Хозяин Стужи 7 (СИ) - Петров Максим Николаевич

— Обязательно, князь, — я кивнул без тени улыбки, — не переживайте, я прекрасно понимаю, что друзей у меня не так много, как бы хотелось.

Гагарин усмехнулся, но не стал продолжать тему, так что, попрощавшись с князем, я направился к выходу. Сев же в автомобиль, я позволил себе выдохнуть, разговор с князем был словно поход по минному полю, один неправильный шаг и пиши пропало. Конечно, скорее всего у Николая Николаевича были свои возможности уговорить князя, но ему было нужно, чтобы это сделал я, и мне понятно почему. Великий князь хочет убедиться в моей верности и в том, что я способен работать в команде. Все же как ни крути, но несмотря на небольшой размер нашего клана у нас было целых три грандмагистра, а вот это уже очень, очень серьезно. У некоторых стран, на минуточку, было меньше, неудивительно, что великий князь занимается такими вот мелкими проверками.

Дворец Гагариных.

Когда Бестужев уехал, Дмитрий Алексеевич тут же перестал улыбаться и, достав телефон, нашел в нем номер великого князя, после чего набрал. Через несколько мгновений Николай Николаевич все-таки ответил, и князь, нисколько не стесняясь в выражениях, выдал ему все, что он думает о всех этих затеях.

— Дмитрий Алексеевич, — голос князя был уставшим, — ну ты же сам прекрасно понимаешь, император не может доверить такую важную должность непонятно кому. Романов, несмотря на свои взгляды относительно политики, понимал, что можно сделать, а что нельзя, и найти второго такого человека чертовски сложно.

— А как же Шереметьев? — Гагарин тяжело вздохнул, — все же лучший друг Володи.

— Не смеши, князь, — Николай Николаевич расхохотался, — ты бы еще Милославского вспомнил. Нет, нам не нужна такая мина замедленного действия, особенно после того, что случилось с Романовым. Так что придется тебе тянуть эту лямку.

— Смотри мне, Коля, если ты решил под шумок превратить университет в поле для своих игрищ, то сразу забудь об этом, — строгим голосом произнес князь, — ну или я тут же уйду с должности ректора.

— Дмитрий Алексеевич, дорогой, да зачем мне такая головная боль, — великий князь хмыкнул, — у меня и без безмозглых юнцов достаточно забот, не переживай, ничем таким я точно заниматься не буду. Ну так что, тебя ждать в Москве, князь?

— Жди, Коля, жди, — немного недовольно сказал Гагарин, — и я хочу поговорить с государем.

— Все будет, князь, — тут же произнес Николай Николаевич, — император будет только рад увидеть тебя у себя в гостях.

— Ну вот и договорились, — Дмитрий Алексеевич тяжело вздохнул, — ладно, Коля, ты меня извини, а то я тоже что-то наговорил глупостей тебе.

— Ничего, все понимаю, бывает, — Николай Николаевич сделал паузу, — ты меня тоже извини, Дмитрий Алексеевич, за этот дурацкий подход. Сам должен понимать, Бестужев парень молодой, нужно потихоньку его к делу пристраивать.

— С огнем играешь, Коля, ну да не мне тебе судить. Жди в Москве, скоро буду, — после этих слов князь положил трубку и громко, с чувством так, выматерился.

Затея великого князя ему совсем не нравилась, но спорить с ним он не мог. Однако на встрече с государем Дмитрий Алексеевич сделает все для того, чтобы переубедить государя не поступать так. Нельзя делать из Бестужева цепного пса, их порода дрессировке не поддается, уж он-то это знает…

Москва. Императорский дворец. Пару часов спустя.

— Значит, Гагарин согласился, — Василий довольно улыбнувшись подмигнул сыну, — вот видишь, Дима, а ты не верил в таланты Бестужева. Я же ни капли не сомневался, что наш вьюнош сможет в очередной раз нас всех удивить.

— Однако есть одна проблема, государь, — Николай Николаевич нахмурился, — судя по всему, князь Гагарин понимает подоплеку наших действий, и ему это все не нравится.

— Ну да, старик всегда имел свой кодекс чести, но думаю, после личного разговора мы решим все разногласия, — отмахнулся Василий, — лучше скажи мне, дядя, как идут дела в Польше? Какие новости поступают от наших агентов?

— Королевство готовится к войне, государь, — Николай Николаевич пожал плечами, — великий гетман Януш Ходкевич пытается создать хоть что-то похожее на нормальную армию, вот только с этим у него большие сложности. Есть две дивизии нормальных бойцов, но их он держит у столицы, остальные же откровенный сброд. Ни дисциплины, ни понимания законов войны, ни выучки. Это просто вооруженное стадо, и когда начнется конфликт, мы очень легко сможем пробится к Варшаве. Особенно если впереди нашего войска будет идти Бестужев со своими вассалами, — Николай Николаевич довольно усмехнулся, представляя себе лица поляков, когда они поймут, что троица грандов идет в сторону столицы.

Этих троих просто так не остановить. А ведь если князь не ошибается, у самого Бестужева есть еще секреты, как минимум еще один боец ранга грандмагистр. Правда, сам граф не подтвердил этого, вот только Николай Николаевич не вчера родился на этот свет и прекрасно понимал, что у каждого есть свои тайны. Пока что эти самые тайны ничем не угрожают империи, но если это изменится, великий князь будет готов. В конце концов не зря же на безопасность империи тратятся такие огромные деньги…

— Граф Бестужев бесспорно человек больших талантов, дядя, но не стоит ставить все на одну фигуру, — император уставился на великого князя тяжелым взглядом, — иначе у многих может появиться вопрос, а на что способна империя без графа. И да, она способна на многое, это знают все, но я не хочу, чтобы кто-то допускал и тени сомнения в нашей силе. Так что граф конечно будет участвовать в этой войне, но отнюдь не на первых ролях. Надеюсь, ты меня услышал, дядя, — император покачал головой, — со стороны твоих людей нужна максимальная отдача, с министром обороны я поговорю, армия сделает все, что возможно, чтобы показать свою мощь. От тебя же нужно, чтобы аристократы не отлынивали, как в персидскую кампанию. Хватит с них вольностей! — император ударил кулаком по столу, а Николай Николаевич улыбнулся.

— Государь, в первых рядах у нас будет новый князь Романов, после такого у остальных просто не будет выбора.

— Я надеюсь на тебя, дядя, — Василий тяжело вздохнул, — надвигается что-то серьезное, что-то, что потрясет весь мир. Не спрашивай меня, откуда я это знаю, просто знаю, и всё.

Николай Николаевич глянул на Дмитрия, на что цесаревич пожал плечами, мол, ничего не знаю, сами разбирайтесь. И великий князь был бы рад, вот только император ничего не расскажет, водилось за племянником такое. Так что оставалось только работать, работать и еще раз работать…

Москва. Дворец Милославских.

Георгий Владимирович Милославский был не в духе. После того, что случилось с одним из его друзей, князь понял одно: в империи нет неприкасаемых. И пусть Виталий, сын Володи, говорит, что не Бестужев виновен в смерти его отца, Георгий не верил в это, просто потому что знал: у Володи были претензии к графу, большие претензии. Итог же этого противостояния пошатнул основы, заставив многих влиятельных людей задуматься. Ведь оказалось, что молодой отморозок с огромной силой легко может наплевать на многие правила и просто прийти к тебе в дом. А там никакая гвардия не спасет, против грандмагистра нужен другой грандмагистр. А ведь до смерти Володи к Георгию приходил пройдоха Шереметьев. Пытался склонить его к браку между Еленой и молодым Бестужевым. Георгий обещал подумать, даже дал свое предварительное согласие, а вот теперь князь уже не был так уверен, что хочет себе такого зятя. Шутка ли, не понравится что-то юнцу, и всё, голова с плеч.

— Отец, последнее время ты слишком задумчив, — стоило князю только подумать про Елену, как сама девушка появилась на горизонте, — опять думаешь о Владимире Владимировиче?

— О нем, — медленно кивнул Георгий, — Володю убили, дочка, и убил его Бестужев. Виталий говорит, что это не так, но я ведь прекрасно понимаю, после разговора с государем в компании великого князя Николая Николаевича очень легко меняются мнения, сам не раз был свидетелем такого.