше к востоку».

Его голос больше не скрипел, как ржавая дверь, а звучал низко и ровно, и я поймала себя на том, что слушаю его не только из-за смысла его слов, а просто потому, что мне нравится этот звук.

Что со мной происходит? Он же вредный, угрюмый, вечно шипит... дракон, в конце концов! В самом худшем его проявлении. Весь такой из себя властный… Тиран же!

Но внутри что-то настойчиво тянулось к этому тёплому, мощному присутствию рядом. К его спокойной силе. Я смущалась этих мыслей, гнала их прочь, но они возвращались, как назойливые мотыльки к огню.

– ...и Фликер говорит, что этот мох можно использовать для...

Я запнулась, потеряв нить, потому что он вдруг повернул голову и снова посмотрел на меня прямо. Внимательно, изучающе, так, что мурашки побежали по коже. И в его тёмных, непроницаемых глазах не было привычной, неприступной стен. Было что-то... глубокое, сложное.

Между нами повисла плотная, неловкая пауза. Я почувствовала, как перехватывает дыхание в груди, и быстро опустила глаза, делая вид, что рассматриваю замшелый узор на коре ближайшего дерева.

Торрин, почти незаметно, сделал микродвижение в мою сторону, сокращая и без того небольшое расстояние, и я ощутила его присутствие еще острее. Затем шумно, глубоко вздохнул, будто собирался произнести что-то важное, но не успел.

И в этот напряжённый момент из чащи выпорхнула знакомая металлическая птица. Она села на толстый сук прямо перед Торрином, а затем затараторила что-то быстро и взволнованно на своём скрипучем, щёлкающем языке.

Торрин слушал, его лицо оставалось невозмутимым. Но я, затаив дыхание, заметила нечто поразительное: уголки его губ едва заметно дрогнули, а затем растянулись в тонкой, почти неуловимой, но самой настоящей, искренней полуулыбке. Первой, что я видела на его лице за всё время нашего знакомства. Он явно был доволен.

Я опешила, растерявшись от этой совершенно неожиданной картины. Мой рот приоткрылся, а сердце пропустило удар. Такое проявление эмоций за мрачным, вечно угрюмым драконом совершенно не водилось. Это было сродни чуду.

– Что… что случилось? – спросила я, забыв мигом про смущение.

Торрин повернулся ко мне, и в его взгляде засветилась странная, почти торжествующая искорка, как блик солнца на тёмной воде. Он и в самом деле был чему-то рад!

– Инспекторы, – произнёс он с нескрываемым удовлетворением. – Маги королевского надзора. Они заметили устойчивый, аномальный всплеск магии в Гиблых землях и направляются сюда для проверки. Так принято по закону, Элира.

– И... и что это значит для нас?

Я всё ещё не понимала, почему он выглядит почти довольным.

– Это значит, – отчеканил он, и в его голосе зазвучали стальные нотки, – что наконец-то у меня появится реальный шанс поговорить с представителями закона. Проклятие и Дом держали меня здесь, но оно не лишило меня права голоса. Я смогу... доложить о некоторых нарушениях.

Я поняла. Он говорил о Гаррете. О наёмниках, о попытках убийства. У него, наконец-то, появился шанс на правосудие. Надежда.

И это знание преобразило его. Он теперь казался выше, мощнее, как будто сбросил часть невидимых оков. Значит, то, что Дом проснулся, заметили. Магические инспекторы, которые скоро будут здесь.