Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

– А Огонь? – Я улыбнулся и зажег на ладони крохотную искорку пламени. – Какой стиль у меня?

– Исключительно атакующий. Напор, нападение, мощь в чистейшем ее виде. – Белозерский пожал плечами. – Впрочем, это вам наверняка уже и так известно. Весьма эффективный подход, должен сказать – однако Одаренному с любым профилем не следует уходить в развитие всего одной стихии. Иначе при встрече с врагом, который обладает иммунитетом к Огню вы, фактически, будете беззащитны. Два аспекта, а лучше три – вот, пожалуй, лучший рецепт из всех, что я знаю.

– Три аспекта, – повторил я. – И один из них – высший?

– Не обязательно. Продвинутая магия сама по себе не подразумевает какой‑то особой концепции – скорее позволяет развить способности куда выше предела, в который рано или поздно упираются Одаренные с показателями первого ранга. И неважно, сколько аспектов им удается развить – один, два или все шесть.

– Шесть? – удивился я. – Разве такое бывает?

– Не думаю. Видите ли, друг мой, высший аспект – это не только цель, к которой юные маги вроде вас движутся десятки лет. Не уровень могущества… точнее – не только он, – поправил сам себя Белозерский. – Это еще и сам по себе путь развития. Вполне естественный. И тот, кто сумел освоить две основных стихии до первого ранга и заслужил право называться Мастером, куда раньше освоит высший, чем наберет положенных семьдесят баллов в еще одном аспекте.

– Все так просто? – Я почему‑то сразу вспомнил профессора Воскресенского, чье развитие явно пошло по совсем другому сценарию. – Первый ранг, еще раз первый ранг – и потом сразу Магистр с высшим аспектом?

– Не совсем… Впрочем, об этом мы лучше поговорим в другой раз. – Белозерский тряхнул головой. – А сейчас предлагаю вернуться к тренировке. Времени у нас не так много, и лучше потратить его на еще пару полезных заклинаний.

Я молча кивнул. Теория теорией, однако практика сейчас куда важнее. И раз уж высший аспект и первый ранг хотя бы по одной из стихий мне пока все равно не грозят – самое время осваивать то, что есть.

– Огненный Меч, – торжественно сообщил Белозерский, отращивая прямо из ладони сияющий широкий клинок. – В каком‑то смысле его можно считать аналогом Красной Плети – только посильнее. Отлично подойдет, когда маны в резерве еще много, и нет желания выписывать пируэты с хлыстом.

На первый взгляд заклинание показалось не слишком эффектным. Да, огненное лезвие ярко сияло, чуть подрагивая, и наверняка обладало немалой разрушительной силой, но для ближнего боя я бы скорее предпочел Разлучинка. Фамильный меч из кресбулата и стали не только обладал собственной магией, но и отлично работал там, где она оказывалась бесполезной. Да и выглядел, пожалуй, покруче, чем полоска ярко‑желтого света.

Впрочем, Белозерский тут же нашел, чем меня удивить: взмахнул рукой – неторопливо, с явным усилием, будто клинок из чистой энергии, почему‑то обладал немалым весом – и сделал выпад. Огненный меч сверкнул, разом вдруг вырастая на два десятка метров, прошелся среди деревьев, и сразу несколько здоровенных сосен рухнули на снег.

– Это… мощно, – кивнул я, когда грохот укатился эхом куда‑то в лес. – Красная Плеть бы им разве что кору попортила.

– Здорово, не правда ли? – Белозерский усмехнулся, развеивая остатки магии в руке. – Попробуйте, друг мой. Уверяю, это заклинание вам вполне по силам.

И я попробовал. Зарница получилась так себе: маны хватало с избытком, но целиться оказалось непросто, и вместо того, чтобы разносить деревья в щепки, огненные вспышки то и дело сверкали в воздухе. Зато с Огненным Мечом вышло, пожалуй, даже лучше, чем у самого учителя: плечи у меня все‑таки были покрепче, так что полыхающим клинком орудовал я орудовал без особого труда.

– Замечательно, просто замечательно! – Белозерский радостно потер руки. – Никогда еще не видел, чтобы кто‑то осваивал магию третьего ранга так быстро. У вас талант, друг мой!

– Возможно. – Я сжал пальцы, втягивая Огненный Меч обратно в ладонь. – Но… Вы ведь позвали меня сюда не только для этого?

Встретив мой взгляд, Белозерский тут же перестал улыбаться. Но и хмурился недолго: видимо, сообразил, что скрывать свой замысел уже нет никаких причин – да, пожалуй, и не было.

– Верно, – вздохнул он. – Урок вряд ли был лишним, но на самом деле я просто хотел поговорить с глазу на глаз. Пока Платон Николаевич и остальные думают, что я уже на полпути в Москву.

– И к чему же такая секретность, ваша светлость?

– Да брось ты уже этих «светлостей», Игорь.

Белозерский перешел на ты – будто нарочно решил подчеркнуть, что дальше беседа будет не то, что личной, а одной из тех, что следует держать в тайне от всех, включая Горчакова и даже дядю.

– Полагаю, тебе следует знать, что ваше с Ольгердом Святославовичем поселение за Невой изрядно заинтересовало кое‑кого – и не только на Пограничье, – продолжил он. – Покровители требуют от Зубовых решительных действий.

– Действий? – Я приподнял бровь. – Значит…

– Значит, на тебя нападут Игорь. Не знаю, когда именно, но уже скоро. Старик не станет ждать, пока ты наберешь дружину в полторы сотни человек. – Белозерский огляделся по сторонам и даже чуть понизил голос, будто нас каким‑то образом могли подслушать. – Четыре дня назад в Извару приехали люди из Москвы. Несколько десятков бойцов, среди которых есть Одаренные.

– Несколько десятков… – задумчиво повторил я. – Если добавить к ним личную гвардию Зубова и его сыновей – получится целая армия. Похоже, его сиятельство, наконец, решил подойти к вопросу всерьез.

– Вроде того. – Белозерский развернулся обратно к машинам и будто бы невзначай добавил: – Разумеется, если ты официально обратишься к Новгороду за помощью, я буду рад…

– Нет, ваша светлость. Это исключено, – отрезал я. – Если на Пограничье появятся ваши люди, я перестану быть хозяином не только в крепости за рекой, но и в собственном доме. Так что при всем уважении – вынужден отказаться.

– Что ж, иного ответа я и не ожидал. Ты так же силен, как отец – и вдвое упрямее.

– Однако помочь вы хотите не поэтому. – Я чуть ускорил шаг, чтобы заглянуть Белозерскому в глаза. – Почему вы моей стороне?

– Я на своей собственной стороне, Игорь. Или, если тебе угодно – на стороне Новгорода. И нравится нам с тобой это, или нет, уже совсем скоро князья Пограничья снова начнут делить богатство и земли, как их предки делали сотни лет назад. И лично я бы предпочел, чтобы самые жирные куски достались вам с Горчаковым, а не старику Зубову и его московской шайке. – Белозерский в очередной раз решил обойтись без ненужных витиеватостей и говорил прямо. – В конце концов, ты спас мне жизнь. А за это следует быть благодарным.

– Что ж… В таком случае, я тоже благодарю вас – за предупреждение, – отозвался я.

– Предупрежден – значит, вооружен. Впрочем, у меня есть для тебя и кое‑что более осязаемое. – Белозерский подошел к своей машине и, стряхнув с ручки снег, распахнул заднюю дверь. – Взгляни‑ка сюда.

В багажнике лежали выкрашенные в темно‑зеленый деревянные ящики – три штуки. Два хорошо знакомых – в таких обычно хранили патроны в оружейных лавках или на армейских складах – и один совсем другой формы, вытянутый и плоский.

Белозерский кивнул, и я осторожно снял с него крышку. Вопреки ожиданиям, внутри оказалась не пара штуцеров, а кое‑что заметно более могучее и смертоносное. Я еще не имел возможности рассмотреть вблизи единственное автоматическое оружие, придуманное местными изобретателями, но сразу его узнал. И даже не по толстому кожуху ствола, который явно следовало наполнить водой для охлаждения или клейму императорского завода на казеннике, а по той угловатой и недоброй мощи, что пропитывала примитивную железку.

– Картечница. – Я коснулся металла кончиками пальцев. – Дорогая игрушка. Я не уверен, что у меня найдется достаточно средств, чтобы…

– Считай это подарком, Игорь. Уверен, она тебе понадобится. – Белозерский махнул рукой. И протяжно вздохнул. – И куда раньше, чем мне бы хотелось.