Моя истинная. На завтра и навсегда (СИ) - Мун Лесана

— Позвони, скажи, что от меня, сделают тебе скидку двадцать процентов. Не дело с такими ногтями ходить.

— Ага, спасибо, — кивает, норовя заглянуть в закрученный полотенечный узел на моей груди.

— Топай, Казанова, — выпихиваю курьера за дверь и задумчиво смотрю на сверток. Интересно, что это?

На упаковке стоит неизвестный мне адрес, но имя отправителя знакомо. Георг. Мозг простреливает догадка. Он мне средство связи обещал! Только я думала, это что-то типа мобильника будет, а мне тут притащили почти телевизор.

Пыхтя, распаковываю коробку. Ы-ы-ы… зеркало. В тяжеленной раме. Что за…? Снимаю висящее у меня, с трудом и отдышкой меняю на сегодня принесенное. А что, красивое… И я в нем… необычная какая-то.

Присматриваюсь внимательнее. Словно чуток сияю. Интересно. Развязываю узел на груди и протираю уголком полотенца отражающую поверхность, которую залапала, пока вешала тяжеленное средство межмировой связи, чтоб ему…

— Кхе-кхе… — раздается где-то в районе моей груди.

— Георг, ты что ли? — спрашиваю, не спеша прятать свое богатство третьего размера.

— Ты не могла бы прикрыться?

Отхожу от зеркала, отвернувшись спиной, завязываю узел и поворачиваюсь.

— А что такое, стесняешься?

А сама улыбаюсь, так рада видеть рыжика. Он сидит в какой-то комнате на диване, верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, выглядит уставшим.

— Виктория, порядочным девушкам… — начинает зудеть.

— Ой, да перестань ты, — перебиваю рыжика. — Лучше расскажи, как у вас там дела? Что Санек?

— Ксандр ушел в работу. За эти дни я его видел всего раз, он гулял в лесу. Ребята говорят, что он сейчас часто обращается. И это хорошо.

— Почему? — притягиваю в коридор кресло на колесиках, ставлю его в проеме комнатной двери, усаживаюсь, закинув ногу на ногу, заставив Георга сбиться с мысли и опять закашляться. — Что ты кашляешь все время? Простыл?

— Кхе, да… однозначно заболел.

— С температурой? — интересуюсь, снимая полотенце с мокрых волос и давая им возможность просохнуть на воздухе.

— Да, лихорадка определенно присутствует, — отвечают мне с другой стороны зеркала.

— Это хорошо.

— Почему?

— Температура убьет всю гадость в тебе, все вирусы, и будешь ты у нас, как новенькая копеечка.

— Положусь на твой опыт. Сам я никогда еще не болел, — говорит Георг, расстегнув еще одну пуговицу на рубашке и закатав рукава. Ты смотри, кто-то о-о-очень быстро учится.

— Вот и правильно, положись на меня, — мурлыкаю, делая вид, что поправляю полотенце, а сама поднимаю его край, еще выше оголяя ноги до самого места… откуда они растут.

— Кхе-кхе-кхе, — рубашка с Георга слетает, как птица, в одно мгновение. — Жарко очень, — объясняет мне.

А мне не надо объяснять я и так очень понятливая.

— Эк тебя скрутило, бедняжечку, — говорю, играя узлом банного полотенца на груди.

— И не говори, — отвечает охрипшим голосом рыжик, уставившись горящими глазами на мои пальцы, то заправляющие, то освобождающие край полотенца.

— Так что там с оборотами у Санька? — возвращаю Георга к интересующей меня теме.

— Больше всего тяге к истинной подвержен зверь внутри нас. Именно он входит в силу, когда появляется контакт с парой. И именно ему тяжелее всего, когда что-то происходит с ней. Обращаясь, Ксандр дает волю зверю, позволяет выйти тоске внутри него. Очищается.

— Ты знаешь о чем говоришь, не понаслышке, — констатирую факт, отметив потухший взгляд и горестную складку в уголках обалденных губ.

— Да, я вдовец. Моя жена была моей истинной. Так что да, я знаю, о чем говорю. Но пара Ксандра хотя бы жива…

— Кстати, ты там прогреваешь мотор самолета? Или что-там у него? Лена уже почти на грани того, чтобы вернуться, — резко меняю тему, не в силах видеть, как мужчина, который ужасно мне нравится, все еще тоскует об умершей жене.

— Правда?

— Угу. У нее тут запустился такой трансформационный период, что мама не горюй! Если в ее восприятии после этой мясорубки ничего не изменится, тогда подруга просто не достойна вашего Ксандра, и я умываю руки.

— Ну что же, время покажет, — отвечает рыжик, снова бросая заинтересованные взгляды на узел полотенца.

— Скажи, а как этот передатчик включить-выключить?

— Он активизируется от дыхания того, на кого настроен. То есть, свой можешь включить только ты, а свой — только я.

— Чудесно, — встаю с кресла, подхожу вплотную к зеркалу. — Ты не против, если мы еще раз поговорим, но через день? Сейчас я устала и уже хочу лечь спать.

Вру, конечно, но рыжику об этом знать не обязательно.

— А разве у вас уже так поздно? — спрашивает с легким оттенком разочарования в голосе.

— Не поздно, но день был тяжелый.

— Ну тогда да, конечно, тебе нужно отдохнуть. До встречи вечером послезавтра?

— Угу. До встречи.

Именно этот момент я выбираю, чтобы «случайно» уронить полотенце.

— Ой! — притворно вскрикиваю, и дыханием «гашу» передатчик.

А потом похихикивая, подбираю полотенце. Вечер прошел чудесно, настроение классное. Чем бы еще заняться?

После того дня встречи у нас вошли в привычку. Вечерком, три раза в неделю. Бывало такое, что болтали до самой поздней ночи. Оказалось, что Георг не только красив внешне, но еще и обладатель практичного ума, смекалки и интересного чувства юмора. Умиляет его способность шутить с совершенно каменным выражением лица. Когда с непривычки не поймешь: вроде смешно, но можно ли смеяться, не побьют ли за это?

Ну и конечно, ни одна встреча у нас не проходит без небольшого взаимного стриптиза. Страсти накаляются до такой степени, что, чего скрывать, я по ночам мучаюсь от эротических снов! Чего со мной вообще отродясь не было.

Сегодняшняя встреча не стала исключением. Уже под конец, когда мы оба остаемся только в белье, а сексуально напряжение между нами просто искрит, Георг внезапно произносит:

— Я хочу коснуться тебя.

Я встаю и подхожу вплотную к зеркалу, он делает то же самое. Протягивает руку и дотрагивается до моего лица, увы, не касаясь его.

— Ты такая красивая, — говорит, проводя указательным пальцем по моим губам, отчего я вся загораюсь и чуть приоткрываю рот. — Ты перестанешь меня уважать, если я скажу, что боюсь того, что между нами происходит?

— Нет, не перестану, — отвечаю, завороженно следя за тем, как он очерчивает мою шею и ключицы.

— Только когда я рядом с тобой, я дышу. И живу.

А в следующую секунду я стою перед пустой отражающей поверхностью. Разочарованно выдохнув, иду спать. Потом понимаю, что сон бежал. Поправив одеяло на мирно спящем Пусике, накидываю халат и топаю в зал. Буду смотреть фильмы. Хорошо, завтра — выходной. Перебрав с десяток новинок, останавливаюсь на одной. Но через полтора часа, когда идут финальные титры понимаю, фильм я не смотрела, думая о рыжике.

Полежав еще какое-то время на диване, понимаю, что вроде бы хочу спать. Потихоньку встаю, чтобы не спугнуть сонливость и уже почти дохожу до спальни, когда во входную дверь тихонько стучат. Не поняла? Экран мобильного показывает мне без четверти три. Стук повторяется.

Пусик моментально подскакивает к двери и угрожающе рычит.

— Нельзя! — отдаю команду. — Сидеть!

Питомец подчиняется, но не сводит с двери настороженного взгляда. Впрочем, как и я. Тук-тук-тук!

— Кто там? — спрашиваю негромко.

— Виктория, это я, Георг, — раздается с той стороны двери.

Чуть обалдев, вспоминаю, что у меня вообще-то есть глазок. Смотрю в него. Да, таки Георг!

Распахиваю дверь, мужчина быстро заходит и закрывает за собой. Мы смотрим друг на другу не отрываясь. Момент острого сексуального голода портит Пусик. Утробно зарычав, пес припадает на передние лапы, явно намереваясь напасть.

Я еще только собираюсь открыть рот, чтобы пресечь попытку питомца откусить кусок от моего возможного парня, как вдруг Георг наклоняется в сторону рычащего пса и ка-а-ак гаркнет! Клянусь, я чуть трусишки не намочила от страха!