А вот Дакари, кажется, не до конца верила в происходящее. Пёрышки на её шее топорщились, голова слегка клонилась набок, ястребиные глаза подозрительно щурились. Я до сих пор поражался, как раса крылатых умудрялась сохранить столько черт птиц, не потеряв при этом человечности. Что у Зури, что у Дакари фигуры были отчётливо женственные, пусть и уступающие самым фигуристым леди Полуночи…
Пожалуй, о некоторых вещах в принципе не стоило задумываться. Тем более — во время суда.
Пернатая девушка столкнулась взглядом со мной, и я подарил ей ободряющий кивок. Только после этого в её глазах промелькнуло облегчение, она слегка расслабилась и наконец поднялась на ноги. Интересно, о какой компенсации может идти речь? Разве что крупной сумме и наборе артефактов, чтобы начать жизнь заново. По большому счёту, нет разницы, кто-то находился в заточении тысячу лет или «всего лишь» шестьсот. И то, и другое означало тотальные перемены в родном мире, гибель всех родных и друзей, крушение городов и целых цивилизаций. Прогресс на узлах великой паутины шёл заметно медленней земного, но и этот факт не умалял чудовищность срока.
— Лорд Виктор… и вы, уважаемый суд. Я спала так долго, что не знаю, какого цвета небо сейчас над Вейсерром. И всё же, раз правосудие свершилось, у меня есть лишь одна просьба…
Поразительно, но я понял, что она собирается сказать за долю секунды до того, как это произошло. Дакари хотела стать эмиссаром Вейсерра, узла, где тень Полуночи развеялась ещё до того, как она попала в темницу. Мира, населённого преимущественно крылатыми. Мира, влияние над которым в разные эпохи переходило от Полудня к Сумраку, а затем к Полуночи, пока не возвращалось на стартовую позицию. Сейчас Вейсерр стоял «ничейным», и назначение эмиссара должно было подтолкнуть его в нужном нам направлении.
— Позвольте мне занять место эмиссара в родном мире!
Чутьё хозяина, или же незаметная подсказка от Полуночи? В любом случае, Дакари определённо знала, что просить — так, чтобы эта просьба не осталась незамеченной. И, в отличие от случайного цверга на прошлом приёме, ей Полночь в самом деле задолжала.
Лите потребуется оценить её магический потенциал, Кас — выяснить текущий уровень развития и политический расклад Вейсерра. Соваться туда просто так, не зная броду, не имело смысла — особенно учитывая текущие события и нависшую угрозу Заката.
Всё это было по-настоящему интересно и одновременно с этим — слегка не вовремя.
— Дакари, — сказал я. — Именем Полуночи, твой срок окончен. Твоя просьба будет рассмотрена в ближайшее время, а до того — считай себя свободной гостьей в Полуночи. Отправляйся в лазарет, после чего тебя ждёт комната в гостевых покоях.
— Спасибо. — тихонько сказала леди-ястреб.
— Приговор вынесен. Следующий обвиняемый!
Последние недели проносились мимо настолько быстро, что я едва успевал замечать отдельные ночи. Скажем, двое суток поисков спустя мне не удалось обнаружить и выловить ни одной аномалии короткого пути, так что разбор логова Галдара по кирпичикам пришлось отложить на неопределённое будущее. Часть гвардейцев вызвалась отыскать прямую дорогу, и я не стал их останавливать, хотя задача могла оказаться до невозможности муторной и к тому же опасной. В случае смерти, вне непосредственного влияния души Полуночи, они не могли воскреснуть — даже те, кто состоял в гвардии изначально, а не примкнул позже.
Мне совершенно не хотелось терять людей, но хотя бы полузатопленные катакомбы, лежащие по дороге к логову Галдара, не представляли серьёзной угрозы. С момента гибели сбежавшего болотного ужаса, по крайней мере, а новых людоедов там вроде как не пряталось. На всякий случай, пока я пытался найти подходящую аномалию, я раз двадцать просканировал местность поисковым амулетом.
Никого, кроме местной живности не крупнее мимика средних размеров. Пока что — никого.
Следом — ночи судов, перемешанные с ночами приёмов гостей, так что некоторые становились неотличимы друг от друга. Дело Дакари оказалось благополучно разрешено, хотя исполнение её просьбы явно откладывалось до более спокойных времён — и она согласилась подождать.
Смелтстоуны вернулись в Полночь, сперва младшие, а за ними и старшие. Эрик и Элгрид пришли в себя, восстановили силы и выкатили огромные претензии к Восточному Концерну в письменном виде. В обычной ситуации семейный бизнес, пусть и крепко стоящий на ногах, не мог противостоять мощи конгломерата, но здесь случай был исключительный. Дело братьев-металлургов негласно поддерживал Комиссариат, и вполне гласно — Полночь. Концерн в это же самое время лихорадило от масштабных внутренних чисток, направленных на устранение внедрившихся агентов Заката. Проще было пойти на мировую, чем доводить процесс до суда, и в итоге Смелтстоуны получили солидные выплаты, огромные скидки на ценные сплавы и совместный проект по обработке драгестола в драконьей кузне Полуночи.
Пусть им не удалось отыскать полумифических создателей драгестола, в выигрыше оказались все причастные стороны. Я мог без зазрения совести заключать полугодовую сделку с Концерном, в которой теперь учли интересы моих бизнес-партнёров.
Несколько менее гладко сложилось с Хадрианом Морвеллом и его предложением сотрудничества. После первого раунда переговоров с Лаахизой та наотрез отказалась работать с «паршивой сектой почитателей тирана». Хадриан также остался не в восторге от своей возможной начальницы, попытавшись снова продавить вопрос через верхушку — то есть, меня. Пришлось собирать двух крайне раздражённых некромантов в одном кабинете и тратить время на разрешение конфликта.
К счастью, спустя часы напряжённых переговоров удалось прийти к временному компромиссу — Хадриан и Лаахиза в сопровождении Мордреда и нескольких добровольцев из числа авалонцев отправились к лаборатории, чтобы представитель Плеяды мог лично оценить предстоящие работы и масштаб наследия Бертрама. Они вернулись неделей спустя, после чего Хадриан сдержанно принёс извинения за своё невежество. Последствия наиболее ужасных экспериментов было решено устранить в кратчайшие сроки, без должной каталогизации, остальным — присвоить высочайший уровень запрета. Лаахиза тоже слегка оттаяла и согласилась дать проекту шанс. Тем более, что во время похода у неё возникли идеи для помощи Эргалис, для которых в любом случае требовались опытные подручные.
Это было лишь самое начало решения наболевшей проблемы лаборатории под Пеплом, но хотя бы оно оказалось положено.
Из Полудня вести приходили в основном через Зури — регулярно и методично. Замок держался лучше, чем ожидалось, а Закат временно затаился. Месяц, который Мелинда выделяла на контратаку, превратился в полтора, предоставляя нам жизненно необходимую передышку для подготовки.
Бал зимнего солнцестояния становился ближе с каждой прошедшей ночью.
— Кто построил замки? Ты вроде говорил, что знаешь.
— Массстер. Маг-архитектор безграничной сссилы. По сссравнению ссс ним многие Знающие сссмотрелись бы младенцами. Никто не ссслышал о нём поссследние восссемь тысссяч лет.
Оррисс ответил не задумавшись, не попытавшись ничего утаить, и его информация частично совпадала с тем, что упоминала сама Полночь. Поразительно.
— Не ссслишком сссильно удивляйссся, — фыркнул он, заметив мою реакцию. — Подобная информация не осссобо ценная. Чисссто научный интерессс.
— Это всё, что тебе известно?
— Нет. Но ты же явилссся поговорить не о Массстере.
Догадливый. Вот так и копятся слухи о том, что в Полуночи сажают самых умных и своенравных обитателей…
В очищенной темнице семиглазый ворон оставил за собой место полуофициального помощника Надзирателя. Полночь даже выделила ему отдельное пространство, отдалённо напоминающее интерьер его старой башни, пусть и заметно более аскетичный. Оррисс не жаловался — по всей видимости, понимая, что дальнейшее сотрудничество приведёт к постепенному улучшению условий. Хотя я всё ещё был далёк от того, чтобы считать его другом или доверить ключевую комнату, но определённую добрую волю он заслужил.
