Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга

Несмотря на то, что постояльцев набралась полная таверна, я на кухне не перетруждалась. Новые блюда, которые приходили мне в голову, по факту, никому не нужны. Гости приезжают и уезжают, можно готовить каждый день одно и то же — то, что попроще и побыстрее. Всякие изыски хороши для городского ресторана, а никак не для поселковой таверны.

Но я все равно придумывала все новые и новые блюда. Они просто рождались у меня в голове, просились наружу, сдержаться было выше моих сил!

Кухня в таверне хоть и большая, но все же и на ней стало тесно. Печи на всех не хватало, особенно если большой казан на плите стоял, а то и не один.

— Вот бы ты побольше была, — погладила беленый бок печки, снимая сковороду.

Развернулась неловко, едва не упав. Споткнулась о кадку с рассадой.

— Как же хочется зимний сад! — пробормотала себе под нос, представляя, каким бы он мог быть. Даже к окну подошла, представляя. Может, попросить Оутора расширить кухню? Пристройку построить. — Ты такая уютная, — положила руку на стену, разговаривая с таверной, словно она живая, словно стремясь сгладить эффект прошлых мыслей и слов. — Очень мне нравишься! Мне очень здесь хорошо! Очень-очень!

И я не лукавила, мне и правда было в этом месте легко и тепло. Дышалось свободно. А женщины… что ж, и с ними уживусь со временем.

Дараха на кухню уже практически не заходила. Она вовремя наняла еще двух девиц для помощи, сама, без подсказок. Не зря у Добрея с десяток помощников в таверне был. При полной загрузке даже с таким количеством рук справиться непросто.

Меня Брита, Гризель и Ларижа уже практически выжили с кухни, несмотря на все мои умения недооценивая и считая соплюшкой, пару раз слышала такое обращение в свой адрес. Ну что ж, насильно мил не будешь. Только вот, стоило мне принять решение и вовсе с кухни уйти, как печь просто погасла. Вот погасла и все, словно водой залили. И не разжигалась, что только с ней не делали!

Я ведь и правда чувствовала связь с этим местом. Мне и самой сложно понять природу такой связи, но этот дом, эта таверна, она словно живая!

Я была на огороде, когда услышала крики, доносящиеся с кухни через открытое окно. Встала, отряхивая руки. Смыла грязь здесь же, в большой бочке с талой водой и с любопытством пошла к той самой двери на кухню, которая долго заколоченной стояла. Оутор давно уже распорядился ее в рабочее состояние привести.

Стоило мне ее открыть, дверь не издала ни единого звука. Ларижа на правах старшей кухарки, размахивая руками, пыталась убедить Оутора, что печь погасла сама собой и запалить ее заново не выходит никакими средствами.

Стоя у входа, я и сама видела, как Оутор подносит зажженную лучину, которая гаснет, стоит ей только оказаться внутри печи.

— Да что ж такое-то! — всплеснул руками мужчина. — Ничего не понимаю! Все же проклято это место, — пробормотал он негромко. — Как есть проклято!

Оутор первым оглянулся на меня. Он уже оставил попытки оживить печь. Женщины сгрудились чуть в сторонке, тихонько переговариваясь. Все присутствующие стояли от печи минимум в шаге, а я так и вовсе шагах в десяти. Однако, стоило мне ступить внутрь кухни, как пламя внутри каменки вспыхнуло само собой, напугав всех присутствующих.

— Это как же это? — погладил бороду Оутор, глядя на печь со страхом.

Взгляды невольно скрестились на мне, хотя я не делала совершенно ничего, ну вот вообще, просто вошла и все.

— Приблудка ваша с Рахшарой якшается! — выпалила вдруг Брита с неожиданной злостью. — Ее рук дело! Как есть ее!

— Замолчи, Брита! — резко осадил женщину Оутор.

— Я-то замолчу, — кивнула женщина, срывая передник. — Я-то замолчу, а вот вам с Ахоровой девкой под одной крышей жить!

Брита выскочила из кухни, ее никто не остановил, но и за меня никто не заступился.

— Глупая баба! — выпалил Оутор, провожая Бриту взглядом. — Что тут у вас произошло?  — спросил он, оглядывая сразу всех.

Ларижа сложила руки на груди, Гризель мяла передник, Дараха опустила глаза в пол.

— Ларижа, ты главная на кухне сейчас! — нашел ответчика Оутор. — Так и скажи, что меж собой не поделили?

— Правду Брита говорит, — тихо откликнулась Ларижа. — Девчонка не по годам умела. Да и сама я видела, как печь ее слушается. Стоит той по боку погладить — и пламя меньше становится. А то без дров пыхает!

— И ты поэтому решила прогнать Марго с кухни?

— Никто ее не гнал!

— Марго? — перевел на меня взгляд Оутор.

— Они меня не гнали, — признала я. — Но я и правда решила больше на кухню не заходить.

— Сама по себе решила? — спрашивал Оутор меня, но смотрел при этом на Ларижу. — Или помогли решение-то принять? Дразнили девчонку? Признавайся, Ларижа! А то и Дараха за тебя не вступится! Марго мне как дочь, все слышите? Никому не позволю ее забижать! И уж точно она для дела моего отца сделала больше всех вас! Кому не по нраву что в моей таверне — так не держу! — мужчина отступил немного, освобождая проход. — А коли остаться надумаете — так значит по моим правилам быть придется! — постановил он. — Ты, Марго, зря насмешки слушала молча, — снова ко мне повернулся. Говорил мягко, даже виновато будто. — Сразу нужно было прийти сказать, как есть. Одна у меня наследница, Марго. Ты это! — заключил он. — Так что не забывай о том никогда.

— Дараха тебе еще сына родить может! — не выдержала Ларижа, вмешиваясь. — Не торопись приблудной девке дело оставлять!

— Вот родит, тогда и посмотрим! — сжал зубы Оутор. — А за языком своим следи, Ларижа! Я всех предупредил!

Дараха развернулась и выскочила из кухни. Я стояла, словно оплеванная. Женщины на кухне тоже не знали, куда глаза девать.

Оутор еще раз окинул оставшихся тяжелым взглядом и вышел.

— Извиняться не стану! — буркнула Ларижа угрюмо, подходя к плите.

Та, как нарочно, тут же, при ее приближении вспыхнула особенно ярко и тут же погасла.

— Это все ты! — обернула ко мне разъяренный взгляд. — Ты во всем виновата!

— Замолчи, Ларижа! — отозвалась глухо, даже, пожалуй, устало. — Не говори того, за что ответить не сможешь.

— И это мне от малолетней приблудки выслушивать? — взвилась женщина. — Да лучше в Райвенрог вернусь, чем такое терпеть стану!

Тут же пол под ногами женщины треснул, образовалась прореха. Ларижа бы точно провалилась в подвал, не успей ухватиться за стол. Гризель подхватила Ларижу, оттаскивая от дыры в полу.

На шум снова прибежал Оутор.

— Да что ж вы никак не угомонитесь, галдеж да галдеж! — он замолчал, разглядывая прореху в деревянном полу. — Это еще что?

— Все твоя приблудка! — выплюнула Ларижа, тяжело дыша. — Это она все! — ткнула в меня пальцем. — Она!

Глава 21

— Не смей говорить со мной в таком тоне! — не выдержала я. — Ты не скажешь ни единого слова, Ларижа, пока твоя душа не очистится от той грязи, которой ты ее измазала!

Выпалила это все я на одном дыхании. Что что-то не так, поняла сразу. Все на кухне стояли притихшие, даже какие-то пришибленные. Ларижа только рот открывала, но ни звука при этом не доносилось. Оутор… не только он, все смотрели на меня с опаской! Оутор приблизился осторожно, взял меня под руку.

— Марго, — позвал настороженно. — Марго, успокойся, пожалуйста. Идем на улицу, — позвал, глядя в глаза. — Кто языком что смелет в поселке — вырву! — на секунду оглянувшись, бросил мужчина женщинам, выводя меня на улицу.

— Ты чего, Оутор? — перевела взгляд на мужчину.

Вместо ответа он подвел меня к большой бочке с водой, призывая посмотреть на отражение. Рассмотреть себя в мутной воде было непросто, но мне и не нужно было разглядывать детали. Все было понятно и так. Девушка в отражении пугала горящими золотыми всполохами глазами, волосы полностью утратили краску и сияли яркими прядями, хотя я их красила только накануне.

Резко натянула платок пониже, пряча все волоски под него. Глаза зажмурила, задышала чаще.