Тактик 10 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

— Скажи мне, Грондаг, — мой голос прозвучал так же ровно, — Скажи, как более молодому и как чужаку, просящему совета старшего… в вашем Лесу любой может бросить вызов кому угодно? Или для этого нужно иметь соответствующий статус?

Мата Галл застыл. Его взгляд метались в сторону меня, то к Грондагу, то Хайцгругу.

Грондаг не спешил с ответом. Он перевёл свой единственный глаз с меня на побагровевшего Мата Галла и обратно. Он догадывался, к чему я клоню, ведь вождь Мангришт уже непрозрачно намекнул, что армия у меня громадная.

— Статус имеет значение, — наконец пробасил он.

— Вот и я так думаю, — кивнул я.

Теперь я повернулся к Мата Галлу. С достоинством я посмотрел на него, но вместо того, чтобы взялся за меч, скрестил руки на груди.

Моя усмешка стала шире:

— Ты бросаешь мне вызов, вождь клана Летящих Топоров. Хорошо. Но давай сначала разберёмся в статусах. Я — генерал Штатгаля. Тот, кто разбил ваши объединённые силы и держит в руках ваши знамёна. Но это не всё.

Я сделал шаг к нему:

— А кто ты?

Это был простой вопрос.

— Я вождь клана орков, клана Летящих Топоров, мы лучшие вот уже три поколения в атаках на средней дистанции, способные смести стену из человеческих щитов вместе с баронскими солдатами, человек Рос!

— И ты думаешь, что, находясь в этом статусе, имеешь право бросить вызов мне? — я рассмеялся. — А почему не Хайцгругу?

— Да потому, что он не вождь! Он из рода Удлингов, он вольный, его род достойный и в нём много воинов и ремесленников, которые делают оружие, но он не рода вождей и не вождь!

— Да ну? Хорошо. Давай поговорим о статусе. Скажи мне, вождь, чем измеряется величие клана? — я задал вопрос, глядя на одноглазого Грондага.

Старый здоровяк помедлил, а потом рокочущим басом ответил:

— Человек, в нашем Лесу единственным показателем власти является число воинов, которых вождь ведёт в бой, кто стоит под его рукой.

— Отлично, — кивнул я. — Логично, весомо, принимается.

Теперь я снова повернулся к Мата Галлу. Его лицо было напряжено, потому что он не понимал, куда я клоню, но чувствовал подвох.

— Итак, вождь Мата Галл. Сколько воинов в твоём прославленном клане? Сколько клинков ты можешь поднять по своему приказу?

Мата Галл на секунду заколебался. Вероятно, у него был большой соблазн обмануть меня, например, завысив такой показатель. Даже, возможно, подобный обман был среди орков распространён, однако тут рядом были другие вожди, способные тут же поднять его на смех в случае лжи.

Он гордо выпятил грудь, пытаясь вернуть себе уверенность.

— Восемьдесят два воина! — прорычал он. — И каждый из них стоит ватаги воинов-людей!

Он ожидал, что я начну спорить. Оспаривать ценность его бойцов. Но я просто принял цифру к сведению.

— Восемьдесят два. Достойное и весомое число.

Затем я медленно повернулся и указал на стоявшего рядом со мной Хайцгруга.

— Хайцгруг. А сколько бойцов под твоей рукой, раз уж ты не только представитель достойного рода Удлингов, но и капитан?

Огромный орк сделал шаг вперёд. Он возвышался над всеми, и его голос прозвучал, как гулкий удар барабана.

— Перед лицом Каменных стражей говорю я! Я Хайцгруг, командир Первого Полка вольной армии Штатгаль и под моим командованием девятьсот шестьдесят семь воинов.

Мата Галл презрительно фыркнул:

— И что? Просто тысяча червей! Люди! Люди — это не воины, а мусор! Сотня твоих людей не стоит и одного моего орка!

— Ишь ты, — моя улыбка стала шире. — Мы сейчас не будем спорить по вопросам расы. Если единица измерения «воин-орк», то так мы тоже умеем. Капитан Хайцгруг, а сколько орков в твоём полку, то есть под твоей рукой?

Хайцгруг помолчал секунду, давая напряжению нарасти.

— Триста девяносто два орка, командор.

Я повернулся к шаманке Морриган. Та лишь многозначительно хмыкнула.

— Этот орк говорит правду, — подтвердила она. — Так утверждают духи. Сколько он сказал, столько воинов-орков и идут за ним. И это не зелёные сопляки, а матёрые волки, вскормленные на крови и молоке, облачённые в гномью броню.

По поляне пронёсся гул. Звук сотен орочьих мозгов, пытающихся обработать эту цифру. Для них не существовало такой ценности, как ленные владения, статусы, деньги в золоте или серебре, или высота замковых стен. Единственным критерием было количество воинов-орков под твоим знаменем. Четыреста. Это было больше, чем у трёх-четырёх крупнейших кланов леса, вместе взятых.

Глаза Мата Галла расширились.

Он теперь посмотрел на Хайцгруга так, будто видел его впервые. Он видел не сына Леса, который ушёл на все четыре стороны как бродяга. Он видел силу, немыслимую силу, сосредоточенную в руках одного лидера.

Я не дал им опомниться. Мой голос разрезал тишину, холодный и острый, как скальпель хирурга.

— Итак, давай посчитаем, вождь. Восемьдесят два воина у тебя. Четыре сотни орков у Хайцгруга. Даже если мы измеряем статус только числом орков, Хайцгруг как вождь более чем в пять раз влиятельнее тебя. И поэтому не стоит вопрос, ровня ли тебе Хайцгруг, а напротив, достоин ли ты его уровня, ровня ли ты ему?

Прежде чем Мата Галл или кто-то другой принялся тут за прикладную математику, настало время для решающего удара.

— А теперь вернёмся к вопросу, кто я такой… Ну, кроме того, что я человек Рос, Ростислав Голицын и пусть эта фамилия впервые прозвучит над Лесом Шершней, — мой голос стал громче, наполняясь силой. — Я не вождь клана, чтобы меряться с тобой силой. Мангришт Змеелов уже слышал это выражение, но, вероятно, не совсем понял, что мы имеем в виду.

Я выпрямился, расправив плечи. Я чувствовал, как взгляды всех присутствующих, включая шаманку Морриган и одноглазого Грондага, сосредоточились на мне.

— Я, Рос Голицын, — произнес я медленно, чеканя каждое слово. — Владыка Орды.

Воцарилась тишина. Даже треск костра, казалось, на время замер.

Владыка Орды.

Эти слова упали в центр поляны, как метеорит, изменяя собой ландшафт. Орда и владыка Орды — это не столько титул, сколько концепция. Орочий миф.

Такое выражение встречалось в нескольких легендах о великих вождях, каждый из которых когда-то объединил все орочьи кланы в несокрушимую силу. Титул, о котором в Лесу Шершней слышали, но не сталкивались вживую десятки поколений, а может быть даже и никогда.

Я видел, как единственный глаз Грондага сузился, и в нём вспыхнула смесь ярости и… страха?

Хайцгруг, стоявший рядом со мной, выпрямился ещё больше. В его глазах горел огонь фанатика, который подпирает плечом собственного бога.

Я не дал им времени опомниться. Не дал им шанса начать спорить или сомневаться. Пока они были в шоке, я нанёс следующий удар.

Я снова повернулся к шаманке, а та лишь вздохнула.

— Правду ли я говорю, достопочтенная Морриган? Вы способны отличить правду от лжи.

— Это моя стезя, юный человек.

— А тогда прежде, чем Вы ответите на вопрос о том, вру ли я, утверждая свой статус Владыки Орды, правда ли в том, что мне доводилось говорить с богами?

По ряду вождей прошёл ещё один гул. Если говорить о психологическом потрясении, то я бил их как цунами, раз за разом.

Шаманка смерила меня долгим взглядом, потом опёршись о клюку, плюхнулась на землю прямо там, где стояла. Провела ладонью по утоптанной поверхности и резко высыпала перед собой пару дюжин костей, каких-то камушков и прочих ритуальных, но не особенно крупных предметов.

В гробовой тишине, не нарушаемой даже моими спутниками, она задумчиво потрогала какой-то голый птичий череп, после чего её резкий, дрожащий, но в то же время громогласно-громкий голос разнёсся над поляной и от звуков этих, дрогнули тени от света костра.

— Знайте же, орки! Это человек говорил с богами. Но только не так, как это делаете вы, когда молитесь и надеетесь, что они вас услышат. Он говорил с ними как собеседник, они являлись к нему лично. И да, если мы говорим про статус, он собрал вольную силу, вооружил и ведёт туда, куда решает сам. Он не подчиняется королям или жрецам, а сила его армии вполне себе… Он — Владыка Орды.