Газлайтер. Том 41 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

Поздноватое предупреждение.

«Хм, а если я уже немного его прощупал?»

«Если вы еще не пускаете слюни, скорее всего, обошлось».

Я резко выбрасываю руку и хватаю дернувшегося Феанора за наплечник. Альв уже решительно потопал к Дымоголовому, словно и не слышал предупреждения Норомоса.

— Эй, Воитель, угомонись. Глухой, что ли?

Реакция предсказуемая.

— Я давно уже не Воитель, а Король Глубин! — взрывается альв, полыхая жаром. — Сколько раз говорить тебе, Филинов⁈

— Столько же, сколько я буду повторять тебе, что я — Вещий-Филинов, — не отпускаю его плечо, сжимая пальцы сильнее. — Если не хочешь свихнуться и присоединиться к Багровому, — киваю в сторону черного шара Расширения, — то давай-ка отойди.

Феанор дергает плечом, сбрасывая мою руку, что-то недовольно бурчит под нос, но, конечно, отступает.

— Никто не подходит к нему, — жестко дублирую приказ по каналу.

Мой взгляд останавливается на Светке. Она тут же вспыхивает:

— Даня! А чего сразу я-то? Я не тупая! Я всё поняла!

— Светик, ну ты же просто самая боевая у нас, — примирительно воркует Настя, пытаясь сгладить углы.

Меня же больше волнует другое. Норомос и Гвиневра — далеко не трусы, но сейчас они выглядят откровенно напуганными.

— Лорд, леди, — обращаюсь к ним, не сводя глаз с врага. — Где у него уязвимые точки?

— Мы не знаем, — голос Норомоса звучит глухо. — Его заточили в Фантомную Зону еще до нашего рождения, Ваше Величество. Даже имя того, кто это сделал, стерто из истории.

— Скорее всего, единственный путь — ментальные атаки, — предполагает блондинка. В её голубых глазах плещется тревога. — То есть вся надежда только на вас, Ваше Величество… — она осекается и добавляет тихо, виновато: — Простите.

— За что, леди?

— Опять всё на ваших плечах.

— Не берите в голову, — отмахиваюсь я.

Хм. Расклад просто «шикарный». Я трачу львиную долю резерва на удержание Расширения, чтобы Багровый нас не расплющил. У меня в свите — багровый зверь в лице Пса, куча Грандмастеров, даже Высший йети, способный голыми руками дробить планеты… Но никого из них нельзя подпускать к этому дымчатому психу. Весело, ничего не скажешь! Опять всё сам.

— Отступайте за камни. Живо! — бросаю я группе, а сам делаю шаг навстречу Дымоголовому. — Эй, приятель! Понимаю, зрелище захватывающее — смотреть, как твоих дружков рвут на куски. Но может, поделишься, зачем ты свёл с ума Багрового?

Дымоголовый наконец-то переводит свой пустой взор на меня.

— Я хочу выбраться из Зоны. Я использовал Багрового и одержимых лишь как наживку для тебя, Вещий-Филинов.

— Попрошу — Вещий-Фили… О, погоди, ты серьезно запомнил мое имя? — я нарочито удивляюсь, продолжая заговаривать ему зубы, пока краем глаза слежу, как мои люди прячутся за валунами. — Респект.

— Мне не сложно, Вещий-Филинов, ведь ты — мой путь к спасению. А теперь прости, но твои друзья далеко не уйдут.

— Как и ты, — хмыкаю я.

В тот же миг обрушиваю на него пси-ливень чудовищной мощи. Но происходит странное: могучая фигура просто распадается. Дымоголовый превращается в черную струю дыма, пропускает мою атаку сквозь себя и стремительно проносится мимо, прямиком к моим подданным и жёнам.

Мои перепончатые пальцы! Врёшь, не уйдёшь!

Я мгновенно телепортируюсь к своим, выходя из прыжка прямо между Светкой и Хамелеоном. Но я опоздал на долю секунды.

Дымоголовый уже здесь. Он черным вихрем проносится сквозь Гвиневру, Настю и Феанора, выпуская густые черные миазмы прямо им в лица.

Феанор только фыркает. Его вулканический доспех вспыхивает ярче, не пропуская заразу. А вот остальным повезло гораздо меньше.

Настя, уже в облике волчицы, вдруг дико рычит, отшатывается и тут же вцепляется клыками в ногу Хамелеона. Челюсти сжимаются с такой силой, что Хамелеон воет от боли на всю Зону, а волчица начинает трясти его из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

Гвиневра с безумными, остекленевшими глазами хватает Бера. Она вливает в него чудовищный объем целительной магии. Бера мгновенно раздувает от магической аллергии и переизбытка жизни. Он превращается в огромный живой шар. Потеряв равновесие, округлившийся Бер просто катится в сторону, сбивая драпающих от Падальщиков одержимых, как кегли в боулинге.

— Норомос, прочь! — гаркаю я, перекрывая хаос. — Пёс, бежать!

И оба сильнейших существа в отряде срываются с места, не смея ослушаться моего крика. Псом движет безупречная дрессировка, йети — понимание моей правоты.

Они — моя главная ударная сила в группе, и оба без стихийных доспехов. Если Дымоголовый доберется до их разумов, мы тут застрянем намертво. Драться одновременно с обезумевшим Высшим йети и багровым зверем — это такой концерт хард-рока, который мне даром не сдался.

А вот за Светку я спокоен. Пример Феанора показал: Дымоголовый не может пробиться сквозь активный стихийный доспех…Эй, а Ледзор чего тупит?

— Одиннадцатипалый, доспех! — рявкаю по мыслеречи.

— Хрусть да треск!

Полуголый морхал слушается, его кожа покрывается ледяным панцирем. Я тоже решаю не играть с судьбой и активирую стихийную защиту. Тьма густо окутывает меня, сплетаясь в плотный доспех. Пустота и так отличный щит, но бережёного Астрал бережёт, а небережёного Демоны жрут. Такого подарка Гора не получит.

— Мне заняться этой чокнувшейся, Даня? — вдруг бросает Светка. Она уже примеривается к Гвиневре, которая стоит с пустым взглядом, а вокруг её рук пляшет зеленое сияние. — Может, приложить её носом в землю, чтоб остыла?

— Отставить, — обрываю я её порыв. — Лучше займись своей «сестрой», пока она окончательно не отгрызла ногу Хамелеону.

Сам я быстрым шагом направляюсь к блондинке. За её спиной, словно зловещая тень, маячит Король Безумцев, снова спрессовавшись из тумана в дымоголового мужика в плаще. Я уже готовлю ментальную «скорую помощь», чтобы вырубить Целительницу, но сканирование показывает странное.

Приглядываюсь. Хм, а Гвиневра справляется сама. Она не поддается безумию. Вспышка чистой, ослепительно-белой целительской магии прошивает её ауру изнутри, выжигая черную дрянь Дымоголового. Она просто взяла и «вылечила» свой мозг от наваждения. Умница.

— Молодец, леди.

Обойдя пришедшую в себя блондинку, я перекрываю путь отхода Дымчатоголовому. Ловушка захлопывается: с флангов его зажимают Феанор в магматической броне и Ледзор, сверкающий ледяным панцирем.

Сзади слышится возня и рык. Светка железной хваткой разжимает челюсти Насти, буквально выдирая пострадавшую конечность Хамелеона из волчьей пасти. Гвиневра тут же падает рядом с ним на колени, накладывая руки на рану.

Светка, с трудом удерживая беснующуюся волчицу, не упускает момента поддеть леди:

— А я ведь уже хотела тебе вдарить, чтобы в чувство привести…

— Я не против спарринга, Ваше Величество, — сосредоточенно парирует Гвиневра, не отрываясь от лечения. — Но когда вернемся. И только без стихийного доспеха.

— Больно же будет, — хмурится Светка, усиливая захват на шее волка. — Ведь вы, Целители, можете одним касанием по болевым точкам бить…

Гвиневра поднимает взгляд и лукаво улыбается:

— А может, я сделаю тебе приятно, Ваше Величество? Я могу подкорректировать чувствительность. Так, чтобы вам с королём Данилой потом было гораздо приятнее.

Огонь на доспехах Светы вспыхивает яростнее:

— Не подшучивай надо мной!

Я отстраняюсь от болтовни девчонок. Мой «идеальный враг» стоит прямо передо мной, и нам пора разобраться.

— Гори, дымок! — гремит Феанор.

Альв вкладывает всю ярость в удар, швыряя поток раскаленной магмы прямо в грудь противнику. Но эффект нулевой. Магма просто проносится сквозь фигуру, которая на мгновение распадается на клубы черного дыма, а затем снова собирается в силуэт мужчины в плаще.

— Вам меня не схватить, — скучающим бросает Дымоголовый, отряхивая несуществующий пепел с плеча. — Вещий-Филинов, твоя хваленая псионика, конечно, царапает, но не глубоко. Мои нейроны и так сожжены дотла, я психически разбит уже тысячи лет. Нельзя сломать то, что уже сломано в крошку. Но ты можешь пытаться, это даже забавно.