Попаданка со скальпелем (СИ) - Белова Екатерина

Перед глазами всплыли сосредоточенные лица лекаря и Четвертой, фиксирующие Данте военными ремнями с вкраплениями номара.

После я осторожно, при помощи лекаря, приподняла его, чтобы ввести вторую порцию местной анестезии. Лекарь и без моего напоил его до положения риз, но мне был нужен надежный медикаментозный сопор.

Я хмуро отмерила остатки антисептика, соединенного с зельем восстановления, чтобы пропитать новую порцию хлопка, и одновременно бросила за спину:

- Найдите настоятельницу. Пусть даст ещё спирта.

Спорю, у нее есть ещё. Быть не может, чтобы она стрясла с моего отца сундук золота, а этанола не взяла. Наверняка выпросила под благовидным предлогом.

Если антисептик закончится, это выручит нас на какое-то время.

А после зрение вновь упало в темноту, исследуя глубокую рану, уходящую обугленным раневым каналом вглубь тела. Хочешь не хочешь, а придется иссекать целиком, потому что именно там проходит основная магическая жила.

Я не знала, сколько прошло времени, потраченного на очищение зараженной плоти, вымывание раны, но стоило вытащить последнюю черную крошку, как организм словно включился. Рана срасталась едва ли не на глазах, что, конечно, было невозможно.

Хотя… драконья регенерация могла быть способна и на чудо. Я ведь не видела ее в действии.

На этот раз дренаж я ставить не рискнула. Рана была чистой и действительно регенерировала у меня на глазах.

Повязку мы накладывали с лекарем в четыре руки. Одна бы я уже не справилась.

Стоило выпустить из рук скальпель, как в глазах резко потемнело, а к горлу подкатила тошнота. Последнее, что я помнила, как моя собственная рука заботливо откинула прядь волос со лба Данте. Я хотела приказать ей не своевольничать, но не успела.

Я… уснула.

11. Опасный пациент

Впервые за долгое время меня разбудил не колокол и не суровый окрик монахинь. Меня разбудил солнечный заяц, прыгающий веселым бликом по подушке.

Вот только пробуждение было не из приятных. Голова раскалывалась от полузабытой мигрени, которая преследовала меня свыше половины жизни. В Вальтарте боль отступила, но сегодня вернулась, словно была неотъемлемой платой за талант.

Но, как и много раз до сегодняшнего дня, я вынудила себя встать, выгладить платье, принять душ, вымыть голову и, просушив волосы, убрать их в низкий учительский пучок.

Врачебный долг гнал меня вниз, к маленькой импровизированной операционной, но я не могла позволить себе появиться растрепанной или несобранной. Очень жаль, что меня не разбудили раньше. Первые послеоперационные сутки самые критичные.

Я спустилась и удивленно подняла брови. В основном холле, где обычно хранили бочки, соль, ткани, а бывало, что и сено для коров вместе с подмерзшими от непогоды ягнятами и щенками, стояли длинные столы. Проще говоря, кто-то перенес сюда основную столовую.

За столами сидели хмурые дракониры. Кто-то опирался на меч, кто-то вяло перебрасывался в карты с соседом, а кто-то невесело черпал ложкой остывшее варево из простой глиняной миски.

Большинство из них выглядело болезненно. Около многих вилась темнота, которую без труда ловил глаз, а кто-то болезненно морщился, сдвигая лечебные амулеты, чтобы пройтись пальцами по зудящей ранке.

При моем появлении каждый поднял голову, оторвавшись от своих занятий. Желтые кошачьи взгляды вонзились в меня сотнями кинжальных уколов. Всего полгода назад я бы опустила глаза, закрываясь от цепкого драконьего внимания. Теперь же наоборот. Подняла голову.

Мне нечего было стыдиться.

Я знала, что никто из них меня не поприветствует. Здесь был личный отряд Данте, ненавидевший меня до красных мошек в глазах, отряд вейра Ниш и отряд Верши, который, говоря мягко, тоже очень меня не любил. Я планомерно нагадила всем трем Командорам, включая новоявленного лорда Серебряных земель.

В полном молчании прошла между рядами. И хоть бы один из мужиков убрал с дороги вытянутые ноги в грязных сапогах. Пожалуй, даже наоборот. Если бы не природная ловкость и ожидание западла от судьбы, я бы уже трижды навернулась о чью-нибудь подножку.

- Бесстыдница, - сказал кто-то тихо мне в спину.

- И до Его Светлости добралась… - полз по коже чужой шепот. - Убила, поди. Зарезала, как кутенка, мерзкая бабочка. Не жить ей долго.

В груди у меня налилось тяжестью. Убила…

Нет. Не могла я убить. Операция прошла идеально настолько, что в даже в собственном мире, будучи на подтанцовке у Плетнева, я не могла бы оперировать идеальнее. Драконья регенерация в сочетании с включенной магией не дали бы Данте умереть.

Даже не так.

Я бы знала, что с Данте что-то случилось, как если бы датчики с его показателями были подключены к моему собственному сердцу. Это было странное и неприятное чувство.

- Золотого рассвета, вейрочка, - веселый голос разрезал могильную тишь, как скальпель режет плоть.

Дракониры дружно вздрогнули и замолчали.

Я повернулась к своему темноволосому знакомцу. Выглядел он… плохо. Губа воспалилась и явно доставляла дискомфорт, как он не старался выглядеть по-прежнему легкомысленно.

Я без улыбки сделала реверанс, тщательно соблюдая этикет, как если бы мы были на светском рауте.

- Золотого рассвета, вейр…

- Брин Тай-Нор, - в той же любезной манере ответил дракон.

Веки у меня невольно дрогнули. Двойная фамилия у драконов часто служила напоминанием о простых корнях, но мало кто называл ее во всеуслышание.

Помешанные на титулах и преференциях, связанных с древностью крови, драконы тяжело переживали свою ущербность в чем-либо. Например, в происхождении.

Я оценила его искренность, но лед в груди так и не растаял. Его сладкая прохлада дала мне силу, чтобы не дать дрогнуть ресницам, чтобы сказать:

- В любом случае, вейр Тай-Нор, должна откланяться. Мне следует проверить больных.

- Я провожу вас, - с той же зубодробительной любезностью обрадовался Брин и неожиданно повысил голос: - Передам Командору, что некоторые его уже похоронили.

Голос у него звучал игриво, но рассмеялись немногие. Многие даже наоборот, облили моего визави пламенными взглядами. Кажется, мало кому хотелось, чтобы Командор их неверно понял.

Брин провел меня по длинному темному коридору мимо малой столовой, которая мы вчера использовали, как операционную. Мимо складов и кухни, где теплился неяркий свет. В конце длинного перехода подал руку, чтобы помочь взобраться по каменным ступеням, вырубленным в стене.

В этой стороне располагались кельи сестер и настоятельницы, и в этой части монастыря я никогда не была.

Около одной из дверей остановился:

- Здесь, - а когда я положила руку на ручку, неожиданно перекрыл мне рукой проход. - Я должен объясниться?

Его слова, словно вырвали меня на секунду из хорошего сна. На поверхность всплыли слова, которые я не хотела говорить и мысли, которые не хотела думать. Объясниться в чем? Что держал меня, когда забирали магию?

- Нет, - бросила коротко.

А когда Брин попытался зайти в комнату со мной вместе, не особенно тактично пояснила:

- Лишние люди в палате… в комнате не нужны. Ни к чему плодить инфекции.

И закрыла дверь перед симпатичным драконьим носом.

В комнате царил полумрак, и после ярко освещенного коридора зрение перешло в режим кратковременной слепоты. Я сделала осторожный шаг вперед, ориентируясь на белизну кровати, полусъеденной сумраком.

Кто-то тронул меня за руку, и темнота неожиданно нервно сообщила:

- Не вздумайте орать, вея.

Узнав голос лекаря, я кивнула. Он, будучи драконом, явно получше меня видел в темноте.

- Сначала проверю пациента, - сказала без экивоков.

Зажгла сначала свечку, а после, когда в желтый круг света попала связка магических светильников на столе, активировала парочку из них. Взгляд впился в бледное, уходящее в бледное от кровопотери лицо Дана.

Влюбленная малышка Эдит внутри меня недоуменно дрогнула.