Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova"

– Надюха! – неожиданно помахал пальцем перед моим носом не вполне трезвый Костик. – Ты мне это прекрати! Нечего наших голубков разлучать. Других охмуряй, а Юрку не тронь. Это наша сладкая парочка, правда, детки?

И он, лучезарно улыбаясь, одной рукой стал дружески трепать Юру по плечу, а другой тискать Лерину грудь. Юра отвернулся, лицо его случайно обратилось ко мне, и на меня моментально нахлынула волна непереносимой боли. «Как же он терпит? – молнией пронеслось у меня в мозгу. – И зачем он терпит?» Однако прошло мгновение, и парень уже улыбался.

Пили много. Пила даже Светлана Петровна, опрокидывая в рот стопки водки с поразившей меня сноровкой. Лёня, открывая бутылку кваса, облил меня – я убеждена, что нарочно. Платья было жаль, но я поведала, что в такую жару нет ничего лучше, чем освежиться, а пьяная вдрызг Лерочка, приняв это за чистую монету, тут же вылила на себя бутыль минералки. Эффект был разителен. Я убедилась сразу в двух вещах – что в мокром виде ее блузка становится прозрачной и что под блузкой нет ничего. Зрелище было такое, что облизываться начал даже Олег. Я поняла, что пора смываться, и тихонько встала.

– Я тебя провожу, – прошептал Юра и прошел за мной.

Провожатый мне действительно требовался. Хотя я была уверена, что почти не пила, голова кружилась изрядно. На каждый тост приходилось делать хоть глоток, а тостов было много. На свежем воздухе стало легче, зато почему-то захотелось плакать.

– Юра, – попросила я, чувствуя на глазах слезы, – забери ее оттуда! Ей там не место.

– А как? – отчаянно ответил он, захлебываясь и торопясь. – Ты думаешь, я не пытался? Ты думаешь, мне нужны их паршивые деньги? Мне она нужна, понимаешь? Я жить без нее не могу! Я как первый раз после армии ее увидел, восемь месяцев с тех пор прошло, и словно в омут головой. Уезжал, девчонкой была, смотрела на меня снизу вверх, а приехал – обалдел. Сперва думал – никогда она меня не полюбит. Я обычный, а она… Мне казалось, если она меня полюбит, все отдам, ничего мне больше в жизни не надо! А теперь она любит, а мне все мало, мало. Она ведь не понимает, что со мною делает. Она считает, раз она любит меня, а не их, мне не к чему ревновать. Она не видит этих унижений. Да, у меня нет квартиры даже в перспективе. Живу с родителями, да еще брат старший с женой. И Лера живет с родителями и с братом. Я бы пошел в любую общагу, как угодно, но она ведь не согласна! Она не понимает, зачем жить в плохих условиях, если можно заработать и жить в хороших. Вот она и предложила мне устроиться сюда. Я ведь не понимал ничего вначале. Господи, я бы институт бросил, все бросил, только б найти такое место, чтобы сразу дали эти бабки. Но кто мне их даст? Я ничего не умею. Не в киллеры же наниматься? Дать в газете объявление: «Хорошо стреляющий мужчина готов на любую работу». Вот до чего я дошел! Я ведь с ней рассорился как-то даже. Шлюхой назвал. Она так плакала, ты себе не представляешь! До сих пор в ушах стоит. Она ведь не считает себя шлюхой. Ей нужны деньги на отдельную квартиру, чтобы мы могли пожениться, и она пытается их заработать. Для нее это просто часть работы. Смешно, правда?

Это и правда было смешно. До слез. Тем более что Юрина мечта скопить на покупку квартиры была иллюзорной. Если появится квартира, выяснится, что Лерочке нужна машина. За машиной – гараж, за гаражом что-нибудь еще. Она никогда не остановится. Однако говорить об этом бедному парню мне не хотелось.

– Прости, – закончил он. – Я сам не пойму, чего это я вдруг на тебя все выплеснул. Нашло что-то.

– Потому что я очень вам сочувствую, – вздохнула я. – Но я не знаю, что тут делать. Только надеяться.

Я вспомнила Манон Леско и снова вздохнула.

Глава 6

Дома ждали голодные звери и толстая тетрадь. Зверями пришлось заняться тут же, а тетрадь я оставила на завтра, с радостью вспомнив, что сегодня пятница. Я уснула, едва успев опустить голову на подушку.

Проснулась я от настойчивого телефонного звонка.

– Кто говорит?

– А кто вам нужен? – злобно поинтересовалась я.

Как ответить незнакомому человеку на вопрос о том, кто я? Это вопрос философский.

– Мне? М-м-м… Вы… м-м-м… Надя?

– Да.

– Это Андрей. Тот самый.

Я тупо молчала, не в силах продрать глаза.

– Я сосед. Софьи Александровны сосед. С дачи, – беспокойно пояснил голос.

– А, да, – очнулась я. – Доброе утро.

– Сегодня суббота, – мрачно известил меня Андрей.

– Я помню.

– Я что звоню… может, на дачу хотите? Так я отвезу. На машине отвезу. Я вас. На машине. На дачу.

– На какую дачу? – не поняла я.

– Ну, эту. Ейную. Я же вас всегда возил. По выходным, то есть. На машине. Вас и ее.

Я опешила:

– Но ведь дача не моя. Я не могу теперь туда приехать.

– Ну, – неохотно выдавил мой собеседник, – можете пожить у меня. Места хватит. М-м-м… два дня. Или… м-м-м… один.

Я почти физически чувствовала, каких героических усилий потребовали от него эти слова. Они так и застревали у него в горле.

– Спасибо, не надо. Я отдохну в городе. А у вас, Андрей, как дела? Какие новости?

– Нормальные. Так мне приезжать?

– Спасибо, не надо. Вы звоните, если что.

– Заметано.

Зазвучали частые гудки. Я в обалдении глянула на время. Полдвенадцатого. А казалось, шесть утра. Все равно ничего не понимаю! С чего это вдруг он предлагает мне свои услуги? Да и услуги, мягко говоря, странные – отвезти на чужую дачу. Впрочем, готов даже на свою собственную. Причем явно не с целью сексуальных домогательств. Когда намерены домогаться, не пребывают в глухом пессимизме. Андрей же вел беседу таким тоном, словно разговаривал с собственным палачом. Бог мой! Он что, полагает, я буду его шантажировать? Считает, что я получила его в наследство от Софьи Александровны… кстати, по большому счету, не так уж неправ. И какие выводы я должна сделать? Становится ли он от этого более подозрительным или менее?

Я не успела обдумать последний вопрос. Сюрпризы дня продолжались. На сей раз, для разнообразия, звонок прозвенел у двери.

– Кто там?

– Зинаида Ивановна.

Разумеется, я ее впустила и даже предложила чаю. А она благосклонно согласилась.

– Я случайно проезжала мимо, – пытаясь мило улыбаться, но лишь скаля вставные зубы, объяснила гостья, – и решила зайти. У вас тут неподалеку продают дешевый сахар.

– Я не знала, что у вас есть мой адрес, – небрежно заметила я.

Еще откуда у Андрея мой телефон, я помнила – в свое время он получил его у Софьи Александровны, поскольку должен был узнать, во сколько я соберусь ехать на дачу. Но Зинаида Ивановна ничего подобного иметь не должна бы. К тому же про сахар – явное вранье. Да будь в моем районе что-нибудь дешевое, она ехала бы не с сумочкой, а с телегой и огромным мешком.

– Адрес мне дала Люба, внучка Софьи Александровны. У меня ведь теперь новые соседи.

– Надеюсь, вам с ними будет легко.

– С ними-то? Да никогда! Вы даже не представляете, что они вытворяют с помойным ведром!

Зинаида Ивановна воинственно фыркнула.

– И что? – полюбопытствовала я. Убей бог, я представить себе не могла, что такое потрясающее можно вытворять с ведром. Стучать по нему, словно по барабану? Надевать на голову прохожим?

– Оно все в разводах.

– И что? – устав ожидать дальнейшей информации, поторопила я.

– Как что? Они его не моют! Я своими глазами видела, как эта Люба несет совершенно грязное ведро! А в ведре – несколько пластиковых бутылок. Да, еще скорлупки от яиц. А что на дне, я не разглядела. Думаю, тоже сплошное безобразие.

Я беспокойно бросила взгляд на мой мусор. Интересно, он тоже состоит из безобразия? И в чем оно выражается?

Впрочем, долго томиться неизвестностью мне не пришлось.

– Вот я, например, – гордо продолжила моя гостья, – пластиковые бутылки разрезаю и использую для рассады. Скорлупа от яиц содержит кальций, ее толкут и дают курам. И у Софьи Александровны я вела хозяйство – любо-дорого поглядеть. Не то что эта вертихвостка. Фу! Противно думать, что такая квартира досталась первым встречным.